Глава 35. Незначительная деталь

Артем

— Когда ты об этом узнала? — сужаю веки я.

— Это неважно, — отчаянно мотает головой Арина.

— Я сам решу, важно или нет. Ну, говори!

— За день до вручения дипломов. Узнала, и у меня сразу открылись глаза. Ты гадкий, беспринципный… Ты… свинья ты, Львов!

Она стряхивает мои руки со своих плеч, поеживается и отворачивается.

Кто ей рассказал? Какая тварь? О нашем споре знали только парни. Кто из них мог это сделать и зачем? Точно не Кирилл.

Но тот, кто сказал, явно хорошенько приврал, судя по эмоциональной реакции Арины.

Мозг работает в авральном режиме. В голове заезженной пластинкой крутится одна и та же фраза: «За день до вручения дипломов», и меня словно молнией прошибает.

Я резко понимаю, что именно могут значить слова Арины.

В ушах начинает шуметь, когда на меня стотонным грузом наваливается осознание.

Вдруг все, что я о ней думал столько времени, не имеет ничего общего с реальностью? Что, если она не встречалась с Егором одновременно со мной? Что, если только притворилась, чтобы отомстить за мой спор и побольнее уколоть меня на глазах у всех?

И ей это удалось.

Я как дебил стоял там, в холле. Душу выворачивало наизнанку, а я все продолжал пялиться на то, как Арина виснет на шее у Мерзлова. Уехал в Москву с ней, называется. Женился на любимой.

— Арина! — Я тянусь к ней, снова разворачиваю к себе, придерживая за плечи, чтобы опять не отвернулась.

— Что?

— Значит, ты не встречалась с… ним, — намеренно не произношу вслух фамилию или имя, потому что сын играет неподалеку, — одновременно со мной? Ты узнала о споре и придумала это, чтобы отомстить мне, я верно понимаю?

Цепенею в ожидании ответа.

— Я… — морщится Арина. — Артем, хватит!

— Нет, — решительно заявляю я. — Ну так?

— Ты правильно понимаешь, — еле слышно шепчет она, отводит взгляд, а потом смотрит на меня и просит: — Все, достаточно.

Достаточно? Никаких таких достаточно.

Внутри с оглушающим, резким треском рушится и оседает вниз, разлетаясь на части, огромный небоскреб. Небоскреб всего, что я думал об Арине и что оказалось враньем.

Вот только и у нее наверняка построен такой же. Она считает меня исчадием ада, жестоко вравшим все время, что мы были вместе. Более того, Арина даже не потрудилась поговорить со мной. Вообще-то, могла сразу сказать, что узнала. Прийти.

Но…

Пора признать: я сам во всем виноват.

Если бы не вся эта травля в первые годы учебы, она бы, может, и задумалась о том, чтобы прийти. Да, мы с ней обсуждали эту травлю, я все объяснил, извинился сто раз, и мы тогда закрыли эту тему, договорились не вспоминать, начать заново. Однако я понимаю, что осадок все равно остался. Осадок, через призму которого она и смотрела на всю эту ситуацию.

Да, я был молод, излишне самоуверен и глуп, раз изначально согласился на тот долбаный спор. Но все изменилось, как только я начал встречаться с Ариной. Для меня наши отношения стали очень важными. Жизненно необходимыми.

А ей какой-то урод стопроцентно выдал неполную версию.

Так я ей сейчас объясню.

— Откуда ты узнала? — всматриваюсь я в ее лицо. — Кто тебе сказал о споре?

— Это не имеет значения, — поджимает она губы.

— Еще как имеет, — повышаю голос.

— Никто не говорил. Я сама подслушала, как ты общался с друзьями, — фыркает она. — Там был Леха, Кирилл, Игорь и ты.

Я сразу понимаю, какой разговор имеет в виду Арина.

Тот самый, где друзья меня подкалывали, а я заявил, что намерен обсудить все с ней во время вручения дипломов, сказать правду о споре.

В общем, я заявил во всеуслышание, что люблю Арину и еду в Москву с ней.

Леха, конечно, снова подколол, что я все-таки проиграл. Но лично я себя таковым не посчитал. Как по мне, я приобрел намного больше — любимую.

Короче, я закрыл тему спора раз и навсегда. В тот момент меня тревожило другое: как она отреагирует, когда узнает об этом глупом споре. Ведь на тот момент Арина еще не сказала мне, что тоже любит.

Это я успел признаться.

Так, стоп. Это что же получается, Арина решила, что мое признание ложь? Что я сделал это только из-за спора? Ну нет, раз она слышала разговор, должна была понять, что все не так.

— Ты весь разговор послушала? До конца? — уточняю, нахмурившись.

— А что, ты, кроме обсуждения спора на меня и его деталей, еще что-то важное говорил? Что-то я не заметила! — едко бросает она.

Я молча отпускаю ее плечи и делаю шаг назад. В груди разрастается и ползет дальше, по внутренностям, колючий холод. Не понял. Не заметила она. Это что, мое признание в любви было для нее незначительной деталью?

— На фоне того, — вдруг добавляет она с обидой, всплескивая руками, — что ты обсуждал с друзьями спор на меня как прогноз погоды, что вообще додумался до такого, все остальное — полная фигня!

Ее слова проникают вглубь и нехило жгут. Выходит, тот факт, что я поспорил, оказался для нее важнее всего остального.

И моя любовь для нее — полная фигня.

Я в который раз за последнее время скрежещу зубами от злости, а эта паршивка и бровью не ведет. Затем и вовсе разворачивается и спешит на зов сына, как будто разговор завершен.

Э нет, милая, мы еще не договорили.