Еще там были фотоальбомы. Когда-то все фотографии печатали и я скучала по тем временам. У нас со славой фотографий было мало. Он не любил. И все они сейчас были на дисковом хранилище и в паре альбомов в коробке из-под туфель, которая стояла сейчас в углу комнаты и которую я все как-то не решалась выбросить. Не могла…
Вздохнув, я подошла и взяла ее в руки. Раскрыла. Достала альбомы и сунула их в пустой пакет, оставшийся от вещей. Чтоб пересортировать диск понадобится больше времени, но ничего, найду… Например, во время перелета в Стамбул.
Я не могла понять своих чувств сейчас. Грустно? Больно? Легко? Не знаю…
Взгляд уперся в выпускной альбом. Отложив пакет на пол, я вытащила его с полки. Сев на кровать, открыла. Вот Алинка. У нее тогда были розовые пряди и жирная черная подводка. А вот я. Пухлые щечки, грустная улыбка, потухший взгляд. Фотографировались мы уже после свадьбы Славы….
Столько лет, господи…. Столько лет потеряно. И ради чего?
Яшин. Если нас с Алиной легко узнать, то его можно с трудом. Худенький, застенчивый невзрачный парень превратился в статного уверенного в себе успешного красавца.
Все еще по уши влюбленного в меня и, судя по всему, настроенного решительно.
Черт, что ж мне с тобой делать-то?
Вадик сунул голову в дверь.
- Мама ужинать зовет, - настороженный карий взгляд прошелся по мне, проверяя выражение лица.
Пожалуй, Вадик был единственным, кто был против моего отъезда особо этого не скрывал. Я же для него все еще маленькая…
- О, твой выпускной альбом, - он плюхнулся рядом. - Уи-и-и, какая ты малыха была. Смешная, капец. Ну, впрочем, мало что поменялось. А это ж Яшин, да?
- Ага.
- Время капец как летит. Оу, а это что? - он кивнул на пакет с альбомами.
- Нашла что выкинуть, - я взяла его в руки. - Ладно идем, а то мама будет нервничать что все остынет.
В кухне был накрыт стол и все уже за ним сидели. Тема мирно спал в переноске, стоящей на стуле рядом с Лорой.
- Садитесь давайте! А то все остывает, - сказала мама.
- Сейчас, - я двинулась к рабочей зоне.
Открыла шкафчик, где стояло мусорное ведро и сунула туда пакет. И почувствовала облегчение.
Еще одна ниточка, связывающая со Славой порвалась.
Глава 18
- Я думала, что ты не придешь, - сказала я Виталику, провожая его к ресепшену после приема.
- Вот как? Почему? - очень деланно удивился он.
- Ну… Не знаю, - решив не развивать тему, - сказала я. - В любом случае, я рада, что получилось спасти твой зуб и… Короче, не пропускай визиты раз в полгода.
- Мы же не в детском саду, Женя, - уже проще сказал он. - Нет да и нет. Ты хороший врач.
- Я уезжаю работать в Стамбул, - зачем-то выпалила я.
- Вот как? Жаль… То есть, надолго?
- На полгода. Пока что. Обмен опытом.
- Ну, надеюсь, что через полгода попаду все же к тебе, - улыбнулся он.
Попрощавшись с парнем, я вернулась в свой кабинет. Там Лена уже подготовила стерильный комплект инструментов. Она в принципе с момента того нашего разговора больше не лажала и это было лестно. Не такой уж я и немощный босс, выходит.
- Женя, я тут кое-что слышала, - сказала девушка. - Ты вроде как уезжаешь работать в Турцию…
- Да. Обмен опытом, - отчеканила я.
- Вау… Ну, классно. Поздравляю, - кажется в ее тоне были нотки зависти.
- Спасибо.
Она продолжала смотреть на меня, ожидая каких-то подробностей, но я промолчала. Что рассказывать? Мы не подруги. А официально о моем отъезде будет объявлено в пятницу. А уже ночь с субботы на воскресенье я буду сидеть в самолете…
Пришло сообщение о готовности документов. На несколько дней раньше, чем было по графику. Ощущение, что сама жизнь подталкивала меня к тому, чтоб поскорее уехать.
Выходя вечером из клиники, я увидела Яшина. За эти дни от него не было ни слуху, ни духу и я грешным делом понадеялась… Напрасно!
- Привет. А я тут проезжал мимо… Дай, думаю, рискну пригласить тебя погулять. Погода классная.
В последнем он был прав. После вчерашнего дождя жара отступила и воздух был очень приятным. В меру теплым, свежим.
- Ладно-ладно. Я специально приехал. На работе был аврал, раньше не мог.
Яшин говорил небрежным, шутливым тоном, но было видно, что он пытается спрятать неловкость и то, как сильно нервничает.
- Рома…
- Просто погулять. Набережная. Кофе. Ну или учитывая время лимонад. Как друзья!
Как друзья.
Не хотелось отказывать ему. Не знаю почему. Точнее нет, не так. Знаю. Потому, что дома и в одиночестве ничто не будет мешать мне думать. Сомневаться. Грустить. А так…
Как друзья. Что здесь такого?
- Если только как друзья.
- Мне этого хватит, - он сделал паузу, - Пока что.
Рома привез меня на набережную. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо и речку розовым. Играла музыка, гуляли парочки, пахло летом и шашлыками.
- Тебе какой? Клубничный? - с улыбкой спросил парень, когда мы подходили к уличному кафе с напитками.
Я кивнула головой.
Помнит.
Так много лет прошло, а Рома помнит обо мне столько всего. И это при том, что мы же… Не дружили. Проводили время вместе только в школе и на каких-то экскурсиях. То есть как проводили… Просто находились рядом. А он все это замечал. Запоминал.
От этого как-то не по себе. И в то же время тепло и приятно, да.
Попивая лимонад, мы медленно шли вдоль набережной. Любовались закатом. Говорили о каких-то мелочах, шутили изо всех сил избегая возможности зацепить какую-то трудную тему, но это не вызывало неловкости. Даже наоборот. Мне с Ромой было легко и спокойно. Так, как давно уже не было.
- Есть охота, идем перекусим? - Рома кивнул на ресторан.
- А разве кухня еще работает? - с сомнением отозвалась я.
Время десять вечера.
- Ну, что-то же они должны готовить, - пожал плечами парень.
Ресторан был из дорогих, как и все, у владельцев которых хватало денег на то, чтоб открыть заведение прямо на берегу. Занято было всего несколько столиков.
И за одним из них сидели Слава и Инесса.
Я застыла, как истукан. Странная магия вечера мигом рассеялась, открыв неприглядную правду о том, что от реальности никуда не спрячешься. От того, что я все еще его любила, а он меня нет. От предательства, от унижения, от боли - не спрячешься. Сколько ни пытайся.
Рома проследил за моим взглядом. Как ни в чем ни бывало, дал метрдотелю отвести нас к столику. Мне ничего не оставалось, кроме как идти с ним. Нечеловеческими усилиями заставлять резко ставшие непослушными ноги передвигаться, а глаза - которые как магнитом тянуло к их столику - смотреть в сторону.
- Кухня еще работает? - сквозь стук пульса в ушах пробился спокойный голос Ромы.
- Да.
- Отлично. Тогда мы определимся и сделаем заказ.
Меню. Я не видела ни блюд, ни цен… Ничего. Смотрела на мелованные листы и видела Славу.
Он в черной рубашке, которую мы вместе покупали и которую я стирала специальным средством вручную чтоб не потускнел цвет. Новая, более короткая стрижка. И щетина тоже - короче…
- Выбрала? - у Ромы тон невозмутимый, а вот взгляд напряженный.
Я сделала глубокий вздох. Внутри поднялась волна злости. Почему я до сих пор позволяю треклятому сердцу брать верх над мозгом? Как долго еще буду пресловутой тряпкой и ног Славы?
- Мне стейк из лосося и овощи на гриле.
- Пить?
- Вино. На твой выбор.
Рома кивнул и подозвал официанта. И то ли мне показалось, то ли немножечко расслабился.
Нам принесли вино. Тонкий сладковатый вкус, нежный аромат. Я думала, что не почувствую всего этого, но было иначе.
Я чувствовала. Аромат вина, вкус еды, которую вскоре принесли, нежный голос певицы, исполняющий романтическую песню. Слышала, что говорил Рома.
- … та еще задачка, я тебе скажу. В документах полнейший бардак. Ясное дело, что налоговики нашли к чему придраться.
- А я думала ты только по разводам.
- И по бизнесу тоже. Две сферы лучше одной, верно? - Рома улыбнулся. - Кстати, они ушли.
- Кто?
Многозначительный взгляд. Повернув голову я увидела, что столик, где сидели Слава и Инесса пуст.
- Оу…
- Если бы мы ушли, было бы палевно, - сказал Рома.
- Да… Ничего. Мне не важно, что мы столкнулись, - очень похоже, как мне показалось, солгала я
- Вот и отлично.
Отлично. Ничего отличного. Потому, что запал, позволивший мне сдерживать эмоции от этой встречи вдруг прошел. Рот наполнился горечью, сердце болезненно сжалось.
Они гуляют. У них все хорошо. Он даже не подошел. Может быть и не заметил меня. А я… А я все никак…
Не хотелось ни вина, ни еды. И быть здесь тоже - не хотелось. Домой бы. А еще лучше сразу в Стамбул. Там не будет Славы…
- Я хотел спросить… Ты действительно уезжаешь или это было просто так сказано…
Чувствует он что ли.
- Уезжаю. В эту субботу. У папы знакомые, они смогли отложить мне билеты пока будет готов паспорт, а он, - я запнулась, наткнувшись на его взгляд. В синих глаз плескались растерянность и боль. - уже готов.
