«Моя ответственность»
Талия
- …Мы целовались.
Прикрываю глаза, когда слышу на том конце трубки тихий смех моей Таньки. Да, действительно. Тут только смеяться и остается…
Поддерживаю, касаясь лба. Сказать бы, что он горячий, потому что я тут решила вспомнить прошлое и приготовить борщ? Но нет. Это не из-за высоких температур моего варева. Это потому, что я из головы не могу выбросить этот момент.
Наш момент.
Как будто из прошлого…
Дура я, конечно. Надо было ему по роже заехать в этом проклятущем магазине, послушать свою шипящую язву внутри и заехать! А потом гордо уйти, как она мне советовала. Орала эта часть меня знатно, конечно…
ТЫ ЕМУ ПОВЕРИЛА?! ГОСПОДИ, НИЧЕГО БОЛЕЕ ТУПОГО НЕ СЛЫШАЛА В ЖИЗНИ! ОН ПО-ЛЮБОМУ КУПИЛ ЭТОТ ТУПОЙ ВЕНИК НЕ ТЕБЕ, А ТЫ…
А я дура.
Не знаю, как объяснить. Просто вдруг накатило, и я вот такая вот…тупица. Поддалась на его чары и глаза его огромные, в которых как будто бы нет ни грамма лжи…
Тупость, разумеется, дикая. Петрову веры нет, а тем более его глазам. Они часто врут. Они часто путают. Крутят тебе, тобой, обстоятельствами, как им угодно — они это могут. В его глазах очень просто затеряться…
- Ну…не скажу, что я сильно удивлена.
- Я не…
- Да брось, Лия. Я когда его увидела, так и думала, что будет горячо.
- Что?! Не было ничего, кроме…
Осексаюсь, потому что…мне бы хотелось, чтобы было. За эти мысли я себя дико ненавижу, конечно, но опять же. Мне как будто током обдало все и сразу! Сцена, ощущение триумфа, огонь. Он…
Словно не было ничего.
Никита бывал на всех моих выступлениях, кроме тех, на которых не мог быть физически. И то. Если это было важное выступление, Петров вполне мог провернуть какой-нибудь красивый, широкий жест, типа прыгнуть в самолет и все равно оказаться в зале.
Чтобы я не была одна.
Чтобы не боялась…
Однажды я ему ляпнула, что рядом с ним мне никогда не бывает страшно. Он запомнил. Запомнил, чтобы каждый раз быть рядом и разрушать страх и волнение своей мощной энергетикой…Никита сидел в зале, а будто бы был рядом со мной, обнимая за плечи и нашептывая на ухо: ты справишься, ты справишься, ты справишься.
Каждый раз я справлялась.
Шумно выдыхаю, опираюсь на кухонный гарнитур, а потом бросаю взгляд на огромный букет роз. Эти я забрала из цветочного, второй, который вытащила из машины, стоит в моей спальне…
- Это ничего не значит.
Не знаю, кому я говорю: себе или ей? Кажется, что больше себе. Таня обещала мне без осуждений, и я знаю, что осуждать она действительно не будет, хотя мы, женщины, скоры на расправу. Нас же хлебом не корми, дай про кого-нибудь посплетничать, но она? Не станет. Сплетни любит, разумеется, но не в мою сторону. Тем более, по такой острой теме, как мой брак, мой муж и наши отношения.
Таня возвращает мой вздох.
- Ты мне это говоришь?
Или себе?
Она не договаривает, но я это слышу.
Не знаю, Танюх. Все-таки, скорее всего, себе…
- Хочешь поржать?
- М? - да, хочу! Лишь бы не думать…
- Он на коленях собирался выпрашивать разрешения пройти.
- Чего?!
Какой бред.
Издаю смешок и сдуваю прядку волос с лица. Никита?! На колени?! Он не такой мужчина. Дурной, конечно, но гордый. На колени он вставал только в нескольких случаях: первый — чтобы сделать мне предложение. Второй — чтобы сделать мне приятно.
