Глава 8

Несколько минут мы стоим в тишине коридора, и воздух вокруг словно искрит от напряжения.

Я чувствую, как сердце колотится в груди, но стараюсь не выдавать волнения.

Взгляд мой скользит к Вере, и я вижу, что она тоже нервничает.

Девушка улыбается, но её волнение всё равно так или иначе проскальзывает в том, как она несколько раз поправляет волосы, пиджак.

Догадываюсь: такое дело впервые в её практике.

— Как бы ни сложилась ситуация, мы ещё повоюем. Я обещаю: вы останетесь в плюсе.

— Я хочу остаться не просто в плюсе, я хочу задеть его эго. Для меня это стало куда важнее, — говорю Вере честно.

— Наверное, удивляетесь на саму себя, как такое стало возможным? — догадывается адвокатесса.

— Да, а вы откуда знаете? Как я могу предположить — по собственному опыту?

Она не успевает мне ответить, когда дверь кабинета открывается, и адвокат Андрея выглядывает в коридор.

Он приглашает нас обратно и снова показывает на те места, где мы только что сидели.

— Заходите, мы готовы обсудить условия.

Мы входим, и я сразу замечаю перемену в поведении этого предателя.

Гурьев теперь сидит не так вальяжно, как в начале встречи. Его спина напряжена, плечи сведены, а пальцы крепко сжимают ручку.

Он напряжён. Очень!

Я сажусь напротив, и его взгляд на мгновение встречается с моим. Теперь он острый и колючий.

Я обману, если скажу, что моё волнение менее сильное, чем его. Мы ведь с ним впервые в жизни по разные стороны баррикад.

Решение, которого я жду, пожалуй, самое ожидаемое по сравнению со всеми остальными. И конечно, я очень надеюсь, что оно будет в мою пользу.

— Мы готовы подписать ту формулировку, которую вы хотите. — Я стараюсь не показать, насколько я счастлива от произнесённых слов адвоката. — Но

— Без «но», — резко отрезаю я. Не хочу больше давать возможность думать, и уж тем более сомневаться! Андей думает, что обхитрил меня, и мне важно, чтобы так и оставалось. — Мы сможем сделать это сейчас?

— Почему нет. Поправить формулировки пару минут.

Адвокат быстро набирает текст и отправляет его на печать. Затем протягивает лист бумаги мне, а следом просит прочитать моего представителя.

Удостоверившись в том, что все подписали это соглашение, мы с Верой встаём и не прощаясь, торопимся выйти из кабинета.

— Подождите, а как же соглашение, — подскакивает с места адвокат и сам Андрей. Мужчины совершенно точно не понимают нашего поведения.

— В суде! — Машет Вера бумагой, даже не поворачиваясь к ним. — Встретимся там через две недели и закроем вопрос окончательно.

Мы выходим из здания, и я, сама того не ожидая, обнимаю Веру. Эмоции бьют через край, и сопротивляться им я не намерена.

— Теперь совершенно точно всё будет хорошо! — улыбается девушка.

— Да. Так и должно быть. Это...

— Честно! — сама заканчивает моя адвокатесса.

Мы прощаемся с ней на парковке, и я достаю телефон.

— Привет, — набираю Марку, садясь в машину.

— Наконец-то! Я жду твоего звонка! Как всё прошло?

— Как мне хотелось.

— Дай догадаюсь: твой муженёк наверняка угрожал тебе чем-нибудь?

— Как ты узнал? — не скрываю, что удивлена его предположением.

— Говорю же: угадал! Мне твой Андрей никогда не нравился.

— Марк, он же не сможет ничего сделать с деньгами? — и всё-таки задаю ему вопрос, который интересует меня больше всего.

— Нет, Нинок, не сможет. Банк запретит ему любые операции, только он об этом пока не знает. Андрей, скорее всего, сегодня же приедет за деньгами, но получит отказ. Запрос от твоей Веры и документы о том, что вы подали заявление о расторжении брака уже пришёл в центральный офис банка. Так что, живи спокойно до судебного заседания. А после него живи счастливо.

Друг говорит мне те слова, которые мне очень хочется слышать.

Когда Андрей уходил от меня, я как любая нормальная женщина была растеряна и разбита. Но теперь я парю.

Даже несмотря на то, что судьёй ещё не принято окончательное решение, я всё равно радуюсь своему будущему.

Что-то подсказывает мне, что я стану намного счастливее, чем была.

— Ты приедешь на судебное заседание?

— Если я тебе нужен, конечно.

Улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается тёплая волна благодарности. Мы с Марком редко встречаемся, но даже несмотря на это стараемся сохранять дружеские отношения.

Вот и сейчас он очень сильно мне помог.

— Конечно, нужен, — отвечаю уверенно. — Я всё равно волнуюсь. Вдруг что-то пойдёт не так.

— Всё будет нормально! Закон на твоей стороне! — Марк неожиданно выдерживает паузу, а потом начинает говорить серьёзно. — Нина, если у тебя появятся сомнения, или твой муж неожиданно захочет закинуть их в твою голову, повторяй себе как мантру: ты всё делаешь правильно! Андрей сам себя подставил, и теперь ему придётся жить с последствиями своего обмана.

Я киваю, соглашаясь с ним даже несмотря на то, что он меня не видит.

Две недели пролетают незаметно. Именно в суде я снова встречаю своего мужа.

Я была уверена, что место Гурьева придёт адвокат, но ошиблась.

Андрей, вероятно, думает, что ещё сможет спасти ситуацию. А я точно знаю, что нет.

— Нина, пойдём, поговорим, — без всякого стеснения берёт меня под локоть и тащит за собой.

— Отпусти меня, — вырываю руку.

— Не бунтуй! Успокойся! — шипит на меня.

Я чувствую, как в его голосе слышится отчаяние, смешанное с привычной властностью. Он стоит слишком близко, его глаза сверкают, и я понимаю, что он растерян.

— Я спокойна. А вот ты не очень.

— Как ты посмела лезть своим носом, куда тебя не просят?

— О чём ты? — делаю круглые глаза, притворяясь, что не понимаю, о чём речь.

— Не строй из себя дуру! Мы оба знаем, о чём я говорю! Эти деньги, к которым ты тянешь свои руки, тебя никак не касаются.

Я открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент из-за угла появляется Марк.

— Добрый день, — его голливудская улыбка освещает коридор. — Нинок, дорогая, я рад тебя видеть!

Марк всем своим видом показывает свою уверенность, а мне остаётся только улыбаться, наблюдая за его поведением.

Он, как всегда — лёгок в своих движении, общении, поступках. И мне это в нём безусловно очень нравится.

Моему мужу, кстати, этой лёгкости не хватает.

Андрей, увидев, как общается со мной друг, замирает.

— Кто это? — спрашивает он низким голосом, в котором уже чувствуется ревность и недовольство.

— Друг, — поджимаю плечами, не обманывая.

— Друг? С каких пор у тебя в друзьях мужики? — Я вижу, как Гурьев смотрит на Марка в упор, словно оценивает опасность этого незнакомца.

— С давних. Настолько, что тебя в том времени даже рядом не было.

— А точнее! Кто это?

— Добрый волшебник, — вырывается из меня шутка, но Андрею она не кажется забавной.