Глава 18. Грабли

Артем

Я воскрешаю в памяти испуганный вид Арины и ее широко раскрытые глаза. Я-то поначалу и не понял, что за реакция. Подумаешь, бывшие встретились — эка невидаль.

Тем более мы уже успели увидеться до этого. Ну, как увидеться — я заметил ее у эйчара, когда шел по коридору собственной компании.

Все такая же, какой я ее помню. Нет, стала еще красивее, расцвела. Роскошные волосы медного цвета, точеная фигура, грудь стала больше.

Вот только Арина отвернулась почти сразу, как только меня приметила.

Поджала губы, полоснула таким взглядом, как будто я последний человек в этом мире, которого она пожелала бы увидеть. Словно я до сих пор ее не достоин. Не должен находиться с ней в одном помещении и дышать одним воздухом. Откуда столько пафоса? Я давно не юный студент с перспективами. Достиг намного большего, чем планировал. Не то что она. До сих пор, как я понял, прозябает обычным бухгалтером.

Сучка! А ведь когда-то я ее любил. Так любил, что был готов на все ради нее.

Влюбился еще тогда, когда увидел в университете в первый раз. Понятия не имею, что именно в ней меня зацепило. Разве не было рядом девчонок красивее? Были. И куда более сговорчивые.

Однако Арина в тот же день дала от ворот поворот. И потом тоже. Общалась со всеми, а меня игнорировала. Принимала помощь от кого угодно, но не от меня.

Стоило только столкнуться с ней взглядами, и она отворачивалась с каменным лицом. Как-то раз подсел к ней в аудитории. Нарочно. И даже тогда она, не расслышав задания, тронула за плечо впереди сидящую соседку. Не меня. Друзья и те подшучивали. Вот тебе и мнимая слава любимца всех студенток от первого до пятого курса.

В тот момент я пообещал себе: все равно будет моей. Леха предложил спор, и я согласился.

Время шло, а Солнцева все так же не обращала на меня никакого внимания, что бы я ни делал. Я уж и так старался подступиться, и этак.

Помог случай. Я помог ей с ноутом, отвез в общагу, а потом еще и получил по первое число, когда полез ее защищать. Хорошо, что не стал ее слушать, пошел за ней, припарковав машину. Так отхватил, что даже дышать было больно. Жалею ли я об этом? Нисколько.

Что мне та боль, если я был самым счастливым на свете человеком? Арина наконец-то стала моей.

Помню, как прижимал ее к себе и все никак не мог поверить, что это не сон. Что она действительно со мной. Улыбается мне, доверчиво кладет голову на плечо.

Она не говорила, что любит, но я и не торопил. К чему слова, когда все очевидно и без них?

Я грезил, как мы уедем в столицу, как заживем. Зажили, ага.

Арина стала моей самой большой любовью и самым большим разочарованием.

До сих пор помню, что испытал, когда увидел, как она впилась в губы Мерзлова так, словно слаще них в мире нет и быть не может. А потом заявила, что не любит меня и, вообще, встречается с Мерзловым.

И так на меня посмотрела…

С тех пор как расстались, я нарочно строил отношения лишь с теми, кто не вызывал во мне никаких чувств, лишь желание. Не хотел снова проходить через то, через что прошел с ней. К тому же это вообще оказалось не проблемой, потому что больше ни одна девушка не вызывала во мне таких чувств, как Солнцева.

Стоило только увидеть ее там, в моем офисе, как все эмоции прошлого всколыхнулись, как будто не прошло целых пять лет.

Тогда я решил, что эта встреча — случайность, я больше ее не увижу. В моем офисе она работать точно не будет.

Однако у судьбы странное чувство юмора. Будто насмехаясь надо мной, она снова столкнула нас в торговом центре.

И тогда я увидел сына.

Увидел, и аж дыхание сбилось. Чудом сдержал эмоции.

Спросил, мой ли он, чисто для проформы. И так сразу понял: мой. Никакого теста ДНК не надо, когда твой ребенок похож на тебя, как две капли воды.

До сих пор не могу прийти в себя.

Четыре года! Я пропустил целых четыре года жизни собственного сына.