Краснею моментально, когда вспоминаю его макушку между своих бедер. Ногти царапаются по кухонному гарнитуру.
Ой, боже…
От порочных картинок перед глазами хочется избавиться побыстрее, а с другой стороны, как это сделать? У меня слишком давно не было мужчины, чтобы это было так просто.
- Думаешь, я тебе врать буду? Ха! Нет, и еще раз нет! Реально собирался бухнуться посреди улицы. Псих! Ты в курсе? Вышла замуж за психопата…
Улыбаюсь совершенно неуместно: широко и глупо.
Приятно.
Это в любом случае приятно: сколько ни прогоняй его, он здесь. Наверно, не просто так стучится в закрытые двери? Значит, ему важно. Так? Или я просто пытаюсь оправдать свои тупейшие порывы?
Тихо цыкаю, когда слегка отвожу телефон от уха. Третий раз подряд мне звонит незнакомый номер, притом делает это очень настойчиво. Да чтоб тебя!
- Слушай, мне кто-то звонит уже третий раз. Наверно, важное что-то.
- Или мошенники.
- Ха!
- Я не шучу. Не называй никакие коды и не сливай никакие данные. А! И еще. Если это какой-то из ментовки, шли его…
- Все, Таня! Господи! Ты читаешь слишком много новостей в интернете…
- Это важно! В опасное время живем! Кошма-ар!
Усмехаюсь и мотаю головой.
- Перезвоню.
Отключаю подругу, потом снова тяну за ползунок. Я редко беру незнакомые номера, в словах Таньки есть доля правды: в опасное время живем все-таки. Слышала, что эти черти настолько умные (наверно, больше ловкие и изворотливые) и обмануть могут, как чихнуть. Нужно быть осторожной в любом случае, самонадеянность тут ни к чему. Лучше перебдеть.
Но! Мошенники редко звонят несколько раз подряд. И совсем сомнительно, что будут ждать до талого. Мой незнакомец ждет каждый раз.
Хм, кто же это может быть?
На мгновение я ловлю какой-то страх. Мне не понравилось, как мы с Ником вчера расстались. Он моментально изменился в лице, стал неловким и нервным. Что если…
Боже, прекрати. Это уже клиника. Хватит.
- Да?
- Это Талия Петрова?
Вскидываю брови.
- Допустим.
- Вас беспокоят из первой больницы. Вы знакомы с Никитой…
У меня внутри все падает и бьется моментально.
- ЧТО С НИМ?!
Не замечаю, как хватаюсь за столешницу и цепляюсь за нее ногтями. Сердце в груди долбит — страх. Мир вокруг погружается в пульсацию моего собственного пульса…
- Его доставили с подозрением на сердечный приступ…
Для меня больше ничего не имеет значения. Я снова перебиваю тетку на том конце провода, выясняю адрес, а через десять минут уже мчусь по Москве. Утро. Рано. Таня только закончила в клубе, я не могла заснуть, и вот…борщ, разговоры о мужчинах, а теперь больница.
Потрясающе. Как будто я снова в юности…
Бегу по узкому коридору больницы в легком, шелковом халатике. Я не успела одеться, а если честно, совсем об этом не думала. Хорошо, что мода сейчас странная. Я на шпильках и в пижаме, которая сейчас вполне может сойти за популярный костюмчик свободного кроя. Короче, почти леди. Только волосы назад и взгляд безумный…
Влетаю в палату и тяжело дышу. Никита тут же вздрагивает и резко садится на койке. Странный…на вид вроде бы жив и здоров, только вокруг губ красное, ну и глаза припухшие какие-то.
- Господи…
- Талия? - растерянно спрашивает, а я наклоняюсь вперед и упираюсь руками в колени.