- Есть ли что-то, что может заставить тебя остаться?
- Ты же обещал… Как друзья!
- Обещал.
Ножка бокала в его руке переломилась пополам. Бокал упал, расплескивая алую жидкость на белую рубашку. Выругавшись, Рома вскочил на ноги, тряхнул рукой и я увидела на ней кровь.
К нам поспешила официантка с салфетками. Засуетилась…
- Да нормально все, оставьте, - рыкнул Рома. - И принесите счет.
Ушел в уборную чтоб застирать пятно. К столику подошла уборщица и проворно убрала осколки с пола.
Я закрыла лицо руками. Обозвала себя мысленно дурой.
Как друзья. Ага.
Бездушная и бессовестная ты сволочь, Женя. Не лучше Славы. Используешь Яшина чтоб залечить свои раны малодушно прикрываясь верой в предложенную им “дружбу”, отлично зная, что это невозможно.
Из глаз покатились слезы. Злые, отчаянные слезы.
- Жень, ты чего? - Яшин склонился ко мне.
- Ром, прости меня пожалуйста! - взмолилась я. - Я ужасно с тобой поступаю. Прости…
- Ну что ты…Не говори глупостей!
- Это не глупости, Рома! Это правда. Я… Я не лучше Славы, - прохныкала я.
Рома сел рядом со мной и обнял. Словно укутал теплом своих тяжелых рук. Спрятал в крепких объятиях от боли, дал силы взять себя в руки. Шептал что-то укачивая меня, как делал это папа в детстве. Успокаивая.
Когда отстранился, я увидела на его ладони кровь.
- У тебя кровь идет.
Выругавшись, Рома тряхнул рукой.
Я полезла в сумочку и достала спиртовые салфетки и пластырь.
- Дай взгляну, - взяла его руку и осторожно убрала промокшую салфетку.
Потом стерла кровь вокруг пореза, стараясь не касаться ею раны.
- Он неглубокий, просто место такое неприятное, - сказала я, наклеивая пластырь.
- И вот, ты снова меня лечишь, ага? - усмехнулся парень.
Я вопросительно уставилась на него.
- Десятый класс. - Рома поймал мой взгляд, - Что, не помнишь?
Я вспомнила.
Глава 19
Десять лет назад
- Ну, как ты себя чувствуешь, Аль?
- Да уже нормально почти, - отозвалась трубка. Могли бы вечером погулять, если б предки не отправили на неделю под домашний арест.
Мне показалось, что я наяву увидела, как подруга закатила глаза.
- Всего на неделю? Меня бы папа на месяц оставил под замком и без телефона, если б хотя бы почувствовал от меня запах спиртного. Что уж говорить о большем.
Вчера мы с Алинкой и еще парой одноклассниц пошли играть в боулинг. Там к нам притусили старшие парни. Слово за слово… Ну и как-то так вышло, что Алинка с одним из них взялась пить пиво на спор. Я ее пыталась отговорить, но это же Алина. Короче говоря, упрямство и разница в весе с оппонентом сыграли с ней злую шутку. Настолько злую, что она сегодня осталась дома и не пошла в школу.
- Отстой. Ой, скорей бы уже окончить эту школу и свалить от предков подальше. Желательно на другую планету, - проговорила подруга. - Что там в школе нового?
- Ну, сегодня была самостоятельная по физике. Я поговорила с Ириной Александровной и упросила ее разрешить тебе написать ее завтра после уроков…
- Да что мне твоя физика, Жень? Сазонова сегодня с Климом сидела или нет?
Клим Черненко был безответной влюбленностью Али и еще десятка девчонок с нашей параллели. Все за ним бегали, как сумасшедшие. А он по-царски одаривал вниманием то одну, то другую. Всеобщей истерии я не разделяла. Даже если бы не Слава…
Во что в этом Черненко влюбляться? Тупой качок, который двух слов связать без мата не может.
- Ее сегодня тоже не было в школе…
- А Клим что? Спрашивал про меня?
- Нет… Он пришел только ко второму уроку и дрых на последней парте. А с третьего его историк выгнал…
Потянуло сигаретным дымом и я поморщилась. У нас сразу за школой несколько старых металлических гаражей постройки еще совковых времен. Туда ребята курить ходят и отношения выяснять потому, что рядом и из окон школы не видно происходящее.
- Женя, ты тут?
Я увидела как оттуда навстречу движется Клим и пара его дружков-отморозков Алекс и Ник. При виде меня на его лице расцвела довольная ухмылочка.
- О, Женя. Давай домой провожу!
- Это Клим? - крикнула аля в трубку. - Я не поняла…
- Спасибо, не надо, Клим, - ответила я, ускоряя шаг.
Отбила звонок, чтоб не отвлекал. Стало не по себе. Последний урок давно закончился и все разошлись по домам. А я задержалась чтоб подежурить… Яшин вызвался помочь. Точнее, как всегда, почти все сделать за меня. И вот он остался мыть пол, а я ушла… Лучше бы не уходила. Пошли бы домой вместе. Да, с ним скучно, но в то же время как-то…. Спокойно.
- Ой, а что это ты от меня нос воротишь, м, принцесса? Я что рожей не вышел для тебя?
- Клим, я не заинтересована в твоей компании. Дай пройти, пожалуйста.
- А если нет? - он преградил мне путь.
Я почувствовала от него запах спиртного. Только не это. Хуже трезвого отморозка только пьяный.
- Дай пройти!
Он схватил меня за руку. Я попыталась вырваться, но парень держал железной хваткой.
- Клим! Не трогай ее, - откуда ни возьмись появился Яшин.
Толкнул Черненко тот машинально разжал пальцы. Став между нами, Яшин сжал руки в кулаки.
- Отвали!
- У-у-у, Яшин, - заржал Черненко. - Такие слова знает… Отвали! Слышали, пацаны? У нашего ботана голосок прорезался.
Яшин замахнулся кулаком, но Клим успел среагировать и ударил первым. Я в ужасе завопила, когда Рома рухнул на асфальт. Очки соскочили с него и упали рядом чудом не разбившись.
- Не надо, пожалуйста! Ну, Клим! Кто-нибудь, помогите! - закричала я.
Увидела, что к нам бежит школьный охранник дядя Толя. Клим и его друзья бросились в рассыпную, а я села на корточки возле Яшина. Из-под руки, которой он зажимал нос, сочилась кровь.
- Ром… Рома…
- Все нормально, - прогнусавил он. Нащупал очки, дрогнувшей рукой нацепил их.
- Вот отморозь! Сильно тебя? Дай гляну? - склонился подбежавший дядя Толя. - Медсестра может еще на месте, идем в медпункт отведу. И ментов вызовем…
- Не надо! - Яшин резко поднялся на ноги. Убрал руку от лица и я увидела, как под глазом наливается синяк. Кровь из носа вроде бы не сочилась…
- Как это не надо? По Черненку ментовка давно уже плачет.
- Не бил меня никто! Я поскользнулся и упал…
- Яшин…
- Я серьезно, дядя Толя. Спасибо, но ничего не нужно. До свидания.
И, повернувшись спиной, пошел прочь.
- Ух, девчонки… Все из-за вас, - махнул рукой охранник.
- Ром… Ром, подожди, - я побежала следом за Яшиным.
Меня всю трясло, во рту словно пустыня образовалась. Не помню, бывало ли мне еще когда-то настолько страшно.
- Спасибо тебе большое, что помог.
- Да уж, - он прятал взгляд, - помог…
- Черненко, он придурок полный… Тупой качок.
- Угу, - хмыкнул Яшин.
Я увидела, что рукав его рубашки порван, на предплечье ссадина. Наверное, ободрал об асфальт, когда упал.
- Ром, ты руку содрал. А у меня перекись есть… Давай обработаю?
- Да не надо!
- Аха, инфекция еще какая-то попадет. Не надо! Идем туда, - кивнула на кособокую скамейку возле одного из гаражей.
Яшин дал себя увести. Сев на скамейку, я полезла в сумку. Перекись, марлевые салфетки, пластырь… У меня все семья врачи, так что в сумке сколько себя помню есть все для первой помощи.
- Поверни голову, - попросила я и, смочив салфетку, промокнула ею кровь с лица парня.
- Домой придешь, лед приложи, - сказала я.
Яшин застыл истуканом. Как будто даже не дышал, а на лице проступили алые пятна.
- Давай руку…
Когда смоченная перекисью салфетка соприкоснулась с пострадавшей кожей, Яшин дернулся, тихо зашипел и я торопливо подула на ссадину.
- Нужно потерпеть. Сейчас пройдет.
Синие глаза поймали мои и не отпускали. А они у него красивые. Ярко-голубые с густыми темными ресницами. Жаль, из-за очков это теряется.
- Сп-пасибо…
- Не за что, Рома. Это тебе спасибо, - сказала я, вставая со скамейки. - Ну, до завтра.
- Жень, а…
- Что?
- Н-нет. Ничего. Пока.
- Пока, - сказала я и зашагала прочь.
Наши дни
- Черненко отсидел, между прочим. За нанесение тяжких телесных, - сказала я.
- Ну, это было ожидаемо, - отозвался Яшин. - Жень?
Синие глаза смотрели в мои. Смотрели так, словно Рома давал мне заглянуть в свою душу. Читать в ней, как в открытой книге. И то, что я видела отзывалось внутри щемящим трепетом.
- Я…, - он качнул головой. - Давай еще прогуляемся?
Не хотелось домой. Не хотелось… Расставаться? Да нет, глупость какая-то. Но я скоро уеду. Что такого, если еще немного…
- Давай.
