Глава 36. (Не)надежный

Арина

— Мам, ты что, меня не слушаешь? — обиженно надувает губы сын.

— Что ты, милый, конечно, слушаю, — улыбаюсь Мише в ответ, а саму аж потряхивает от переизбытка эмоций.

Язык мой — враг мой. Это ж надо было так проколоться! Сама не знаю, что на меня нашло. Стоило только Львову упомянуть слово «спор», как у меня на лицо будто забрало упало, и все. Ляпнула, а потом подумала.

Теперь Артем знает, что для меня это, в отличие от него, не было простым пари. Он выиграл: я в него все-таки влюбилась.

Блин. Ладно, чего уж теперь. Успокаиваю себя как могу. Наверное, правда все равно вскрылась бы так или иначе. Да и в конце концов, все уже в прошлом.

Надеюсь только, Львову хватит ума не упоминать этот спор и не издеваться надо мной. Должен же он был повзрослеть, так?

Я болезненно морщусь и ощущаю на себя прожигающий взгляд Артема. Мельком смотрю на него, и точно. Стоит себе с таким выражением лица, словно я задолжала ему пару чемоданчиков с хрустящими оранжевыми купюрами.

И никакого мне «Прости, Арина». Ну, это как минимум.

Еще и уточнил, все ли я слышала. Может, надеялся, что не застала ту часть, где он обещал унизить меня прилюдно, а потом показать своим друзьям видео, где занимался со мной любовью, сняв это все на скрытую камеру? Пусть и не застала сама, но все равно узнала. Хотя лучше бы не знала…

Стоит мне только встать и сделать шаг из песочницы, как Артем кивает на место рядом с собой.

Я вздыхаю и подхожу ближе.

— Мы не договорили, — многозначительно хмурится он, — о споре. И о чувствах.

Я цепенею и сглатываю возникший в горле ком. Мысленно стону. Кажется, зря я надеялась, что Артему хватит такта не упоминать мои чувства к нему. Сейчас точно проедется по мне, как бронепоезд. Ну уж нет.

Мне хватило прошлого раза, повторения не хочу.

— А по-моему, — хмыкаю я и заявляю максимально твердым тоном: — Очень даже договорили! Знаешь, я рада, что мы все выяснили. И обсуждать тут больше нечего. Давай наконец-то окончательно закроем тему прошлого. Раз и навсегда.

Львов медлит с ответом, сканирует меня пронзительным взглядом несколько мучительно долгих секунд, но затем принимает абсолютно бесстрастный вид.

— Закрыли.

— Супер, — выдыхаю я. — И еще кое-что…

— Что?

— Теперь ты понимаешь, почему я тебе не доверяю, почему жду подвоха? Почему не могу на тебя положиться? Почему не спешу доверить тебе сына? Потому что ты ненадежный человек!

— Ненадежный? — Лицо Львова в этот момент вытягивается, и я замечаю, как начинает подергиваться его правое веко. Он даже прокашливается.

Понять не могу, чего он так удивляется? Это не мне пришло в голову спорить на чувства другого человека.

— Ну что ты на меня так смотришь, Артем? — склоняю голову набок. — Или, скажешь, у меня недостаточно веский мотив сомневаться? Речь о самом дорогом человеке в мире для меня — о Мише. И я хочу быть уверена, что ты станешь ему хорошим отцом, прежде чем расскажу ему правду.

— Я тебя услышал, — хмуро сообщает Львов.

— Вот и хорошо.

Отворачиваюсь от него, смотрю на сына. Так и стоим несколько минут — молча. Притворяемся, что все в порядке.

А напряжение между нами все растет, становится тягучим, повисает в воздухе и становится почти осязаемым. Такое ощущение, что еще чуть — и заискрит.

— Арина, я хотел обсудить кое-что еще.

— Что?

— Я знаю, ты не врала насчет того, что ходила к Кириллу. Прости за то, что не поверил тебе сразу.

Э-э-э… Моя челюсть совершает стремительный марш-бросок вниз.

Да ладно? Их величество Львов извинился?

С чего бы?

— Кирилл очнулся? — озвучиваю свою догадку.

— Да, — подтверждает Артем.

Нет, вы только посмотрите! Значит, поверить мне — прямо-таки западло, зато другу — запросто.

Меня берет такое зло, что я не выдерживаю, скрещиваю руки на груди, злобно зыркаю на Львова и шиплю:

— Знаешь, я, вообще-то, тебя никогда не обманывала.

Артем усмехается, изгибая бровь, и я считываю его молчаливый намек.

— Егор не в счет, — цокаю я, — ты теперь в курсе, почему я так поступила. Все, ладно, мы договорились закрыть эту тему.

— Мам, дядя Алтем, вы сколо? — подбегает к нам Миша. — Вы же обещали поиглать со мной.

— Уже идем, солнышко, — отзываюсь я и снова спешу к сыну.

Артем идет за мной и больше не упоминает спор. Вообще, выглядит так, словно полностью поглощен игрой с сыном. Вот только я постоянно ловлю на себе его взгляд. Странный. Проникающий в самую душу. Нечитаемый. Как ни силюсь понять, о чем он думает, ничего не выходит.

Этот взгляд не выходит из головы даже после того, как Артем уезжает, а мы с Мишей возвращаемся домой.

Вскоре после этого раздается звонок в дверь. Я продолжаю сидеть с Мишей на диване — это точно не ко мне, я никого не жду.

Однако через полминуты в нашу комнату заглядывает Лена.

— Арин, это к тебе.

— Кто? — изумляюсь я.

— Курьер, — шепчет Лена и разводит руки в стороны: — С вот такенным букетом!

Я выхожу в коридор, расписываюсь и забираю у курьера не букет — букетище роскошных темно-бордовых роз на длинной ножке.

— От кого? — оглядывает это благоухающее на весь коридор роскошество подруга.

— Понятия не имею, — пожимаю плечами и тут же подмечаю записку.

Открываю ее, придерживая букет одной рукой, а там всего одно слово:

«Прости».