- Господи…
Повторяю, как заведенная. Живой…придурок. Живой! Я пока мчалась, как в задницу ужаленная, столько всего передумала. Успела разрыдаться, представляя, как буду выбирать ему гроб…прости, господи. Потом наорала на себя же мысленно, что думаю сразу о таком! И снова в слезы, когда мне показалось, что я больше никогда его не увижу…
Подхожу к кровати, сразу обнимаю его.
Пищат мониторы.
- Ты жив…
- Ну…да? - он кладет руку мне на поясницу, и если бы не это, то обязательно почесал бы свой затылок.
По интонации слышу.
- Прости?
- Дурак! - шлепаю его по груди, но до меня тут же доходит, что вряд ли так можно.
Идиотка! У него же было подозрение на сердечный приступ…
Смотрю на грудь. Стараюсь будто бы увидеть сердце, узнать, что с ним не так? И как оно посмело меня напугать до черных точек перед глазами?
- Что ты здесь делаешь?
Резко поднимаю глаза.
- Ты нормальный задавать такие вопросы?!
- Ну…я…в смысле…как ты узнала?
- Мне позвонили!
- Но я не давал твой номер.
- Он в твоей карте записан, Никита! Ты уже лежал в этой больнице, ты забыл?!
Господи, а вдруг у него что-то с головой? В смысле, не как обычно, а в плане каких-то там последствий…
Прищуриваюсь и аккуратно спрашиваешь.
- Ник, ты как? Нормально?
Он хмурится.
- Да, что за вопросы?
- Какое у меня отчество?
Встряхивает башкой, как будто это я тут идиотка.
- У тебя нет отчества! Что за...
- Слава богу, мозг работает нормально.
- А с чего…так, что происходит!?
- Мне сказали, что у тебя подозрения на сердечный приступ!
- Чего?!
- А нет?
- Нет, конечно! Я свой мотор проверяю каждые полгода, ау! - он пару раз стучит себе по груди ладонью, - Я, вообще-то, серьезным спортом занимаюсь.
- Ничего не понимаю…почему тогда ты в больнице?!
Запал пропадает моментально. Никита как-то странно сжимается, отводит глаза и бурчит:
- У меня была аллергическая реакция.
- Ал…у тебя нет аллергии! Ни на что!
- Ну…кажется, на что-то все-таки есть.
Петров продолжает нервничать. Что происходит?! Что он уже натворил?! Что сожрал?! Я...
Я собираюсь выяснить, и как раз в этот момент за спиной хлопает дверь. Ага! Врач! Поворачиваюсь и открываю рот, чтобы задать интригующий вопрос. Ну, или сто миллионов таких вопросов, но застываю.
На пороге стоит не врач.
Настюша. Сука и дизайнер гребаных трусов…
Вот это меня подкинуло. Вот это меня прошибло…
Я всем телом чувствую густой поток боли, как будто бы меня на пару долгих секунд, которые по ощущениям длятся вечность, парализовало и накрыло волной.
Я прихожу в себя, когда она приходит в себя и изгибает свои пухлые губы в ядовитой насмешке. Медленно перевожу взгляд на Никиту. Он застыл. Распахнул свои коровьи глазищи и смотрит на меня. Даже не дышит…
Ну, ты и сука…
Поджимаю губы. Говорить что? Устроить скандал? Какой в этом смысл? Он же еще тогда предупредил, что у него страсть и все такое. А я так бежала от его «перетерпи», что оказалось именно в этом моменте.
Вот так бывает…
Хмыкаю, отрываюсь от кровати. Не собираюсь ничего устраивать. Это просто еще один плюсик к карме нашего развода. Вот и все. А тянула зачем? Потому что дура…
- Нет, стой! - Никита хватает меня за руку, но я рвусь и обжигающе холодно цежу.
- Убери руки.
- Я все объясню.
- Засунь свое объяснение…
- Все СОВСЕМ не так, как ты думаешь!
- Ха! - подает голос эта сука, - Не так, а как? Ты разве не приехал ко мне среди ночи…
- Рот закрой! - рявкает Петров, бросив на нее взгляд.
