Глава 28

Роман

Идя по коридору клиники, молниеносно распечатываю конверт с очередным результатом ДНК экспертизы.

Я уже делал эту экспертизу, когда только-только нашел сына, и она показала, что я являюсь его отцом. И у меня не было ни единого сомнения, что мы с Оксаной являемся его родителями.

Разве может быть иначе?

Суррогатная мать вынашивала и рожала ребенка для нас, и, соответственно, генетический материал был тоже наш.

Точнее, должен быть наш…

А теперь выясняется, что Оксана не является матерью Матвея.

Меня после этой новости словно током ударило. Да, я понимаю, что предыдущий результат ДНК показал девяносто девять и девять, но решил еще раз убедиться в том, что Матвей мой родной сын.

Смотрю на заветную цифру «99,99 %», и медленно выдыхаю, чувствуя, как спадает напряжение и расслабляются мышцы, которые всю дорогу до клиники были натянуты как струны.

Он мой сын.

Слава богу.

Теперь остается узнать, кто является его родной матерью, и почему вышло так, что это не Оксана.

Какая же все-таки темная и запутанная история рождения моего сына… И сколько всего мне еще предстоит узнать.

На поиски врача-гинеколога, что вела беременность Дианы сейчас брошены все силы, но она словно сквозь землю провалилась. Вот бы взять ее, да встряхнуть как следует, а затем заставить ответить на все вопросы, которые вихрем крутят в голове.

Сажусь в машину и вспоминаю лицо Оксаны, когда она пару дней назад распечатала конверт и с полной уверенностью своего родства с Матвеем посмотрела на цифры.

Она стала краснее своего пиджака. У бывшей жены даже голос пропал на какое-то время. Хрипела что-то невнятное, и, выпучив глаза, разводила руками.

— Этого быть не может! — твердила она, когда немного отошла от шока. — Я это так просто не оставлю! Это же явно какая-то ошибка!

Схватила меня за полы пиджака и сжала ярко-красные губы.

— Это ты все подстроил, Шахов! — злобно прошипела мне в лицо и запыхтела, раздувая ноздри. — Я сделаю еще одну экспертизу! Нет, я сделаю сотню таких экспертиз и докажу, что мальчишка мой сын!

— Ты хоть имя его помнишь? — прожигая ее взглядом, спросил я.

Сжал ее за запястье, рывком дернул к себе и приблизился к пылающему лицу.

— Матвей! — процедил сквозь зубы. — Мат-вей Шахов! Мой. Сын. А ты к нему не имеешь никакого отношения. Если еще раз попадешься мне на глаза, или я увижу от тебя сообщение, или услышу твой голос в трубке, то устрою тебе такие проблемы, что тебе даже не снились.

После моих слов Оксана заметно напряглась.

— Я все равно докажу, что ты подкупил персонал клиники и подделал результат экспертизы, — с опаской глядя на меня, тихо пролепетала она.

— Еще раз попросишь о помощи домработницу? — взял ее на понт, отчего она резко изменилась в лице. — Зря разбрасываешься украшениями. Лучше сдай в ломбард, чтобы было на что жить.

Оксана злобно прищурилась и процедила сквозь зубы:

— Вот дрянь! Значит, сдала меня…

И в этот момент я понял, что не ошибся в предположениях: домработница действительно помогла Оксане с материалом для ДНК.

В этот же вечер она была уволена.

Стыдливо глядя на меня и едва слышно извиняясь, она покинула дом, а как только вышла на улицу, я услышал ее всхлипывания.

Будет ей уроком.

Она работала на меня, а не на мою бывшую жену. Значит, должна была выполнять только мои распоряжения. А если бы Оксана попросила ее причинить вред моему сыну, она тоже согласилась бы за браслет или колье?

Я терпеть не могу подобного рода крыс. Таким не место в моем доме, тем более рядом с Матвеем.

По дороге домой заезжаю проведать больную мать, а когда прощаюсь с ней и еду в сторону дома, чувствую тяжесть слева под ребрами.