Рома расплатился по счету. Встав из-за стола подал мне руку. Галантный жест не ограничился всего лишь тем, что мне помогли подняться. Рома переплел наши пальцы и так, держа за руку, повел к выходу. У него была холодная рука. Она держала мою крепко, уверенно и в то же время я чувствовала, что она подрагивает. А еще я знала, что должна бы отнять руку, но… Поняла, что не хочу этого.
Мы вышли на улицу. Я думала, что пойдем в сторону машины, но парень повел в противоположную. К мосту.
Светили фонари. В кронах деревьев тихо шумел ветерок. Пахло летней ночью в большом городе. Как же давно я вот так не гуляла ночью пешком.
Со Славой - ни разу…
От того, что вспомнила о нем сейчас, в этот момент, стало гадко. Как долго еще он будет приходить в воспоминаниях, портя вот такие моменты….
- Женя? О нем думаешь?
Я поняла, что Рома все это время что-то говорил, а я… Не слушала.
- О себе, - призналась я. - Извини, что ты говорил?
Ночные огни скользили по мужскому лицу. Было видно, что Рома расстроен. Не верит мне…
- Что если перейти через мост на пляж, то можно увидеть звезды. Хочешь?
- Хочу…
Кроме нас на мосту были еще парочки. Юные, влюбленные, они шли, держась за руки. Смеялись, целовались.
Под нами тихо журчала река. В темной воде отражались огни. Подойдя к перилам, я посмотрела вниз, а потом вдаль, любуясь ночным городом. Полная луна взошла на небе, рисуя на реке золотистую дорожку.
Я чувствовала, что Рома стоит за спиной. Совсем близко. Настолько, что я чувствовала его дыхание на шее. А может быть это только казалось.
Мы молчали. Не неловко, нет. Слова были не нужны. Они только разрушали то волшебство, которое робко и медленно окутывало нас. А так, в тишине…
Рома увел меня на пляж. Там никаких фонарей, а потому видны звезды. Улегшись на лежаки, мы смотрели в небо. Рома показывал мне созвездия, рассказывал истории о них.
Он столько всего знал. Поразительно…. А еще умел рисовать словами образы так, что казалось, я вижу их наяву.
Становилось прохладно. Словно почувствовав, что мне некомфортно, Рома переместился на мой лежак. Обнял меня и это не вызвало неловкости. Мне было уютно в этих тяжелых мужских руках. Тепло. Так, словно я мерзла много-много лет и только сейчас отогрелась…
Разбудил меня рассвет. Открыв глаза я увидела, что лежу на груди у Ромы, а он не спит и смотрит на меня.
- Доброе утро.
Свет дня разрушил волшебство ночи. Стало неловко. Что я творю?
- М-м-м, - кое-как я поднялась. Все тело затекло от лежания на твердой поверхности еще и в одной позе.
- Жаль не видно, как солнце встает, - сказал парень. - А помнишь как мы классом рассвет встречали?
- Помню…
- И я. Как солнечные лучи играли на твоих волосах, делая их золотистыми. А кожу заставляли таинственно мерцать. Ты была самая красивая тогда. Ты и сейчас самая красивая.
От его слов по коже рассыпались мурашки. Сердце затрепетало в груди, разгоняя по телу горячую кровь.
- Сейчас вряд ли, - улыбнулась я. - Я, наверное, как енот выгляжу.
Провела пальцами под глазами и увидела на них черные точки. Ужас…
- Как очень красивый енот, - с улыбкой отозвался Рома. - Ладно, поехали. Сегодня всем на работу.
Работа. Реальность. Та, в которой всегда есть моя погибшая любовь.
Рома вызвал мне такси.
- Слушай, а тебя же брат на работу возит, да?
- Когда у нас совпадают рабочие дни. А что? - удивилась я.
- Да просто… Полина плохо переживает наш разрыв. Она слегка не в себе. Я не думаю всерьез, что она может тебе что-то сделать, но… Просто будь внимательнее, ладно?
Полина… Да, конечно, она та еще истеричка, но что она мне сделает? В волосы мне вцепится.
- Женя?
- Хорошо. Я поняла.
В этот момент приехало такси.
- До встречи, - сказал Рома.
Глава 20
- Жень, ты не выглядишь так, будто хочешь уезжать, - сказала Лора.
Утром в четверг мы с ней сидели в кафешке в нашем жилищном комплексе и пили латте. Темка спал в коляске в тени.
- Чесно? - решилась я. - Я не знаю. Все так закрутилось…
- Ты извини… Я вчера утром в окно видела, как ты приехала на такси…
Я закрыла лицо руками.
- Жень, я не лезу ни в коем случае. Просто не хочу, чтоб ты наделала глупостей…
- Я не делала глупостей, - простонала я.
- Если не хочешь - не рассказывай.
- В общем… Рома, он… Он ухаживает за мной.
- Рома. Яшин, да? Который твой бывший одноклассник и был твоим адвокатом? - уточнила Лора.
- Да.
- А ты что?
- А я… Я не знаю.
- Слушай. Если что я ничего не имею против этого парня. Но ты… Ты пережила потрясение. Его нужно переварить, прожить. И только потом ввязываться в новые отношения. Иначе есть риск… Извини, того, что случилось у тебя.
- Лора…
- Прости, если я не то сказала.
- Да нет… Ты права, - наверное, - А потому лучше будет, если я уеду.
- Знаешь, может и так, - проговорила девушка. - Но решать тебе, Женя.
Решать мне. А я не знала, что решать. Точнее нет, не так… Знала. Более того, все в принципе уже было решено. Организовано. Устроено. …
Я поехала на работу. На несколько часов забыла, отвлеклась от тяжелых мыслей и сомнений, правильно ли поступаю. Но когда приемы закончились, они обступили меня вновь. Но я не поддавалась.
Отправила на принтер авиабилет. Дата. Время. Мое имя. Все, билеты заказаны, договор об аренде квартиры подписан, почти все вещи собраны. Есть ли путь назад?
Я уже скучала по родителям, брату с невесткой, племяннику. Родной клинике. Машине. Даже арендованной квартире, в которой пожила всего-ничего. Вспоминала мамины слова о том, что все можно отменить в любой момент…
А потом вспоминала утренний разговор с Лорой.
Нет, мне надо уезжать. Мне нужно время, расстояние, новые знакомства, проблемы, обстановка.
Когда зазвонил телефон и я увидела на дисплее имя Славы, то всерьез подумала, не начала ли страдать галлюцинациями. Но нет. Звонил он.
Брать? Нет?
- Алло?
- Привет, Женя.
- Что тебе надо? - бросила я.
- Мне Лора сказала, что ты скоро уезжаешь…
- И ты позвонил пожелать счастливого пути? - перебила я, начиная заводиться.
- Нет. Нет, Женя, я просто… Увидел тебя с этим…. С адвокатом и подумал, что вы…
- Что мы вместе? Тебе-то какая разница?
- Ну, - я слушала, как он тяжело вздохнул, - я был бы рад, будь это так. Он вроде бы хороший парень и… Я был бы рад, если бы у тебя появился кто-то, кто утешит…
- Как я у тебя, да? - чувствуя, что еще минута и я не сдержусь и нахамлю, выпалила я. - Вот только я не ты, Славочка. Я не использую людей и не лгу им о чувствах, которых нет, чтоб утешиться.
- Я тебе не лгал.
- Ага, да. Не лгал. Так и сказал - хочу жениться на тебе, чтоб отомстить Инессе, ты согласна?
- Ясно…, - пауза, - Жень, тебе не стоит уезжать в другую страну. От себя не убежишь, я-то уж точно знаю. А там ты будешь одна, среди чужих людей. Еще в историю какую-то попадешь.
- Ма-а-амочки…. Какая забота! Я прям сражена наповал, Слава.
- Зачем ты так? Я же не делал тебе ничего плохого. Ну, кроме… Жень, я хочу, чтоб у тебя все было хорошо. Чтоб ты не наделала глупостей. Знаю ведь, каково это…
- Нет, Слав. Не знаешь. И хватит уже сравнивать нас. Я - не ты. И пытаться очистить свою совесть тоже - хватит. Прими то, что ты поступил со мной как самый настоящий мерзавец и живи с этим. И, кстати, не забудь, что ты мне денег должен. Три месяца, Слав…
- До свидания, Женя.
- Бывай.
Отбив вызов, я еле сдержалась чтоб не отшвырнуть телефон. Нет, ну надо, а? Какой заботливый! Просто супер. В голове не укладывается, как у него хватило совести позвонить мне. Точнее, нехватило….
Сложив билеты в новенький загранпаспорт, который забрала вчера, я сунула его в сумку и направилась к выходу из клиники.
Мысли в который раз вернулись к Яшину. И к тому вечеру и ночи. И странным, противоречивым чувствам… Я поймала себя на мысли, что в общем слишком часто вспоминаю о нем в последнее время. Думаю, что сейчас делает… Общается ли с Полиной.
Бред какой-то. Не может быть так, чтоб он мне нравился… Это все глупости. Игры расшатанной психики, подогреваемые словами, взглядами, поступками, чувствами… Яшина, не моими. Какой девушке не понравится, ощущение того, что красивый и приятный мужчина ее любит, красиво ухаживает и хочет завоевать?
Много лет любил не переставая, где-то в глубине души…
Попрощавшись с администратором, я вышла на улицу и села в машину. Пробок нет, лето. Всего двадцать минут и я буду дома.
Потом я буду стараться воспроизвести в памяти каждую минуту этого вечера. Снова и снова, словно бы выяснив, что могла сделать иначе, смогу изменить случившееся. Мама звала на ужин, а я отказалась потому, что нужно было закончить сборы, чтоб выехать из квартиры завтра вечером. Надо было соглашаться… Или хотя бы просто ехать чуть медленнее.