Потом смотрит на меня и тихо повторяет.
- Ли, клянусь. Это не то, что ты могла бы подумать…
- Мне неинтересно.
- Ли, прошу…
- Ты приехал ко мне! - снова вступают говорящие трусы на ножках, - Ко мне домой! Это ты! Я тебя даже не звала, ты сам мне позвонил и…
- Да завали ты нахуй! - орет он, подтягивает меня ближе, будто пытается спрятать от своей суки.
Чего прятать-то?! Она меня взглядом не испепелит, пусть и пытается. Мне уже плевать. Она уже все сделала…
- … Я приехал не ради тебя!
- О господи! Тебе самому не надоело…
- Мне пиздец, как надоело! Говорить! Одно! И! То! Же!
- Я…
Настя открывает рот, но ее перебивает очередной посетитель. По длинному, белому халату сразу вычисляю в нем дядю-доктора, который заходит, уставившись в папку, но стоит ему поднять глаза, как он замирает.
Оценивающе смотрит на Настю, потом на меня, потом на Никиту. Вскидывает брови.
- Много у вас народа, господин Петров.
- Нормально, если лишних убрать.
- М. Интересно…
Добрый дядя-доктор сначала смотрит на меня. Точнее, как отчаянно Петров сжимает мою руку и тянет на себя. Потом переводит взгляд на Настю и заключает: лишняя здесь по факту только одна.
- Девушка, полагаю…
- И это я лишняя?! Я?! - начинает визжать, краснеет и резко переводит взгляд на Никиту, - Это я была с тобой, когда ты, сука, давиться начал! Это я вызвала скорую…
- В противном случае вас могли бы привлечь к ответственности за оставление человека…
- А ты вообще заткнись! - шипит она врачу, когда тот подает голос, и снова возвращается к Никите, - Я поехала с тобой…
Он холоднее льда. Смотрит на нее жестко, холодно и с толикой отвращения (если не с целой горой), цедит.
- Я тебя не просил ни о чем, кроме как оставить меня, блядь, в покое. За этим я приехал. Снова просить оставить меня и мою семью…
- Ты тварь! Когда трахал меня, о семье совсем не думал! Слышала, сука старая…
- ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! - Петров рявкает так, что дрожат оконные рамы, - Никогда не смей оскорблять мою жену. НИКОГДА! Ты, гребаное ничтожество!
Настя так же резко потеряла весь свой запал, как до этого вспыхнула. Кровь от лица отлила, глаза наполнились слезами, задрожал подбородок. Может быть, ее даже стало бы жаль…конечно, мне не становится. Я чувствую некую…больную сатисфакцию. Удовлетворение, а еще…боже, наслаждение. Будто мне реально лет двадцать! И мне нравится смотреть, как мой парень за меня заступается перед обидчиками…
Дурость дикая. Но я ничего не могу с собой поделать…
Никита шумно выдыхает, его глаза такие колючие…они никогда не были такими по отношению ко мне, и, если честно, я не видела, чтобы были по отношению к кому-то в принципе.
Я его никогда таким не видела.
По-настоящему жестким, безразличным и холодным…
- Тот факт, что я был слишком бухим, чтобы оценить здраво все, что тогда происходило, никогда не даст тебе право оскорблять мою жену. Ты — ничто; ничего не значащая телка, которая тупо рядом была. А я просто…блядь, бухой долбоеб, который слишком сильно отпустил контроль и позволил себе лишнего. Я всегда любил и буду любить только свою жену. Если бы не та вечеринка, ничего бы не было, и на этом все. Наши «отношения» ограничиваются одной бухой случкой, которую я даже не помню до конца! Все ясно?!
Настя-Трусики стоит и смотрит на него еще пару долгих мгновений. Ее щеки пылают, с глаз стекают слезы…нет, мне по-прежнему ее не жалко. Честно. Наверно, я просто самая конченная сука из всех существующих сук, но да. Как-то так.
