Глава 30

Вечер того же дня

Диана

После долгожданной встречи с сыном я несколько часов не могла выпустить его из объятий. Мое маленькое сладкущее чудо снова рядом со мной. Слава богу!

Засопел, повернувшись на бочок.

Я осторожно встаю с кровати, поправляю одеяло, и на цыпочках выхожу из его комнаты, которая до потолка заставлена игрушками.

А в шкафу висит совсем новенькая одежда. Очень стильная и безумно дорогая.

Когда я взглянула на ценник рубашки, чуть в обморок не упала. Роман ничего не жалеет для сына. Балует его по полной программе.

Из рассказов Матвея я поняла, что они с папой часто едят в лестоланах, ходят в палки аттлакционов ездят на озело полыбачить, но потом всю лыбу отпускают облатно в озело.

За время, проведенное с Романом, Матвей очень сильно изменился и повзрослел. Говорил со мной заумными словечками и с деловущим лицом.

Перед сном не хулиганил и не становился неуправляемым как это обычно бывает.

Сегодня, когда он хвастал своей модной одеждой, я смотрела на него и тихо обалдевала: он стал маленькой копией Романа. Серьезный молодой человечек в обалденно дорогих шмотках и с волосами, зализанными на бок.

«А это точно мой сын?..» — смеялась про себя.

Закрываю дверь в его комнату и вхожу в спальню, которую Роман нам предоставил с Полей.

— Мамочка, а папа будет в тюрьме сидеть? — шепотом спрашивает дочь.

Мне предстоит непростой разговор с ней. Нужно постараться мягко объяснить дочери, что папа снова исчез из ее жизни и на этот раз уже точно навсегда.

Не могу сказать, что Полина успела к нему привыкнуть. Мне кажется, она его даже немного побаивалась. Он ни разу не обижал ее, не повышал на нее голос, но все-таки дети лучше нас взрослых чувствуют истинный характер людей, поэтому Поля, наверное, и не прониклась к нему за все это время.

Скукоживалась, когда Олег пытался ее приобнять, стеснялась его, зачастую предпочитала молчать, когда он задавал ей какие-то вопросы.

Я присаживаюсь к ней на кровать, застегиваю пуговицы на пижамке, прошу повернуться ко мне спиной и заплетаю волосы в косу, чтобы утром не было шухера на голове.

— Твой папа совершил плохой поступок, — осторожно начинаю я, и веду разговор к тому, что Олегу предстоит провести много лет за решеткой.

Полина молча слушает, а когда я заканчиваю плести косу, она поворачивается и прижимается ко мне.

— Мне он не очень нравился, — шепчет дочь. — Дядя Рома лучше.

Роман расположил к себе Полину с первой встречи. Она часто вспоминает, как мы все вместе гуляли в парках, как ездили на пикники, как вечером сидели во дворе его дома и играли в настольные игры.

Тот прекрасный, но очень короткий отрезок жизни, который был похож на жизнь в настоящей семье, остался в наших сердцах приятным воспоминанием.

Ведь для детей настоящее счастье, когда счастливы их родители. В тот момент рядом с Романом я стала оживать, и Поля не могла не заметить, что у мамы засияли глаза, появилась улыбка на лице, она стала легкой, жизнерадостной. А не как раньше: мама приходила уставшей с работы, валилась с ног, и ей уже было не до игр с детьми.

Поэтому, наверное, Полина и прониклась к Роману.

Дочь почувствовала, что рядом с ним я вернулась к жизни, что стала по-настоящему счастливой.

Но эта сказка длилась недолго.

Сейчас я снова оказалась в его доме. Он, видите ли, вежливо предложил поехать сюда после всего, что с нами произошло.

Я благодарна ему за то, что помог нам с дочкой выбраться из дома Олега, сдать его в полицию, и оперативно решить вопрос с документами, которые я подписала, но наши отношения все такие же натянутые.

Он обвинил меня в том, что я не делала. Не стал меня слушать, вышвырнул из своего дома и не давал нормально контактировать с сыном.

Я ходила к собственному ребенку на свидания несколько раз в неделю, с ума сходила от разлуки, и без конца переживала: как он там без меня? Не плачет ли? Не болен ли?

Разве можно было так жестоко играть на моих нервах?

Я и без этого достаточно натерпелась в жизни. С меня хватит.

Больше не буду перед ним оправдываться и пытаться доказать, что не виновата в случившемся. Ему надо — вот пусть сам и разбирается. А я останусь при своей правде и больше словом не обмолвлюсь на эту тему.

Пусть ищет врача, пусть устраивает ей допросы и вытряхивает из нее правду. Плевать мне на то, как он будет добиваться справедливости. А может и вообще не добиваться ее, а дальше считать меня предательницей. Мне теперь все равно за кого он меня будет принимать и как ко мне относиться. Главное, пусть не разлучает меня с сыном.

Укладываю спать Полину, иду в ванную комнату, чтобы умыться перед сном, и сталкиваюсь в коридоре с Романом.

— Диан, пойдем поговорим, — кивает на лестницу, ведущую на первый этаж.

— Я очень устала и хочу спать. Давай все разговоры отложим на завтра.

— Это важно.

— Роман, я же сказала, что…

— Оксана не является… — и в этот момент тишину коридора разрывает громкий телефонный звонок.

Роман быстро идет к лестнице, а я стою на месте и закипаю от злости:

«Мотя с Полей только-только уснули! — ворчу про себя. — А из-за его звонка сейчас точно проснутся».

Я подкрадываюсь сначала к одной комнате, убеждаюсь, что Поля спит, затем — к другой комнате, понимаю, что Матвейка не проснулся, иду в ванную, умываюсь, а затем все-таки решаю спуститься вниз и узнать, что такого срочного мне хотел поведать Роман.

Как я поняла, это связано с его бывшей женой.

Мне, конечно, не очень интересна жизнь Оксаны, но любопытство берет верх.

Вхожу в гостиную и вижу Романа у большого панорамного окна.

— О чем хотел поговорить? — спрашиваю, глядя на его широкую спину, обтянутую тонкой черной футболкой.

Он оставляет мой вопрос без ответа и даже не считает нужным повернуться.

Стоит на одном месте, держа руки в карманах серых домашних брюк, и, не шевелясь, смотреть в окно.

— Роман, можно немного побыстрее?! — подхожу к нему. — Я правда очень устала, и…

Я замолкаю, увидев его белое как мел лицо и погасший взгляд, устремленный в одну точку.

Глаза покрасневшие, стеклянные. Лицо не выражает никаких эмоций.

Я впервые вижу его таким, и от этого мне становится не по себе.

Кажется, случилось что-то очень страшное…