Глава 16. (Не) все равно

Арина

Я молниеносно разворачиваюсь к Егору спиной, дергаю на себя входную дверь и юркаю в квартиру так быстро, что он не успевает меня задержать.

Видимо, до сих пор переваривает то, что я сказала.

А нет, показалось.

Он стучит в дверь уже через несколько секунд. Да что там стучит — тарабанит.

Из-за закрытой двери в зал доносится звук музыки. Мысленно благодарю Лену — она все сразу поняла и отвлекает мальчиков как может.

— Открой, мы не договорили, — доносится до моих ушей резкий голос Егора.

— И не подумаю. Уходи!

— Арина, хватить дуться и обижаться. Будь мудрее. Я, например, готов забыть то, что ты сказала. Видишь, иду на такие уступки! И вообще, ты меня не так поняла.

— Серьезно?!

Что из его пламенной речи можно было понять как-то не так? На мой взгляд, все очевиднее некуда: муж подумал-подумал, да и решил усидеть сразу на двух стульях. А я, как «девушка не первой свежести», должна с радостным визгом броситься ему на шею и принять его невероятно щедрое предложение.

— Серьезно. Давай я все объясню про Аллу. Ты меня поймешь. Обязана понять. Слышишь?

— Я тебе больше ничем не обязана, мы разводимся. — Повышаю тон и шиплю в замочную скважину: — Уходи, или я вызову полицию!

Егор чертыхается вслух.

— Ты не посмеешь.

— Давай проверим!

Наконец-то он умолкает. Я приникаю ухом к двери и слышу, как он неразборчиво что-то бормочет, однако затем на лестничной площадке гулким эхом отдаются его шаги. И тишина.

Я выжидаю еще с минуту, устало прислоняюсь спиной к двери и перевожу дыхание.

Вот гад… Зла не хватает! Взяла бы и придушила его собственными руками. Давила бы, давила его шею и смотрела, как он хрипит, как краснеет от натуги его лицо.

Когда вспыхнувшая перед глазами яркая картинка меркнет, я вдруг кое-что понимаю и стону вслух. Чемоданы так и остались у Егора. Теперь он мне их точно не отдаст, и к гадалке не ходи. Скажет, вела себя «ненормально» и не заслужила.

Бли-и-ин…

Однако уже через минуту мои глаза лезут на лоб, когда мой телефон пиликает, а я читаю входящее сообщение:

«Я ушел. Забери чемоданы, пока их не украли».

Что за щедрость? Впрочем, выбирать не приходится: и мне, и Мише нужны вещи, ведь нам даже не во что переодеться. Как говорится, спасибо и на этом.

Я хватаюсь за ручку двери, но мнусь в нерешительности. Вдруг это ловушка? Что, если муж стоит себе за дверью, ждет, пока я открою?

Я спешу на кухню, к окну. Вдруг Егор припарковал машину под подъездом? Если так, я ее увижу.

И точно: успеваю заметить, как он выезжает со двора.

Спешу на лестничную площадку и затаскиваю вещи в квартиру, гадая про себя — почему все-таки решил их отдать?

Ладно, какая мне разница.

«Напиши, как заберешь, — получаю следующее сообщение от мужа. — Я зарабатывал на эти вещи не для того, чтобы они достались каким-нибудь бомжам».

Сразу представляю, с какой перекошенной мордой он это печатал. Снова о себе любимом, убытки подсчитывает. Все он, все благодаря ему, а я, видимо, так, иждивенка. То, что часть этих вещей куплена на мои деньги, он предпочел благополучно забыть. И то, что я все годы брака не сидела без дела, — тоже.

«Забрала», — отвечаю.

«Мы не договорили, Арина, — еще раз загорается экран мобильного. — Тебе придется меня выслушать. Ты не сможешь скрываться от меня вечно».

Я хмыкаю. Вечно и не придется. Разведемся, и дело с концом.

Мне абсолютно все равно, что он хочет рассказать мне о своей драгоценной Аллочке и что я должна понять. Точнее, обязана. Какова формулировочка-то, а?

Сдается мне, понять я должна то, что Егор не виноват, просто шел-шел и упал на Аллу. Очнулся — девица уже беременна. А он мужчина строгих правил: совратил — надо жениться. То, что для этого надо развестись с текущей женой — так, сопутствующий ущерб. Но он ведь меня не бросает, оставляет на скамейке запасных.

У-у, скотина!

Я сжимаю губы в тонкую полоску и с силой тяну поклажу за собой в мою с Мишей комнату. Колесики шуршат по старому паркетному полу в виде елочки, и вскоре я открываю чемоданы, чтобы проверить, что именно решил вернуть мне Егор.

Удивленно хмыкаю. Я-то думала, набросает внутрь то, что первое попалось под руку, и на этом все. Но нет. Вещей много, и утрамбованы они весьма плотно. Однако сложены так, что сразу понятно: он делал это сам. Тут все что нужно и даже больше. Егор не забыл даже мою косметику, что стояла в ванной комнате и на моем столике в спальне.

Еще через минуту я обнаруживаю едва ли не самое главное: ноутбук. Вот это да!

А потом меня осеняет. До меня внезапно доходит сакральный смысл этой щедрости и того, почему он ждал, что я приглашу его зайти. Наверняка хотел, чтобы открыла чемоданы при нем, увидела, что он не пожадничал, и тогда точно согласилась бы на все его условия.

Видимо, до сих пор рассчитывает именно на это.

Я мысленно кручу фиги обеими руками, убираю вещи в шкаф и топаю в зал.

Слава богу, Миша вроде не слышал голос Егора и не задает лишних вопросов. Пока он вообще удовлетворился объяснением, что мы немного погостим у моей старой подруги, тети Лены. Сын увлеченно пыхтит над конструктором, зовет меня на помощь.