Дурацкая затея. Прошлого не изменить. Хоть как бы хотелось - это невозможно.
Припарковав машину, я быстрым шагом пошла к парадному.
- Женя!
Сбоку от меня стояла Полина. Бледная, растрепанная в измятом платье, она напоминала призрак.
- Ну, здравствуй, - безумно блестя глазами, прохрипела девушка.
- Ты… Что ты тут делаешь? - выдавила я.
- Я же просила тебя отвалить! По-хорошему просила, Женя. Ты не захотела…. ты сама виновата! - сказала она и вскинула вверх дрожащую руку.
Руку с пистолетом.
- Полина! - донесся из-за моей спины голос Ромы.
Откуда он здесь взялся?
- Полина…. Давай поговорим! Пожалуйста, - медленно говорил он, приближаясь.
Где-то позади меня кто-то вскрикнул. Что-то забормотал, засуетился… Боковым зрением я видела, как прохожие спешат убраться подальше.
- Приперся! - дрожа всем телом выпалила она. - К этой твари…
- Пожалуйста, опусти пистолет, Полина! Не делай глупостей, - Рома обошел меня, загораживая своим телом и в этот момент прогремел выстрел.
Глава 21
Жуткий грохот на секунду оглушил меня. Дезориентировал. Заставил машинально присесть на корточки, втянув голову в плечи и закрыв ее руками.
Секунда. Всего секунда.
Дальше как в замедленной съемке я увидела, как у Ромы на спине слева появляется кровавое пятно. Как он падает на асфальт под чей-то испуганный визг…
А вот потом время словно ускорилось в несколько раз. Я успела его подхватить, машинально зажала рукой рану на груди.
- Помогите! - заорала, как сумасшедшая.
В нос ударил запах крови. Жуткий, металлический запах смерти. Перед глазами все завертелось, поплыло. Все, кроме побелевшего Роминого лица.
- Рома… Смотри на меня! Смотри на меня! Не засыпай, - задыхаясь шептала я, обнимая его скрюченными пальцами. Давила на рану одной рукой, чувствуя под пальцами горячее влажное тепло, второй поддерживала его голову, баюкая, как ребенка.
Его взгляд плавал, на губах выступила кровь. Но на секунду показавшиеся сейчас ослепительно ярко-голубыми глаза сфокусировались на моем лице.
- Я… Всегда на тебя смотрел. Только на тебя…- выдавил он.
И закрыл глаза. Жутко безвольно обмяк в моих руках.
- Рома-а-а-а! Вызовите скорую, - разрыдавшись, заорала я охающей толпе вокруг.
Кто-то растолкал ее и я увидела Вадика. Он рухнул на колени рядом. Уложил Рому на асфальт. Проверил пульс.
- Женя! Женя, зажми рану. В скорую звоните, - скомандовал он. - Огнестрельное ранение в грудную клетку слева!
Не знаю как, но я смогла. Заставила ставшие непослушными руки двигаться. Из последних сил прижала их к окровавленной мужской груди, пока Вадик планомерными ритмичными движениями давил на нее посередине.
Время остановилось. Замерло. Окружающая действительность, какофония голосов превратилась в месиво. Я ничего не видела. Ничего кроме бледного Роминого лица с кровью на губах и рук брата, заставляющего его грудную клетку ритмично подниматься и опускаться. Ничего не чувствовала, кроме теплой влаги на руках и уходящей из меня самой жизни.
Когда я узнала об измене Славы, мне казалось, что я умираю. Рассыпаюсь на осколки. Именно казалось, да. Сейчас я отчетливо понимала - только казалось. Потому что было с чем сравнить. Потому, что теперь, в этот длинный, как вечность, момент я в реальности ощущала, что умираю вместе с Ромой на моих руках. А еще, что он нужен мне. По-настоящему нужен. Как никто другой. Нужно знать, что он рядом. Нужно слышать его голос. Видеть его лицо, взгляд. Слышать дыхание. Ощущать его тепло…
- Есть! - задыхаясь, выплюнул Вадик.
Убрал руки с Роминой груди, склонился к его лицу. Я чувствовала, как медленно и слабо двинулась грудная клетка под моими руками.
- Дай я сам, - Вадик убрал мои руки, сам зажал рану. - Ну где эта “скорая”, мать твою!
А я склонилась к лицу Ромы, обхватила его липкими ладонями.
- Ромочка, пожалуйста…. Пожалуйста, живи! Я…Я люблю тебя…, - шептала одними губами.
Снова и снова, будто сумасшедшая. Люблю! Люблю! Люблю! Только живи….
- Скорая! - сквозь грохот пульса в ушах пробился чей-то голос. И приближающийся визг сирены.
Я увидела, как к нам бегут люди в красных костюмах парамедиков.
- Огнестрельное ранение в грудную клетку. Была остановка сердца…. Реанимация две минуты двадцать секунд…
Руки брата сомкнулись на мне, подняли, отрывая от Ромы.
- Пусти меня! Пусти-и-и-и! - закричала я, вырываясь.
- В какую вы его? Женя! Женя, мы поедем следом… Идем…
Потащил меня куда-то. Я не понимала, куда именно. Я вообще ничего не соображала в тот момент. Не замечала.
Машина Вадика. В ней пахло любимым Лориным персиковым освежителем воздуха. Раньше пахло. А теперь кровью. Жутким металлическим запахом смерти.
Она была на моих руках, на белой блузке… Повсюду…
- Женя! - брат встряхнул меня. - Смотри на меня! Все будет нормально, слышишь! Его спасут! Возьми себя в руки! Мы поедем за скорой помощью, но я не смогу рулить, если придется стабилизировать тебя…
- Д-да… Х-хорошо….
- Выпей воды, - сунул мне в руку бутылку, потом пристегнул мой ремень и завел мотор.
Кое-как я открутила крышку и поднесла горлышко к губам. Вода тоже пахла кровью. Но я заставила себя сделать пару маленьких глотков. Потом еще и еще.
Пульс грохотал в ушах. Тошнило. Ужасно кружилась голова и дрожали руки. В ритме сердца уходили секунды. Время песком сквозь пальцы.
Перед глазами багровая пелена. Окровавленная рубашка, кровь на губах, бледное лицо с горящими на нем синими глазами - вспышками.
Я… Всегда на тебя смотрел. Только на тебя…
А я не замечала. Потому, что все время смотрела в другую сторону. По привычке смотрела. По одной только привычке, незаметно вытеснившей придуманную юношескую любовь к несуществующему человеку. Из-за нее не замечала, что, успела влюбиться. Вот так взяла и успела, неизвестно когда и в какой момент. Без фейерверков, без подгибающихся коленок и бабочек в животе. Без бездумного обожания, которое бывает только придуманным. Но с теплом, уютным ощущением защиты, заботы о себе, радости, веселья…
Так трудно объяснить почему. Почему и как. Но это и не важно. Ничто не важно кроме того, чтоб не оказалось слишком поздно.
Нет, Господи! Ну, пожалуйста…. Пусть он будет жить!
Вадик влетел в ворота больницы. Затормозил и я выскочила из машины. Спотыкаясь помчалась в приемный покой. Брат быстро догнал, приказал сесть и сидеть, а сам убежал куда-то. На целую вечность убежал, чтоб вернувшись сказать, что Рома в операционной.
- Все, теперь только ждать, Женя. Идем в туалет, руки вымоешь.
Вымою руки. Стану и буду заторможено смотреть, как розовая вода закручивается воронкой и исчезает в водостоке. Как она светлеет. Как становится прозрачной. Подниму голову и посмотрю на себя в зеркало. Увижу там бледный призрак с пятнами крови на лице и огромными испуганными глазами, опухшими от слез. Умоюсь. Снова и снова. Но все равно буду чувствовать запах крови. Наверное, я теперь его всю жизнь буду чувствовать, ну и пусть.
Только бы он выжил.
Когда вышла, Вадик с кем-то говорил по телефону.
- …шмотки привезет, пожалуйста. Угу, да. И из тачки документы, а саму тачку закрой. Все…
Прервал соединение, засунул телефон в карман джинсов. Обнял меня за плечи и отвел к лифту. Третий этаж. Белые стены и пластиковая дверь. Над ней надпись. Операционная.
Меня трясло. Челюсть болела от того, как сильно я стискивала зубы, чтоб они не стучали.
Откуда-то взялся чай. В двух стаканчиках, чтоб не обжечься.
- Пей.
Я пью. А Вадик меня обнимает. У брата тяжелые горячие руки. Совсем, как у Ромы. Я вспомнила, как он меня обнимал, когда я рыдала в том ресторане. Не понимала. Я тогда не понимала…
Господи, хоть бы не было слишком поздно!
Чай был с мятой. И, кажется, с чем-то спиртным. Каждый глоток разливал тепло по телу. Я обхватила стаканчик обеими руками. Грела их о него…
Вскоре я увидела папу. Папу и Алю.
- Женечка, - подруга крепко обняла меня. - Я вещи привезла. Идем, переоденемся.
- Нет! Нет, я никуда не уйду.
- Пойдешь. Это две минуты, - она потянула меня за руку.
Потом сунула бумажный пакет с одеждой и подтолкнула к двери.
Джинсы, футболка с рубашкой, нижнее белье, полотенце. На улице сегодня жарко. Но меня так морозит, что рубашка пригодится. Сняла одежду. Включила горячую воду, ополоснулась. Переоделась. Сунула окровавленные шмотки в пакет. Вымыла руки. Все, теперь на мне ни капли крови. А я все равно чувствую ее запах.
Жуткий, металлический запах смерти.
Из-за двери донеслись голоса и я, распахнув ее, выскочила в коридор. Увидела, что возле папы и Вадика полицейские в форме. Ждавшая у двери Аля забрала из моих рук пакет с одеждой.