А потом она сбегает…
Просто разворачивается и вылетает из палаты, громко хлопнув за собой дверью. Я не знаю, как реагировать. Врач, слегка прищурившись, смотрит ей вслед, потом переводит взгляд на нас и поднимает брови.
- Кхм…можем продолжить?
Его голос приводит нас обоих в какое-то подобие реальности. Пока доктор прячет легкую ухмылку, я делаю аккуратный шаг, но Никита тянет меня ближе.
- Да, можете.
- Наедине?
- Нет необходимости. Это моя жена, у меня от нее нет секретов.
- Ну…как хотите.
Доктор открывает свою папку, а я смотрю в стык плитки на полу. Чтобы не посмотреть на Ника, чей взгляд чувствую, как горячее прикосновение пальцев к щеке.
Что?! Снова сейчас начнется, да? Боже...
- Господин Петров…
- Просто Никита.
- Хорошо. Никита, вы употребляете наркотики?
- Чего?! - Петров тут же садится на своей койке, а я хмурюсь.
Что за странный, тупой вопрос? Никита в жизни не пробовал ничего тяжелее кальяна на молоке, блин! Какие наркотики?!
- Я профессиональный спортсмен, - цедит он, уронив брови на глаза, - Какие наркотики?!
- Интересно…
- Поясни, доктор. И скажи, почему мою жену напугали сердечным приступом, окей?!
- Конечно.
Мужчина закрывает свою папку и снова смотрит на нас.
- Бригада скорой помощи описала ваши симптомы, как что-то около сердечного приступа…поэтому до того момента, как вас доставили к нам, вашей жене уже позвонили и передали информацию. Таков протокол…
- У меня же была аллергическая реакция?
- Да, у вас была аллергическая реакция, но у вас в карточке нет никакой информации относительно ваших аллергенов.
- Потому что у него раньше никогда не было аллергии, - говорю на автомате, и врач кивает.
- Да, вы правы. Когда вас привезли, у меня возникли кое-какие подозрения относительно вашего состояния. Судя по вашей…кхм, знакомой…
Ник громко цыкает языком и бросает на меня короткий, но осторожный взгляд. Я сжимаю челюсти сильнее, но вдруг спрашиваю.
- Какие подозрения?
- Она вела себя неоднозначно. Была слишком нервной, задавала много вопросов. Я долго работают, видел всякое, и обычно женщины суетятся и спрашивают, конечно, но…не так.
- В смысле?
- Вряд ли я смогу это объяснить. Вопросы были странные, плюс ко всему было еще кое-что...
- О чем вы…
- Неважно. Давайте назовем это просто чуйкой. Не могу объяснить, просто я решил сделать анализы и не ошибся.
- И? - Никита чуть сильнее сжимает мою руку, будто…волнуется?
Я совсем не понимаю. Бросаю на него взгляд, только на этот раз он мне не отвечает, хотя знает, что я смотрю.
Что происходит?
- Если вы не лукавите и действительно продолжаете не употреблять вещества, то…
- Я не вру!
- Хорошо. Точнее, не очень.
- Господи, хватит голову мне ебать! Говори уже!
- Вас накачали наркотиками...полагаю, свиданий, господин Петров.
Он резко дергается, как если бы получил по морде. Я резко перевожу взгляд на врача.
- Накачали наркотиками...свиданий? В смысле…
- Да. Если вы, Никита, хотите, чтобы я сказал прямо, я скажу. Когда вы поступили к нам, у вас была эрекция. Она сейчас спала?
У меня глаза расширяются сами по себе! Перевожу их на мужа, а тот, как подросток, краснеет и сжимает руки в зоне своего бикини.
Давлюсь воздухом.
- У тебя…
- Хватит! - рявкает он, касается меня взглядом, полным стыда, потом смотрит на врача, как волчонок, - Это хуета полная. У меня была аллергия.