Это известие шокировало настолько, что мне дорогого стоило не устроить Арине капитальную взбучку прямо там, в торговом центре. Она ведь помнит, не может не помнить, что я говорил ей по поводу своего отца, который ушел от мамы. И от меня. Как мне было паршиво, как все детство я считал, что это моя вина, что-то сделал не так.

Я сдержался только из-за слов Арины, что пугаю сына. Действительно, начинать знакомство с Мишей с разборок с его матерью при нем — не лучшая затея.

Самое паршивое другое — я мог так никогда и не узнать, что стал отцом, если бы не вернулся в этот город.

Арина, видите ли, пыталась со мной связаться. Считает, что я на это поведусь? Как бы не так. Бред сивой кобылы.

Когда она пыталась? Когда я позвонил ей вечером после вручения дипломов, а она скинула звонок и прислала сообщение: «Отвали»?

Или когда еще через два дня я ехал в такси, попал в аварию и загремел в больницу почти на месяц? Она не пришла. Ни единого гребаного раза не пришла. Хотя я точно знаю: Кирилл передавал ей, что я в больнице.

Тогда я окончательно осознал: она действительно притворялась, никогда меня не любила. Видимо, просто решила отомстить за все годы, когда я ее третировал. Но разве не очевидно, что я делал это только для того, чтобы получить от нее хоть что-то? Я впитывал каждую ее эмоцию, каждый взгляд, каждый поворот головы. Любую мелочь.

Когда вышел из больницы, сменил номер и уехал. Сменил, потому что мне надоело гипнотизировать телефон в надежде, что она все-таки позвонит. Не позвонила. Выбрала Мерзлова. Что только в нем нашла? Скользкий тип. Хитрый, беспринципный и продуманный.

Вдруг мозг прошибает внезапная догадка: что, если Арина не сказала мне о сыне, потому что поначалу и сама не знала, от кого он?

Очевидно ведь, она крутила с нами обоими. И спала тоже. И даже замуж за Мерзлова вышла.

Может, Арина считала, что это ребенок Егора, пока не родила? Другое дело, что потом-то поняла. И все равно не сказала.

Как Мерзлов принял моего сына — хороший вопрос. Не дурак ведь, увидел если не сразу, то позже, что Миша похож на меня. Как он с ним обращается? Зная его натуру, я вовсе не уверен, что хорошо. И все из-за нее.

— Артем Германович? — обращается ко мне Круглов, с которым я сижу за одним столом в ресторане неподалеку от торгового центра. — Так что скажете? Вы согласны?

Если бы я еще слушал то, что он говорил.

— Валентин Сергеевич, приезжайте ко мне в офис в понедельник утром, обговорим все более детально. Мне пора идти, — бросаю взгляд на часы.

У меня важная встреча. Пожалуй, самая важная за последние несколько лет. Встреча с сыном.

Я спешу в торговый центр, прихожу на детскую площадку с опозданием в десять минут. И… не вижу там ни Арины, ни сына. Брожу вокруг площадки еще какое-то время, но их так и нет.

Внутри все кипит. Видимо, она и не собиралась приходить.

Как посмела так поступить? На что вообще надеялась?

Костерю себя на все лады: я идиот. Снова наступил на те же грабли, поверил той, которой верить нельзя. Почему не взял ее номер сразу, понадеялся на ее сознательность?

Неужели она настолько глупа, чтобы верить, что я ее не достану? Теперь, когда я узнал о сыне, ей от меня не скрыться. Нигде.

Я ее найду. Только собираюсь набрать начальника службы безопасности, чтобы пробил ее, как меня осеняет, и на губах играет злорадная улыбка.

Мне не нужно никому звонить. Скоро у меня и так будет и ее номер, и адрес. Они есть в резюме, которое она прислала эйчару. Я звоню секретарю и прошу срочно достать ее дело.

Готовься, Арина, жди меня в гости. Ты ответишь за все, что сделала. Не захотела по-хорошему, будет по-плохому. Человеческого отношения теперь не жди. Отныне я буду обращаться с тобой так, как ты этого заслуживаешь.