- …не готова давать показания, - говорил папа, - Сами понимаете…
- Нет, - сказала я, подходя к ним. - Я готова.
- Евгения Андреевна, давайте присядем, - мягко сказал один из копов.
Это был молодой человек, примерно моего возраста с приятным широкоскулым лицом и сними глазами. Так похожими на глаза Ромы….
- Просто расскажите, что случилось.
- Я приехала домой. Припарковалась, направилась к парадному. Меня окликнули. Это была бывшая девушка Ромы - Полина. Она направила на меня пистолет. И в этот момент появился Рома. Он заслонил меня собой… Поймал мою пулю, - голос сорвался.
Приятное лицо полицейского расплылось перед глазами от набежавших слез.
- Она была ревнивая. А Рома… Он с ней расстался из-за меня. Это все из-за меня, - разрыдалась я.
- Хватит на сегодня, - веско сказал папа, обнимая меня за плечи.
- Да, конечно.
Полицейский поднялся и отошел к своему напарнику. Я зажмурилась. Спрятала лицо у папы на плече, вцепилась в него скрюченными пальцами.
Господи, пожалуйста…. Я молитв никаких не знаю! Пожалуйста, пусть он будет жить.
Глава 22
- Ненавижу тебя! Ненавижу! Это все из-за тебя! Из-за тебя-а-а-а, - рыдала Ромина мама.
- Простите…
- Майя Сергеевна, пожалуйста, успокойтесь. Врачи делают все, что в их силах, - говорил папа, став между нами. - Присядьте, пожалуйста…
- Не успокаивайте меня! Это не ваша дочка сейчас на операционном столе лежит! Господи… Из-за какой-то шалашовки…
- Иди сюда, - Вадик обхватил меня за плечи и увел вглубь коридора. - Не слушай ее, ладно? Она мать, она не в себе. Ты ни в чем не виновата!
- Как не виновата, Вадь? Если бы не я, этого бы не случилось…
Сил плакать больше не было. В принципе сил не было ни на что. Я стояла пошатываясь и чувствовала, что в любой момент могу упасть, но не обращала на это внимание. Все оно было приковано к чертовой белой двери, ведущей в реанимацию, которая не желала открываться.
- Если бы не ты, Полина бы не была психопаткой? - рыкнул Вадик.
Я закрыла лицо руками.
- Ладно. Иди сюда, - снова обнял меня. - Все будет нормально.
Из-за плеча брата я увидела, что пришел еще кто-то. Какой-то парень в сером спортивном костюме. Он подошел к Майе, обнял ее и стал что-то говорить.
В этот момент открылась дверь операционной и вышел хирург. Седой, широкоплечий и подтянутый, с густыми седыми усами, он так напоминал моего папу…
- Операция прошла успешно. Состояние Романа тяжелое, но стабильное…
- Мой сын будет жить?!
- Организм молодой, здоровый, сильный. Мы сделаем все возможное…
Я зажмурилась. Мая зарыдала вголос.
- Послушайте, сейчас вы ничем не можете помочь. Езжайте домой, отдохните. Если будут новости, я сообщу.
- Нет, я останусь!
- Майя Сергеевна, - мягко сказал незнакомый парень, - поедемте домой. Вам нужно отдохнуть, набраться сил. Я побуду с вами… Если что, то сразу же приедем. Тут двадцать минут езды. Пожалуйста, поедемте домой!
К счастью, женщина дала себя увести.
- Вадик, Алину отвезешь? И ты Женька, давай-ка тоже домой. Причем к нам. Одна ты не останешься, пока эта психопатка на свободе, - сказал папа.
- Пап… Я хочу быть здесь.
- Нет, Женя, “здесь” ты не будешь. Помочь ты ничем не можешь. А вот навредить - запросто. Самой себе. Свалишься и что дальше?
- Можно его увидеть? На минуточку, папа… Тогда я поеду домой, - попросила я.
Хмыкнув, папа пошел в кабинет врача.
- Звони мне! В любое время, Женя, - сказала Аля, обнимая меня.
Вадик сделал то же самое и они ушли.
- Только на минуту, - сказал вернувшийся папа и, взяв меня под локоть, отвел к лифту.
Мы поднялись на следующий этаж, вошли в двери с надписью “Реанимация”. Небольшой коридор, четыре двери. Папа распахнул одну из них. Сестринский стол, три койки. Занята только одна…
На подгибающихся ногах, я подошла к ней. Рома, бледный настолько, что сливался с белой наволочкой на подушке, неподвижно лежал под простыней с закрытыми глазами. Во рту трубка от аппарата искусственной вентиляции легких….
Осторожно сев на краешек, я взяла его за руку. Та была холодной, вялой. А мои слезы - горячими. Они оставляли на щеках обжигающие дорожки и капали на нее…
Я прижалась к ней губами. Потом склонилась и поцеловала ледяную скулу.
- Я люблю тебя, Ромочка. Я так тебя люблю. И я… Я буду рядом.
- Жень, - позвал папа.
- Я завтра приду, - прошептала я.
Ушла. Каждый шаг, словно к ноге по огромной гире привязано. Или словно мне сто лет, а не двадцать пять… Я и правда ощущала себя постаревшей. На много-много лет…
Папа усадил меня в машину и отвез домой. Там ждала встревоженная мама.
- Идем кушать, Женя.
- Я не могу, мам…
- Я не спрашиваю, можешь ты или нет. Идем!
Я механически жевала, не чувствуя вкуса, запивала теплым чаем, а мама с папой о чем-то тихо переговаривались в соседней комнате. Здесь, в кухне родительского дома, наполненной с детства знакомыми запахами случившееся казалось кошмарным сном. Нереальным. Но, к сожалению, это было не так.
- Поела? Вот и умница, - проигнорировав то, что тарелка едва на треть опустела, сказала мама, - Я ванну набрала, иди купайся.
Пена пахла фруктами. Теплая вода приятно окутывала, прогоняла дрожь из тела.
- Выпей, пожалуйста, - когда я вышла, папа протянул мне стакан воды и таблетку.
- Пап, никаких снотворных…
- Это просто успокоительное, Женя, - отрезал он. - Чтоб взять себя в руки. Не более.
Выпила. Ушла в свою девичью комнату, в которой поджидала расстеленная постель. Проверила телефон. Там ничего… Но иконки стали расплываться перед глазами. Клонило в сон.
Черт, папа… Ты же обещал…
*******
- Кузей, я прошу прощения, что подвела вас. Но я не смогу с вами сотрудничать, - говорила я, глядя в доброжелательное лицо несостоявшегося босса.
- Андрей рассказал мне о случившемся, Евгения. Мне очень жаль, что вы такое пережили и я надеюсь, что ваш друг скоро поправится. Понимаю, что вам нужно время для того, чтоб со всем разобраться. Давайте перенесем разговор… Скажем, на две недели?
- Нет, Кузей. Благодарю вас, но нет. Я не приеду. Все… Все изменилось. Кардинально. Прошу прощения за то, что подвела вас.
- Ну… Что ж. Очень жаль. Всего вам доброго, Евгения!
- Взаимно.
Было неловко перед ним. И перед папой. Но поделать я ничего не могла. Согласиться было глупым решением еще “до”. До…
Закрыв ноутбук, я встала с папиного кресла. Подхватила сумку и направилась к выходу из кабинета. В дверях чуть не столкнулась в папой.
- Поговорила?
- Да, пап. Извини, пожалуйста, что я…
- Я бы хотел, чтоб ты уехала. Серьезно. Но решать тебе, дочка. В любом случае я тебя поддержу, - сказал он и обнял меня.
- Спасибо, пап.
Необходимость решения деловых вопросов немного отвлекла. Стала глотком свежего воздуха в душном пространстве ужаса, в которое я погрузилась после того, как….
В больницу меня отвез нанятый папой охранник. Пока не поймают Полину, мне одной запрещено передвигаться по улице.
Поднявшись на этаж, я разыскала Роминого врача, Павла Сергеевича.
- Евгения, состояние стабильно тяжелое. Вам к нему нельзя, не положено. Да и в общем, не стоит вам здесь сидеть. Вы ничем не поможете. Поезжайте домой, отдыхайте.
Я не уехала. Сидела в коридоре, через стенку от реанимации и смотрела в пустоту. Не могла иначе. Думала, вдруг он как-то почувствует мое присутствие и это ему поможет. На телефон сыпались сообщения. Аля, Лора, мама. Я отвечала им, чтоб не волновались. Было жаль родных, что им пришлось такое пережить. Созванивалась с Виталием Александровичем, Роминым наставником и уголовным адвокатом, который согласился вести это дело…
Ближе к вечеру приехал Вадик.
- Жень, поехали к маме. Там Лора, Тема. Ужин. Тебе надо поесть и отдохнуть. Да и часы посещения скоро заканчиваются.
- Ладно…
Мы вышли на улицу, прошли к парковке.
- А где Антон и моя тачка?
- Антон отогнал ее к родителям. Охрана тебе больше не нужна, Полина в полиции.
Внутри жаркой волной разлилась мстительная ярость.
- Пришла с повинной, прикинь?
- Ей это не поможет. Я хочу, чтоб этой идиотке дали максимальный срок.
Все сочувствие, которое я испытывала к Полине, было убито и истекло кровью на парковке возле моего дома. Ни черта мы не похожи! Я ненавидела Инессу, но никогда в жизни бы не надумала отнять ее жизнь. Никогда! Такому нет оправдания и точка.
Сейчас воспоминания обо всем, что связано со Славой казались тусклыми, как старые черно-белые фото у мамы в ящике. Любовь, боль, обида… Ощущение, что и они умерли там, на той парковке в момент, когда у Ромы остановилось сердце.