Все то время, что я с ним играю, и потом, когда включаю ноутбук и сажусь за подработку, из головы никак не идет вопрос: что в голове у моего почти бывшего мужа?

Нам ведь придется видеться, как минимум в суде.

Зная его упертый характер, он не отступит, пока не расскажет свою сказку про Аллу. Но вряд ли остановится только на этом.

Что еще выкинет? В том, что выкинет, я нисколько не сомневаюсь.

***

На следующий день

— Миш, давай сначала зайдем в магазин, а потом поиграем? — смотрю я на сына.

Мы идем по торговому центру. Сегодня суббота, и мы приехали сюда, чтобы купить ему обувь взамен той, что порвалась вчера в садике. И, как назло, наш путь лежит через детскую площадку.

Мишка надувает губы:

— Ну ма-а-ам, мы немнозко поиглаем. Вот столесько, — большим и указательным пальцем он показывает пару миллиметров. И смотрит на меня хитро-хитро.

Приподнимаю бровь. Ага, знаю я его пару миллиметров… Если сейчас попадем на площадку, раньше, чем через час-полтора, я его оттуда не выманю никаким коврижками.

Потом он скажет, что устал и не хочет идти в магазин. Плавала, в курсе.

— Вот именно, — объясняю терпеливо. — Если поиграем сейчас, то пять минут, и все. Но если сначала сходим в магазин, то потом я дам тебе поиграть знаешь сколько?

— Сколько? — загораются глазенки сына.

— Целый час! — шепчу заговорщически.

— Ого, — проникается Миша и сдается: — Ла-адно.

Мы направляемся к детскому магазину.

— Мам, я на шнулок наступил. Стой.

Я успеваю сделать еще пару шагов вперед, затем так резко оборачиваюсь к сыну, что впечатываюсь в высокого мужчину. Он выходит из мужского бутика, напротив которого мы остановились.

Ойкаю. Ничего себе, какая стальная грудь, даже не дернулся.

— Простите, — бурчу сдавленно и поднимаю взгляд.

Сердце сначала ухает в пятки, а потом начинает биться в районе горла.

Я машинально делаю шаг в сторону, затем вперед и резко разворачиваюсь, чтобы прикрыть собой Мишу.

Господи, ну почему из миллиона с лишним людей, что живут в этом городе, я умудрилась наткнуться именно на него?

Передо мной стоит Львов, с недоумением следит за моими передвижениями, но Мишу вроде не замечает. Изгибает бровь, однако уже через мгновение на его лице совершенно непроницаемое выражение.

«Почему не послушала сына? Надо было пойти на площадку», — догоняет меня запоздалая мысль.

— Здравствуй, Арина. — Голос Львова все такой же глубокий, как я помню.

Он действует на меня, как и раньше: легко и непринужденно пробирается внутрь, скользит по венам, вибрирует и отзывается в каждой клеточке тела.

И этот его взгляд… Глубокий, магнетический. Только теперь еще более уверенный и властный. Он испытующе смотрит на меня, и я громко сглатываю.

Что я там говорила Лене? Все в прошлом?

Потрясенно пялюсь на Артема и понимаю: ничего не в прошлом. Мое тело и разум реагируют на него, как будто все произошло вчера. Боль от его предательства открывает дверь темного чулана, в который я ее заперла. Высовывает голову, а затем выходит. Вся до остатка.

— Здравствуй, — наконец произношу я еле слышно.

Лихорадочно соображаю, что делать. Развернуться и просто сбежать с Мишей? Артем не станет меня останавливать. Ведь не станет?

Пожалуй, так и поступлю. Однако ничего не успеваю.

— Мам, я все, — раздается из-за моей спины голос сына, он обходит меня сбоку и встает рядом, задирая голову. Хватает меня за ладонь и тянет вперед. — Идем?

Артем переводит взгляд на Мишу, на меня. И снова на Мишу.

Прищуривается и с каменным выражением лица рассматривает его.

Но потом… Судя по тому, как на скулах Артема начинают ходить желваки, он все сразу понимает. Ничего удивительного: у них с сыном один и тот же овал лица, цвет глаз и волос, форма носа, губ и даже бровей. К тому же я видела детские фотки Львова. Так вот, Миша выглядит ровно так же, как выглядел сам Артем в этом возрасте.

Внутренности сковывает. Я сразу подмечаю: Львов не просто зол, он в бешенстве. Пока что тихом, но от этого мне еще страшнее. Все то, чего я так боялась, происходит наяву. И если раньше я еще надеялась, что ему будет все равно на сына, то теперь надежда рассыпалась прахом.

Артему определенно точно не все равно. Вообще ничего общего с «все равно».

Чувствую, как с лица сходит вся кровь, и меня ведет в сторону.

— Сколько ему лет? — В басе Львова отчетливо слышны опасные стальные нотки.

— Мне четыле, — непринужденно отвечает за меня Миша.

Ох, как сильно в этот момент я жалею, что у меня такой общительный и разговорчивый сын!

— Так ты уже большой? — натянуто улыбается ему Артем. — И когда у тебя день рождения?

— В конце малта.

Львову хватает буквально несколько секунд, чтобы прикинуть сроки и убедиться окончательно. Хотя мы оба и без того понимаем: в этом нет никакой необходимости.

Он полосует меня таким пробирающим до нутра взглядом, что по спине бежит холодок.

— Как его зовут, Арина?

— М-миша, — дрожит мой голос.

Артем делает шаг вперед и нависает надо мной огромной гранитной скалой так, что я невольно вздрагиваю.

Он поднимает мою голову за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза, нехорошо щурится и цедит морозным, колючим тоном:

— Как ты посмела скрыть его от меня?