Глава 16

Артём выходит из соседней комнаты и протягивает руку за телефоном, но тут же замечает у меня бейдж.

Он останавливается.

Его взгляд на мгновение задерживается на пластиковой карточке, затем медленно поднимается к моему лицу. И по тому, как меняется его выражение, я понимаю: никакой ошибки здесь нет. Он прекрасно знает, что именно я держу в руках.

Телефон продолжает звонить, но теперь этот звук кажется неуместным и раздражающим.

Артём ведёт себя спокойно. Он не вырывает у меня телефон, не пытается обвинить меня в том, я вытащила не то, что нужно.

Он уверенно смотрит мне в глаза, словно готов признать свою подлость.

— То есть это вы, господин Волков Артём Викторович... — произношу я наконец громко выдыхая.

— Нина…

— Вы Волков. Тот самый… Как там… капризный заказчик, с которым ни один дизайнер сработаться не может.

— Ну, как показала жизнь: с вами мы сработались и причём отлично... — вижу, что он пытается разрядить обстановку шуткой, но мне не хочется улыбаться.

Потому что я на самом деле чувствую себя обманутой.

Я перевожу взгляд с бейджа на Артёма и обратно, и пока всё равно не могу сложить всё в единую картину.

Я знаю его компанию, я читала о нём, когда мы только начали работать. Я прочитала о нём много лестного. Но и много того, отчего любой человек, который планирует с ним работать, напряжётся.

Это довольно суровый человек, а ещё жёсткий и принципиальный.

Но это не всё. Ещё он требовательный, резкий и непредсказуемый.

Человек, способный отказаться от почти готового проекта из-за незначительной детали. Руководитель, с которым сложно договориться и практически невозможно спорить.

Но тот, с кем я работала эти недели был совершенно другой.

Я общалась с тем, что не давил, не заявлял свои права на идеи, спокойно обсуждал со мной материалы, спорил из-за оттенков.

А ещё вёл себя не как высокомерный миллионер, а как самый обычный мужчина, который помогал передвигать коробки, кипятил для меня чай и спокойно выслушивал мои замечания.

Я смотрю на него и продолжаю сжимать бейдж настолько крепко, что пластиковые края впиваются в пальцы.

— Ответьте, — говорю я, протягивая ему телефон.

Артём принимает его, смотрит на экран и отклоняет вызов.

— Вы же ждали важный звонок.

— Теперь он уже не важен.

— Ну раз не важен, тогда вы, может, объясните мне, что всё это значит? — спрашиваю я, возвращая ему бейдж.

— Конечно. Я же не идиот, чтобы притворяться и делать вид, что это маленькое недоразумение.

— Маленькое? — усмехаюсь. — Это огромное недоразумение! И я жду ваших объяснений! Я, конечно, не понимаю такой дурацкой шутки, но… Если вы хотели посмеяться надо мной, могли придумать что-нибудь менее унизительное.

— Я не смеялся над вами. И совершенно точно не унижал.

— Правда? А как ещё это назвать? Вы представились обычным сотрудником Волкова! Прорабом.

— Я назвал вам своё имя.

— Только имя! — голос невольно становится громче. — Вы ни разу не сказали, что являетесь тем самым Волковым. Более того, вы прекрасно видели, за кого я вас принимаю, и не торопились исправлять мою ошибку.

— Да, не торопился.

Его спокойствие раздражает почти физически.

— И после этого вы утверждаете, что не обманывали меня?

— Согласен. В данном случае я действительно намеренно не стал вас переубеждать.

— Какая удивительная честность! — усмехаюсь. — Жаль, что она появилась только после того, как ваш бейдж случайно выпал из кармана. А если бы не выпал? Продолжали бы потешаться над моей неосведомлённостью? Кстати, с ваших интервью нет ни одного вашего фото. Почему?

— Я не фотогеничен. Нина, я собирался всё рассказать.

— Когда? После окончания ремонта? Или на торжественном открытии, когда вышли бы к гостям и представились генеральным директором?

— Намного раньше.

— Разумеется.

Я отворачиваюсь, пытаясь успокоиться, но взгляд падает на коробки с плиткой, разложенные инструменты и две кружки на столе.

Ещё несколько минут назад мне было здесь почти уютно. Теперь всё вокруг кажется частью нелепого спектакля, в котором одна я не знала своей роли.

Артём делает шаг в мою сторону.

— Прошу, не подходите ко мне… Я сейчас не в том настроении, чтобы вести беседы. Вы сказали главное и мне этого достаточно.

— Я не сказал вам почти ничего. Но если вы сбежите, не поговорив со мной, боюсь, вы сделаете неверные выводы обо мне.

— Да какая разница, какие выводы у меня о вас будут? — последние слова Волкова действительно удивляют меня.

Неужели для такого человека, как Артём имеет значение, что я буду о нём думать?

— Нина… Прекратите. Я понимаю вашу обиду, но остановитесь, не рассуждайте больше, — в голосе Волкова впервые появляются жёсткие нотки.

Вероятно, именно так и разговаривает тот самый Волков Артём Викторович, о котором мне рассказывали.

— Хорошо, говорите, — да, наверное, он прав. Я на самом деле так возмущена, что не замечаю за собой, как становлюсь несдержанной.

— В нашу первую встречу вы решили, что я контролирую здесь строительные работы. Я не стал вас поправлять. Не скрою, сначала меня позабавило, что вы не знаете, кто я. А потом… потом я понял, что так будет лучше.

— Для кого?

— Для нас обоих.

— За меня решать не нужно.

— Возможно. Но если бы вы сразу узнали, кто я, то вели бы себя совершенно иначе.

— С чего вы взяли?

— Потому что я видел встречаю это не в первый раз. Я так устал от того, что передо мной… семенят и заискивают. Я не люблю этого. А те дизайнеры, которые были до вас, только и делали, что смотрели мне в рот и готовы были аплодировать любой чуши, которую я скажу. И я ведь говорил!

— Например?

— Например... Я предлагал сделать зеркальный потолок в спальне.

Когда он говорит такие вещи, я впадаю в ступор. Несколько секунд просто смотрю на Артёма, пытаясь понять, шутит он или действительно произносит это с абсолютно серьёзно.

— А вы правда этого хотели? — наконец спрашиваю я. — Вам так было бы… комфортно?

— Нет. Это когда тебе лет двадцать и ты хочешь… развлечься, тогда да. Возможно. Но мне пятьдесят, Нина. Какой зеркальный потолок?

— Но дизайнеры…

— Да, дизайнеры, прекрасно понимая, что перед ними сам генеральный директор Волков, только согласно кивали и уверяли, что идея великолепная.

Я открываю рот, чтобы ответить, но слова куда-то исчезают, потому что моя бурная фантазия продолжает рисовать зеркальный потолок в спальне Волкова…