Он выжил, а они - нет.
Дома я под присмотром родных затолкала в себя ужин. Понянчила Тему. Малыш был единственным, кто помогал отвлечься от ежесекундного созерцания телефона.
Таблетка. Четыре часа сна в обнимку с телефоном.
А утром - завтрак и в больницу.
Возле реанимации я столкнулась с Роминой мамой. Осунувшаяся и словно на десятку постаревшая женщина как раз разговаривала с врачом.
-... стабильно тяжелое, но есть положительная динамика. Поезжайте домой, отдохните.
Положительная динамика. Глаза защипало, горло сжалось спазмом.
- Евгения, здравствуйте! Роман стабилен, есть положительная динамика, - сказал при виде меня доктор, - Пока что без посещений, извините.
Я кивнула в ответ.
- Все будет хорошо, - сказал он мне.
- А вы можете… Передать, что я здесь.
- Конечно, - улыбнулся он.
Ушел. А Майя Сергеевна шагнула ко мне. Мысленно я приготовилась выслушать очередную порцию обвинений. Не злилась на нее. В чем она не права?
- Женя, ты прости меня пожалуйста, - сказала женщина.
- Вам не за что извиняться.
- Нет, есть. Я наговорила тебе гадостей… Незаслуженно. Ты должна знать, что я ни в чем тебя не виню. Единственный, кто виноват - эта девка,- она всхлипнула, - Господи, я даже представить не могла, что она на такое способна. Девочка-цветочек…
- Она к счастью уже в полиции. И мы все сделаем, чтоб получила срок, - сказала я.
Майя Сергеевна закивала, вытирая слезы.
Я упросила ее сходить выпить кофе и поесть в находящейся неподалеку закусочной. Мы еще немного поговорили, повспоминали прошлое, школу. Прощаясь с ней, я ощутила, что на душе полегчало.
Так прошли выходные. Я проводила почти целые дни в больнице. Мне составляла компанию Аля, либо Майя Сергеевна, которую только мое присутствие могло заставить уехать домой. Заезжал Виктор - тот самый парень, что был в самый первый вечер. Как оказалось, это университетский друг и коллега Ромы. Это был приятный молодой человек, который легко располагал к себе.
В понедельник Павел Сергеевич объявил, что Рома дышит сам и что в общем, если так пойдет и дальше, то через день-два его переведут в палату. В комплект к хорошей новости была и плохая. Где-то в середине дня возле реанимации нарисовалась невысокая женщина средних лет.
- Кого-то ищете? - спросила я.
Проводя здесь целые дни я успела насмотреться на человеческое горе. И, как могла, пыталась чем-то помочь родственникам тех, кто лежал в реанимации. Найти врача, сходить за водой либо препаратами…. Просто поддержать тем, что выслушаю.
- Да… Мне нужен Павел Сергеевич Трофимов.
- Четвертый этаж, вторая дверь налево от входа. Он вроде должен быть у себя.
Женщина ушла, а через пару минут вернулась.
- Евгения? Меня зовут Татьяна, я… Мама Полины, - сказала она, сев рядом со мной на скамейку.
- Вот как, - внутри поднялась горячая волна злости.
- Я… Не знаю, как начать, - женщина зажмурилась на секунду, - Полина - моя дочка. Ей только двадцать один год. Она… Маленькая. Глупая… И влюбленная. Вы же понимаете, как женщина? Девушка?
Я сделала глубокий вздох. Сердце подскочило к горлу, разгоняя вместе с горячей кровью по венам дикую ярость.
Маленькая. Глупая. Ага, да. Маленькая, глупая, влюбленная убийца.
- Она совершила страшное. Стащила папин пистолет, и… Мы готовы на все. На все, что угодно. Возместим ущерб…. Как скажете… Но, прошу, попросите Романа… Заберите заявление!
- Я не могу сейчас ни о чем просить Романа. Он третий день в реанимации, куда не пускают посетителей, Татьяна. Чудом живой после того, как ваша маленькая, глупая, влюбленная дочка выстрелила в него.
- Евгения! Женя… Женечка, - она схватила меня за руку, - Прошу, молю вас! Не ломайте девочке жизнь! Она… Она места себе не находит. Она сожалеет….
- Что мне от ее сожалений? Дырка в груди у Ромы заживет? - я выдернула руку. - Полина ответит по закону за свою глупость и влюбленность. Это мое последнее слово. Уходите отсюда!
- Я вас очень прошу…. Пожалуйста! Мы отдадим все, что у нас есть…, - рухнула на колени она.
- Что здесь происходит? - выскочила из сестринской молоденькая медсестра.
- У женщины истерика, помогите ей, пожалуйста, - сказала я ей, а сама ушла на балкон.
Прислонилась спиной к стенке, сделала глубокий вдох стараясь успокоиться. Нет, ну надо, а?! Влюбленная, глупая девочка… Женщина так говорит, словно бы эта идиотка Полина машину Роме разбила, а не чуть не убила его. И нет, я не хотела понимать чувства матери, для которой самое важное - это ее ребенок, каким бы он ни был. Знаете ли, после того, как увидишь, как твой любимый человек истекает кровью на асфальте, бывает так, что теряешь эмпатию и милосердие ко всему и всем, что касается того, кто в этом виноват.
Глава 23
Роман
Когда тебе стреляют в грудь, это оказывается, просто капец как больно. Когда понимаешь, что не можешь дышать - капец как страшно. Но не страшнее, чем в момент, когда, заехав во двор Жениного дома, Роман увидел, как Полина наставляет на нее пистолет.
Если бы он задержался по работе еще больше и приехал на секунду позже…
Лежа на больничной койке с дурацкой трубкой в горле то в забытьи, то подыхая от боли, Яшин цеплялся за воспоминания. За воспоминания о Жене. Школьные - потускневшие и поблекшие, и новые. Как смотрит, как улыбается, какие ее губы на вкус… И, особенно, за последнее. Казавшееся бредом воспоминание прикосновений ее рук и голоса, шепчущего, что она его любит и будет рядом. Может глюки от наркоза? Если окажется, что да, то будет еще больнее. Разбивающиеся иллюзии - это капец как больно.
Вокруг него роем вились доктора и медсестры. Что-то проверяли, кололи, обрабатывали рану. Ворковали как над младенцем, убеждая, что он счастливчик, и что все будет хорошо. Если ему померещились слова Жени, то ничего хорошо не будет. И никакой он не счастливчик.
После того, как долбанную трубку сняли и он смог сначала сам дышать, а потом и говорить, первое, что спросил у седого врача - где Женя.
- То одну, то другую стенку в коридоре сутками подпирает твоя Женя, - улыбнулся в кустистые усы врач, - Пущу только завтра утром, извини. Во-он, сердечко твое как уже шалит. Увидишь ее, так вообще кондрашка хватит, не дай бог. А я тебя три с половиной часа латал, между прочим.
- Сколько я уже здесь?
- Три дня. На поправку идешь, парень, наберись терпения, окей? Все от тебя зависит.
Три дня. А она говорила, что улетает… Когда именно? Мутный мозг отказывался соображать. Ну и плевать. Сейчас она здесь. О, черт, а Полина? Нашли ее, нет? И мать явно в шоке.
Поискал глазами телефон. Того не видно. Супер. Просто супер…
Попытался приподняться. Только голову от подушки слегка оторвал и грудную клетку прострелило такой болью, что он ослеп на секунду и завизжали приборы.
- Роман Николаевич…, подскочила к нему медсестра. - Вам плохо?
А он и забыл, что постоянно под присмотром.
- Телефон… Дайте телефон, - прохрипел из последних сил под визг аппаратуры.
- Не положено. Не волнуйтесь, все хорошо, - тараторила девушка, набирая что-то в шприц и засовывая его в катетер на запястье.
- Пожалуйста…
- Вы со всеми поговорите позже. А сейчас вам надо отдыхать и набираться сил, - окончание фразу медсестры он уже слышал эхом, стремительно уплывая в забытье.
И снилась ему Женя. Ее лицо, голос, запах… Даже тепло рук и их прикосновения. Именно потому, когда он открыл глаза и увидел, что она сидит у его изголовья, то сначала подумал, что еще спит. И в первые секунды только боль в грудной клетке доказывала, что это не так.
- Привет, - теплые ладони легли на его скулы.
Яшин позабыл про боль. Позабыл про все не свете, кроме желания, чтоб этот момент длился вечно.
- Ром, как ты? - в ее голосе звучали слезы.
- В душ бы попасть, - прохрипел он, - Тогда вообще бы супер было. А так просто нормально.
Она засмеялась, заплакала. Парень хотел коснуться к ней, а еще лучше обнять, но едва смог на пару сантиметров оторвать здоровую руку от матраса.
- А ты?
- Я? Это не я словила пулю, - он вытерла слезы. - Я в порядке, Рома. Все хорошо.
Ага. О том, что все хорошо либо будет хорошо он слышал по сто раз на день. Достало. Больше этого достало только ощущение собственной беспомощности. Валяется тут как инвалид какой-то, двинуться не может.
Пискнул долбанный кардиомонитор.
- Евгения, Роману нужен отдых, - рядом материализовалась медсестра.
- Ладно, - бледные губы девушки дрогнули в слабом подобие улыбки.
Яшин понял, что в лепешку расшибется, но сделает так, чтоб он снова улыбалась искренне. Радостно. Чтоб в глазах ее, темных, как ночь, снова плясали огоньки.
А потом Женя склонилась и поцеловала его в висок. На краткий, до боли краткий миг он ощутил тепло ее губ на коже.
- Я буду рядом, Рома. Отдыхай и ни о чем не волнуйся, - сказала Женя и вышла за дверь.
