Глава 17. Чужой дядя

Арина

Взгляд Артема горит угрозой и праведным гневом. Того и гляди, начнет метать в меня молнии.

Секунда, и я вспыхиваю. Изнутри поднимаются и в полный рост встают обида и бешеная злость.

Злость на этого придурка. Посмотрите-ка, как заговорил! С чего вообще решил, что спустя пять лет имеет какое-то право что-то мне высказывать таким тоном?

Вместо того чтобы поговорить по-человечески, предъявляет претензии так, словно я преступница века.

Нет у него никакого права так поступать. Нет, и все тут. Он его потерял в тот момент, когда не пожелал выслушать, сказал, что мне нет места в его жизни.

Явился не запылился, отец недоделанный. Кто он Мише? Никто. Так, донор спермы. И моей вины в этом нет.

И вообще, если Львов решил, что может хватать меня, словно свою собственность, устраивать мне прилюдную порку, тем более в присутствии сына, то он глубоко заблуждается.

Я резко поднимаю руку, вцепляюсь ею в запястье Львова и шиплю:

— Лапу свою убрал.

Артем прищуривается, но руку все-таки убирает.

— Ты была обязана мне сказать! — гремит он.

— Обязана? — бросаю с обидой в голосе. — Я пыталась с тобой связаться, но…

— Ты серьезно? — обрывает меня Львов, вскидывает брови недоуменно.

Киваю.

— Это все, что ты смогла придумать? — хмыкает Артем. — Если бы ты хотела связаться со мной, ты бы это сделала.

— Каким образом? — взрываюсь я.

— Обычным, — повышает тон Львов, обвинительно кидает: — Мы не в каменном веке живем.

Я обалдеваю. Не, ну в принципе я и не сомневалась, что он спустит всех собак именно на меня. Он ведь у нас мистер непогрешимость. Того и гляди, нимб засияет над головой.

— Ты сменил номер, удалил все страницы в соцсетях и уехал из города. И вообще, кажется, забыл, что сам не пожелал общаться со мной! Как вовремя тебе отрубило память, — фыркаю я, вспоминая слова Артема, которые мне передал Кирилл.

— Что за… — начинает со зверским выражением лица Львов, но тут в разговор встревает Миша.

— Ма-ам, а почему вы лугаетесь с дядей?

Сын крепко сжимает мою ладонь, испуганно смотрит на меня, приоткрывая рот.

Я осекаюсь и отвечаю ему подбадривающей улыбкой.

— Мы не ругаемся, сынок. Просто не сошлись во мнениях, такое бывает.

— Не сошлись во мнениях? — Артем аж закашливается.

Я бросаю на него злобный взгляд. Что еще я должна была сказать?

К тому же Миша зрит в корень. Львов — просто чужой дядя для него. Если на то пошло, хорош «папаша», в первую же встречу успел напугать ребенка!

Хотя я тоже хороша, надо ж было догадаться устроить разборки при сыне.

Я выдыхаю, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

— Артем, если ты хочешь спокойно поговорить, — с нажимом выделяю последнюю фразу, — то не здесь и не сейчас.

Добавляю практически беззвучно, одними губами:

— Ты пугаешь Мишу.

Львов, как ни странно, меня понимает. Сжимает челюсти, переводит взгляд на сына и, кажется, наконец-то замечает, что я права.

— Сегодня, — жестко отрезает он. — Я не намерен ждать.

Ишь ты, ждать он не намерен. Впрочем, тянуть действительно незачем. Лучше все выяснить сразу. Говорю:

— Мы сейчас идем в магазин, а потом на детскую площадку.

Поворачиваюсь и указываю в нужную сторону.

— Подходи через час, мы будем там.

Пообщаемся, пока сын будет играть. Можно было бы, конечно, встретиться в более спокойном месте, но… Лучше тут, где много людей. Так больше шансов, что Львов будет держать себя в руках.

Артем еще раз смотрит на сына, будто пытается впитать его образ.

— Хорошо. И не вздумай скрыться. Я все равно тебя найду, — холодно цедит он, разворачивается и уходит.

Я смотрю ему вслед и снова закипаю от гнева. Найдет он, видите ли.

Что ж не нашел раньше? Я ведь и не скрывалась все эти годы, это он не искал. Хотя возможностей у него было куда больше, чем у меня. К тому же знал, что я хотела с ним поговорить. Мог поинтересоваться зачем — если не сразу, то позже. Но не стал, вычеркнул из жизни.

И вообще, с чего я так испугалась его реакции? Ну, что он мне сделает?

Да, богат, да, успешен и влиятелен.

Но в метрике Миши даже нет его имени. Артем не принимал никакого участия в его жизни, и если хочет кого-то в этом обвинить, то пусть посмотрит в зеркало.