Ей осталось совсем недолго…

Вспоминаю наш сегодняшний разговор.

— Почему ты отказываешься переехать ко мне? — спросил ее в очередной раз. — В моем доме ты будешь под присмотром двадцать четыре часа в сутках. Не могу же я увезти тебя туда силой.

— Ром, — улыбнулась она и положила ладонь на мою заросшую щеку, — ты и так достаточно для меня сделал: купил этот дом у озера, в котором я провела лучшие последние дни своей жизни, нанял медсестру, которая продлевает мне жизнь дорогущими лекарствами. — Ее глаза заблестели, голос задрожал. — Познакомил с внуком, — всхлипнула, растягивая губы в улыбке и вытирая слезы. — Надо же, я и подумать не могла, что доживу до того дня, когда обниму собственного внука.

Она взяла меня за руку и с благодарностью посмотрела в глаза.

— В тот момент я испытала невероятное счастье. У тебя есть сын… — повторила она несколько раз. — Я уверена, что ты посвятишь ему всю свою жизнь и станешь для него самым лучшим отцом и верным другом. А мне теперь и умереть не страшно.

Завтра мы с Матвеем обязательно проведаем ее еще раз.

Он полюбил бабушку, как будто знал ее с рождения. Рассказывает ей какие-то истории, показывает игрушки, обожает ее блины с домашним вареньем. Один раз даже попросил остаться у нее на ночь, но я мягко объяснил ему, что бабушка болеет и не сможет долго играть с ним.

В итоге сын уговорил меня остаться у нее нам обоим.

И я за это очень благодарен ему.

Просыпаться в доме матери… Я уже забыл, что это такое, когда открываешь глаза и втягиваешь в себя знакомый запах выпечки.

Я купил ей дом в тихом спокойном месте прямо на берегу озера, обустроил его всем необходимым, и мне казалось, что ей всего предостаточно. Холодильник всегда забит продуктами, в саду и в доме самая навороченная техника, как и мебель. И у меня никогда не возникало мысли, что ей может быть одиноко в этом таком крутом особняке.

Все же есть. Что еще нужно?

Но когда рано утром мы с Матвеем вышли из спальни и спустились на завтрак, я увидел перед собой внезапно ожившую мать. Ее лицо больше не казалось серым и болезненным, а взгляд — поникшим. Она словно сияла, когда приглашала нас за стол, а затем заботливо сворачивала для нас конвертиком блины и наливала чай.

Черт возьми, если бы не сын, то я так бы и не догадался хоть раз бросить все свои дела, выключить телефон и уехать на пару дней к матери.

В постоянной спешке я едва не упустил такие простые, но такие важные моменты.

За последние несколько дней ее состояние ухудшилось и она практически не встает с постели, поэтому теперь мы гораздо чаще будем оставаться у нее на ночь. Если, конечно, я все же не сумею уговорить ее перебраться в мой дом.

Матвей слышит, как я въехал во двор, и несется встречать меня.

— Пап, а мама с Полей тоже плиехали? — заглядывает в окна машины.

— Мама с Полей? — хмуро смотрю на сына.

Точно, я же сам ему утром говорил, что они сегодня приедут. По крайне мере мы с Дианой договорились на этот четверг.

Странно, что она до сих пор не позвонила мне и не сообщила в какое время их ждать.

Стоп! Вчера она тоже не звонила.

Обычно Диана набирает мне, я передаю трубку Матвею, и она общается с ним часами. А тут, получается, вторые сутки не звонит?..

Я даже не обратил на это внимание. Все мысли были заняты ухудшением состояния матери и ожиданием результата ДНК экспертизы.

Чтобы удостовериться, что с Дианой все в порядке я сам набираю ее.

«Абонент недоступен».

— Хм… На нее это не похоже, — тихо произношу я.

Звоню еще раз, но слышу в трубке то же самое.

Вспоминаю, что этот «мертвец» Олег рядом с ней, и у меня появляется дурное предчувствие.

Может, там что-то случилось?..