Евгения
- Женечка, так нельзя. Ты совсем себя извела, дочка. Заболеешь и что тогда? Роме ты тогда уж точно ничем не поможешь.
- Мам, я… Ничего я себя не извела. Я ем, сплю. Все хорошо, честное слово, - рассеянно отозвалась я.
Застегнула босоножки, бросила взгляд в зеркало. Благодаря легкому светлому платью и румянам на скулах выглядела я свежо. Практически. Ведь почти бессонные ночи и непроходящую сводящую с ума тревогу макияжем и шмотками не спрятать. Ну и пусть. В принципе мне было бы все равно, как я выгляжу. Но Ромин врач сказал, что скорее всего его сегодня уже переведут в палату, причем, конечно же, в отдельную, а это значит никакого лимита на посещения. И выглядеть нужно не как тощий призрак с огромными перепуганными глазами.
Сев за руль, я покатила по дороге. Утро, пробки. Можно бы, конечно, выехать чуть позже и потратить меньше времени на дорогу, но я не могла сидеть и ждать. Хотелось поскорее оказаться как можно ближе к Роме. В какой-то момент я почувствовала, что машина словно бы начала хромать. Нет! Ну, нет, только не это. Я ведь из тех водителей, которые ездят в сервис чтоб наполнить бачок стеклоомывателя. Что уж говорить о замене колеса.
Свернув с трассы, я остановилась. Вышла из машины. Ну, да, колесо… И вот что теперь? Папа и Вадик на работе, а это в на другом конце города. Да и у них пациенты…
Зайдя в Интернет стала искать какие-то сервисы, которые могут экстренно приехать и заменить колесо. Уже стала набирать номер телефона, как увидела, что рядом тормозит тачка Славы. Выйдя из нее, он подошел ко мне.
- Привет. Что, поломалась?
- Колесо спустило.
- Запаска в багажнике? - с деловым видом, он двинулся к багажнику, - О, отлично.
А потом я стояла и смотрела, как мужчина легко, ловко и быстро меняет мне колесо.
- Вот и все, - сказал он, загружая пострадавшее в багажник.
- Спасибо большое, что помог.
- Да не за что…
- Ну, я поеду, - обойдя его, я села на водительское.
- Жень, ну подожди, - он взялся за пассажирскую дверь. - Мне Лора рассказала, что случилось. Ты в порядке?
- Как видишь, да, - ответила я.
- Хорошо…
- Ага. Ну, пока, Слава.
Я потянула дверь к себе и он не препятствовал. Выехала на дорогу, двинулась дальше. В боковое зеркало видела, что мужчина все еще стоит у своей машины и смотрит мне вслед.
Вот и больница. Привычно поднявшись на этаж реанимации, я почти сразу столкнулась с Павлом Сергеевичем.
- О, Евгения, добрый день! - бодро улыбнулся он в усы, - А вам уже не сюда, а на четвертый. Как я и предполагал состояние Романа позволило перевести его в палату.
- Спасибо, - не сдержавшись, я обняла его.
- Это моя работа, - сказал он, когда я неловко отстранилась. - Ну, идите. Десятая палата.
Пулей взлетев по ступенькам,я принялась искать нужную палату. Та обнаружилась в конце коридора, прямо в паре шагов от балкона. Удобно, недалеко выходить воздухом подышать.
Надавив на ручку двери, осторожно приоткрыла ее, чтоб не разбудить, если спит. Рома полу лежал на койке, а перед ним в кресле сидел Виктор.
- О, привет, Женя, - сказал он, широко улыбнувшись. - А мы как раз о тебе говорили.
- Привет, ребята. Надеюсь, только хорошее?
- А то, - отозвался Рома, усаживаясь в кровати.
Он побледнел, на скулах заиграли желваки, а у меня внутри все сжалось. Ну вот зачем он?
- Ладно, мы все обсудили, - сказал Рома Вите.
- Да, - тот поднялся. - Давай, дядь, выздоравливай.
Они обменялись рукопожатием и, улыбнувшись мне, парень вышел. Я села на край койки. Стало как-то неловко. Последний наш разговор закончился мягко говоря…
- Я скучал, - медленно подняв руку, Рома взялся за мою.
Глаза защипало.
- Я тоже…
И внезапно меня пробило. Из глаз потоком брызнули слезы, дыхание перехватило.
- Жень…
- Я так испугалась за тебя, Рома! - прорыдала я, а он обнял меня здоровой рукой, прижался лбом к изгибу шеи.
Боясь сделать больно, я едва касаясь обхватила его с правой стороны, забралась пальцами в волосы на затылке.
- Все нормально. Я жив, видишь? - прошептал он.
Я смогла лишь дернуть головой. Ощущение, что вот он, живой, обнимает меня, наполняло счастьем, огромным, как Вселенная. И оно не помещалось внутри, требовало выхода.
- Я люблю тебя.
- Что? - он слегка отстранился и заглянул мне в глаза, - Повтори…
- Я люблю тебя, - прошептала я, теряясь в бездонной глубине его синего взгляда. - Люблю. И мне не важно, подходящий сейчас момент чтоб сказать это или нет. Потому, что его вообще могло не настать. А я так поздно это поняла…
Рома оборвал мой сбивчивый поток поцелуем. Прижался к моим губам, раскрыл их языком и проник им в рот. Я почувствовала, что кружится голова. Не дышала. Точнее нет, не так. Я дышала им. Дышала ощущением, что вот он живой и целует меня.
- Чтоб это узнать стоило схватить пулю, - прошептал он.
- Какой же ты дурак.
Рома лег обратно и притянул меня к своему боку.
- А раньше считала, что слишком умный.
- Когда это было?
- Ну, в школе…
- Тысячу лет назад.
- Такое чувство, что да. Тысячу, - сказал он и снова поцеловал меня.
Какое это счастье. Просто быть рядом. Чувствовать тепло, слышать голос, смотреть как меняются эмоции на его лице…
Как-то так вышло, что мы оба уснули. Вот так, на койке в объятиях друг-друга. А открыла глаза я от ощущения, что на меня смотрят. Ромина мама с улыбкой стояла в изножье кровати. Увидев, что я не сплю, приглашающим жестом махнула рукой и вышла в коридор. Осторожно выбравшись из Роминых объятий, я последовала за ней.
- Здравствуйте…
- Привет! Как он?
- Лучше.
- Да, могла бы и не спрашивать, - лукаво улыбнулась женщина. - Я вам поесть принесла. Ромка пусть спит пока, а ты приступай. Отказов я не принимаю. Скоро ветром уносить начнет.
Вздохнув, я послушно принялась за куриный супчик с ароматной свежеиспеченной булочкой. Пожалуй, впервые за эти дни я почувствовала, что и правда не против поесть. Пришло сообщение от Ромы с вопросом где я и мы с Майей Сергеевной зашли в палату. Она принялась охать и хлопотать, как любая мама, а Рома - терпеливо сносить заботу. Понимал же, насколько сильно она испугалась за него. Оставив их наедине, я привычно отзвонилась Але и Вадику и рассказала, что все в порядке.
Остаток дня мы с Ромой провели вместе. Смотрели комедию на ноутбуке, болтали о глупостях… Целовались. Не хотелось от него уезжать, но правила есть правила.
Вернувшись домой, я вырубилась едва прикоснувшись головой к подушке и проспала целых десять часов.
А утром, прихватив приготовленную диетическую еду, помчалась в больницу. Когда зашла в палату к Роме, увидела, что он бледный как смерть подпирает стену у койки.
- Привет!
- Ну, Ром, ну кто так делает, а? Тебе же еще нельзя вставать. А тем более делать это в одиночестве. Голова закружится, сознание потеряешь… Пол кафельный! Хочешь добавить к дыре в груди разбитую голову?
- Все нормально, - сказал он.
- Ага, - отставив пакет на тумбочку, я осторожно обняла парня за здоровое плечо.
- Да нормально я на ногах держусь, Жень! Я не инвалид.
- Угу, ты идиот. Я пюре сварила со сливками. И куриными тефтелями. Вкусно, закачаешься. Давай завтракать?
Фыркнув, он позволил помочь себе добраться до койки. Я пододвинула столик, красиво выставила на него еду.
- Ну как? - спросила, когда он отправил первую вилку в рот.
- Это ты сама или твоя мама? - поддел он.
- Эй, я умею готовить.
- Ладно, поверю на слово, - прищурился он.
А я сидела, смотрела как он ест, и чувствовала как радость окутывает меня. Согревает словно мягкое пуховое одеяло.
- Что смотришь?
Я качнула головой.
- Я люблю тебя.
- А как я-то тебя. Всю жизнь, Женя.
Глава 24
В пятницу Рома в приказном порядке отправил меня в середине дня домой отдыхать и в целом попросил, чтоб я переставала “носиться с ним”. Не хотелось расставаться ни на одну лишнюю минуточку, однако я уже достаточно пришла в себя чтоб понимать - в моем присутствии Рома изо всех сил пытается изображать, что он уже в порядке, а когда это не получается и приходится принимать мою помощь - страдает его долбанное мужское самолюбие. Хочешь не хочешь, а с этим надо считаться. Да и в целом как ни крути, а нужно было возвращаться к работе. Сбережения не безграничны да и поскольку не сложился обмен опытом со Стамбулом, папина клиника осталась без одного врача и получалось, что я его подводила.
У вот в субботу утром я уже была в клинике. Казалось, с момента моего ухода из нее прошло несколько лет, а не чуть больше недели. Я чувствовала, что рада вернуться. Весь день я занималась созвонами и переписками со своими пациентами, с целью сообщить, что возобновляю работу, освободив от этой работы администратора,. Было приятно, что очень многие были очевидно рады этой новости и забронировали время на следующей неделе для приема.
Вечером, закончив работу, я поехала к Роме. Утром я созванивалась с врачом и в целом в течение дня переписывалась с Ромой, а потому тревоги не было. Одно только предвкушение скорой встречи.
Я ловила себя на мысли, что ни по кому не тосковала настолько сильно. Включая Славу, да. И это было странно.
Приближаясь к палате, я увидела, как из нее выходит какой-то незнакомый мужчина средних лет. Следом за ним Татьяна. Родители Полины… от понимания этого меня бросило в жар.
- Евгения! - окликнула меня женщина когда я, ускорив шаг, обходила их. - Можно с вами…
- Да хватит тебе, не унижайся, - дернул ее за руку муж.
- Нам не о чем говорить, - отозвалась я, и зашла в палату.
Лихорадочно скользнула взглядом по Роме. Он был бледен, на скулах играли желваки, а губы были сжаты в тонкую линию. Но при виде меня лицо парня смягчилось.
- Привет! - приблизившись к койке, я склонилась и поцеловала парня в губы.
Рома удержал меня за затылок и углубил поцелуй. Было очень радостно от ощущения силы в его руке и что она больше не дрожала от такого напряжения, как это было раньше.
- Я скучал по тебе.
- То скучаешь, а то прогоняешь - определись, - поддела я и остородно прильнула к его здоровому плечу, улегшись на бок на край койки.
- Я не прогоняю, Женя. Я не хочу, чтоб ты…
- Да-да, я помню, - я закатила глаза.
- Насколько я понимаю, с родителями Полины ты пересеклась, - сказал он. - И наверняка в курсе дела.
Я кивнула.
- Женя, как ты знаешь, любое дело можно развернуть по-разному. И результат тоже будет разный. Я не буду делать так, чтоб она получила по-максимуму, но и спускать дело на тормозах тоже. И все сделаю для того, чтоб этот человек не был опасен для тебя.
- Для меня? Разве во мне дело, Рома? Она чуть тебя не убила! - по всему телу прошла дрожь от воспоминаний.
Живых, словно наяву. Рома на мои руках истекает кровью. Отключается. Вадик качает, а я из последних сил зажимаю руками рану и…
Я качнула головой.
- Не я был ее целью, а ты.
Я почувствовала, как он невольно вздрогнул. Тоже было что вспомнить. Мы оба долго еще будем вспоминать… Никогда не забудем.
- Ни о чем не волнуйся, слышишь? Ты уже можешь забыть о Полине. С ней вопрос можно считать закрытым.
Можно. Ага.
Я глубоко вздохнула. Хотелось еще о многом спросить, но я не стала. Понимала, насколько тяжело дался Роме разговор и не хотела делать хуже.
- Идем воздухом подышим?
Врач разрешил ему вставать, более того настаивал на том, чтоб Рома не валялся целыми днями, но велел все делать постепенно и не тратить силы.
Стиснув зубы, я сползла с койки и смотрела, как Рома делает то же самое, не пытаясь ему помогать, но готовясь в любой момент поддержать. Он обнял меня за плечи здоровой рукой, не опираясь, но хотя бы невольно давая возможность, если что, подстраховать.
Мы медленно вышли из палаты и направились на балкон. День был жаркий, но сейчас уже начинало веять прохладой.
- Скучаю по улице, просто капец, - сказал Рома, глядя на город.
- Ну, мы бы могли прогуляться, - выпалила я, - Но на коляску ты не согласишься…
- Еще чего, - рыкнул он и качнулся.
- Та-ак, я тебя держу, - уперевшись понадежнее ногами в пол, сказала я. - Медленно вздохни…
Вместо этого Рома выругался.
- Сколько уже можно…
- Да-да, это просто капец как долго - девятый день после проникающего огнестрельного ранения в грудную клетку, - пробормотала я.
- Достало…
К счастью, побелевшее было лицо стало потихоньку приобретать более нормальный оттенок. Я обнимала парня, максимально поддерживая.
- Ладно, давай вернемся в палату, - недовольно бросил он.
А когда мы с горем пополам это сделали сказал:
- Жень, ты езжай домой. Я спать буду.
- Ладно.
Глубоко вздохнув, я поцеловала его в щеку и вышла за дверь. На душе стало погано. Мало того, что Роме приходится страдать от боли, так еще и от морального дискомфорта. И все из-за этой идиотки, которую он все равно пожалел. Я бы на его месте сделала все для того, чтоб она провела в тюрьме столько, сколько возможно по закону.
*******
Утром в воскресенье мне позвонила Лора и сообщила, что умер их дедушка Владлен Афанасивевич. Похороны будут во вторник и смогу ли я… Ведь и ему было бы приятно, чтоб я пришла, как и Катерине Владленовне, моей бывшей свекрови. Ведь я навсегда останусь частью семьи…
Конечно же, я могла. Мы были в хороших отношениях и я хотела с ним попрощаться и поддержать Лору и бывшую свекровь. Мысль о том, что там будет и Слава, и скорее всего Инесса, блестнула где-то на краю сознания и угасла. Я почувствовала, что мне все равно. Вообще. Единственное, что меня беспокоило - это состояние Ромы.
Он был немногословен и холоден и всем своим видом давал понять, что не хочет моего присутствия. Майя Сергеевна говорила, чтоб я не обижалась и что дело в его состоянии, а не во мне. Я это знала и, конечно, не думала обижаться. Но хотела быть рядом и поддерживать.
Утром во вторник мы - я, Лора и Вадик, выехали рано. Поселок, в котором жил Владлен Афанасиевич находился в области, в двух часах езды. Было грустно осознавать, что этого доброго мужчины больше нет с нами. И в то же время грусть эта была светлой, ведь он прожил долгую жизнь - девяносто пять лет - оставаясь в светлом уме и хорошем для этого возраста здоровье.
После церемонии мы все пошли на поминки в его дом. Светлый и аккуратный, он был таким, как и его почивший хозяин. Народу было много. Большую часть из них я, конечно же, не знала. Помогая Катерине Владленовне накрывать на стол, мы с Лорой бегали взад и вперед. Инесса не присоединилась. Со скучающим видом она копалась в телефоне, а Слава мялся неподалеку то и дело поглядывая на меня.
Мельком я отметила, что он выглядит так, словно выпивает и делает это не первый день. Не все так радужно с Инессой или беда с бизнесом?
Возникшая мысль не вызывала злорадства. Мне и правда было все равно.
Когда первые речи были сказаны, а блюда съедены, все сделали перерыв на покурить и подышать воздухом.
Я села на скамейку в тени и стала проверять телефон. Там было пара сообщений от Ромы.
RomanYashin:”Привет! Мама сказала, ты поехала на похороны. Напиши, как дела.”
RomanYashin:”Как там Слава?”
Последнее вызвало невольную улыбку. Уж пусть лучше ревнует, чем замыкается в себе.
EvgeniyaKarpenko:”Привет, милый! Славу о делах не спрашивала, а у меня все нормально. Скоро уже с Лорой и Вадиком поедем обратно. Может даже заеду к тебе вечером”.
RomanYashin:”Не заезжай, устанешь с дороги.”
Ну и все. Просто супер.
Я уже собралась написать все, что я обо всем этом думаю, как увидела, что ко мне идет Слава.
- Вот, куда ты сбежала, - сказал он с улыбкой.
- Почему это сбежала? Вышла подышать воздухом, - я пожала плечами.
- Как твои дела?
- Отлично, Слава. Очень мило, что ты интересуешься. А твои?
- Слушай, если тебе нужна моя помощь, ты всегда можешь о ней попросить и ты это знаешь. Но ты этого не сделала. Так что не надо устраивать все так, будто я в чем-то виноват.
- Слав, чем ты можешь мне помочь? Точнее, что ты можешь такого, чего не может мой парень, отец и брат?
- Парень, - он усмехнулся. - Значит все это правда?
- Тебя это не касается.
- Это для меня показуха, да?
Я чуть не задохнулась от такой наглости и цинизма.
- Славочка, дорогой. Вдруг ты не знал, эта планета не вертится вокруг тебя. Все, что было у меня к тебе уже давно прошло. Единственное, что нас связывает - это деньги, которые ты мне должен. Кстати, как продвигается продажа квартиры?
- Покупатель уже найден. В конце недели, все хорошо, должны оформить документы… - Вот, - я встала на ноги. - С этого-то и надо было начинать, Слава. Надеюсь, в скором времени этот вопрос будет решен.
- Кстати, вдруг ты не заметила, я апелляцию-то не подавал. Хотя мог бы.
- Так подал бы, Слава. Нечего было расстраивать Инессу тем, что она поимеет с тебя меньше денег, чем могла бы.
Сказав это, я сделала пару шагов, обходя мужчину. А он вдруг удержал за руку.
- Ты плохо притворяешься, что тебе плевать на меня, Женя, - сказал он. - Очень и очень плохо.
Я выдернула руку.
- Думай как хочешь, - сказала я и ушла в дом.
Глава 25
Роман
- Роман, учтите пожалуйста, что я согласился выписать вас, так сказать, в качестве очень большого аванса, - назидательно говорил Павел Сергеевич.
- Вы же сами сказали, что я здоров, - нетерпеливо отозвался Яшин. - Да и восемнадцать дней уже здесь валяюсь. Куда дольше-то?
- Я сказал, что если все так пойдет и дальше, то вы сможете жить жизнью абсолютно здорового человека, - поправил хирург. - А для этого вы должны беречь себя, больше отдыхать. Делать гимнастику…
- Да помню, помню, - перебил парень, - Павел Сергеевич, спасибо вам большое. Спасибо за мою жизнь.
- “Спасибо” - это ни о чем, молодой человек. Не испаскудьте мне всю работу, пожалуйста.