Часто хлопаю глазами. Он… дурак?!
- Никит, какая аллергия?! У тебя...
- Я сказал, стоп! Это полная херня, этого быть НЕ МОЖЕТ! У меня была аллергия! Ебучая аллергия и все!
После взрыва мы ненадолго в тишине. Я опять глупо моргаю, доктор приходит в состояние адекватности первым. Откашливается.
- Я могу понять, что информация шокирует, но мне довелось стать свидетелем вашей драмы и…
- И что?! - рычит Петров.
- Вы сказали, что...когда между вами что-то было...
- Мы не будем это обсуждать.
- И все-таки. Вы сильно напились? И ничего не помните?
- И ЧТО?!
- С вами часто случается такое? Вы теряете память при алкогольном опьянении…
- Нет, нечасто, - перебиваю его и бросаю растерянный взгляд на Никиту, - Если честно, то никогда такого не было.
- Что и требовалось доказать. Никита, чтобы ничего не помнить наутро, нужно напиться до того состояния, когда вы не соображаете…
- Я и не соображал!
- Вы не понимаете. Простите, но вам уже не двадцать лет, чтобы у вас что-то получилось при таких раскладах…Я еще раз спрошу, окей? Не для праздного любопытства, но...
- Достаточно! - отрезает Петров, - Никто меня ничем не накачивал, ясно?! Это…это...блядь, была просто реакция на…на сыр, наверно? У нее был сыр!
На...сыр?! СЫР, БЛИН?!
- Вы что-то пили у вашей…подруги?
- Немного сока, и что?!
- Я…
- Я сказал, что это нихрена не значит!
Никита резко садится, потом грубо откидывает тонкое одеяло в сторону и рычит.
- Я умру?!
- Что?
- Мне нужно уехать. Сейчас. Я умру, если это сделаю?
- Нет, но я бы хотел еще понаблюдать и…
- Нахера?! Это была просто реакция на сыр!
- Никит, у тебя нет аллергии на сыр, - тихо шепчу, на что он реагирует остро.
Смотрит на меня, как загнанный в угол зверь, а потом цедит холодно.
- Значит, появилась с возрастом! Мне же не двадцать лет уже!
- Ник…
- Меня никто не накачивал, Талия! Я просто бухой долбоеб, ясно?! Я перебухал! Не нужно сбрасывать мою ответственность на небылицы про накаченного какой-то дрянью мальчишку! Это Я перебухал! Это Я пошел с ней в номер! Это я…сделал все там. Я САМ! Я тебе не малолетняя девчонка из клуба! Я здоровый мужик! Мой косяк! Моя ответственность! А не какие-то вещества, блядь!
Тупо моргаю, он встает с постели и подхватывает свою одежду.
- Тема закрыта! Я сейчас переоденусь, и мы поедем домой. ВМЕСТЕ! Нужно поговорить.
Тема действительно закрыта. Никита громко хлопает дверью, а я перевожу растерянный взгляд на доктора.
- Эм…
Замолкаю. Что тут сказать? И что это нахрен вообще было?! ТВОЮ МАТЬ!
Врач тихо усмехается и мотает головой.
- Темпераментный мужчина…
Тупица он, говори прямым текстом!
- Простите.
- Ничего страшного. Я могу его понять. Узнать…кхм, такое…сложно. Для нашего эго.
У меня по позвоночнику ползут холодные мурашки. Это правда…Что, если бы я оказалась на его месте? Как бы отреагировала?
К горлу подкатывает тошнота.
Нет. Не хочу об этом думать. Да и потом! Он разве сам мне не сказал, что у него страсть и вся прочая хрень, которую он тогда вывалил?! Бред…
А сердце все равно неспокойно. Я бросаю взгляд на дверь туалетной комнаты, где скрылся Никита. Доктор говорит тихо:
- Вы попытайтесь с ним поговорить…если, кхм…вы сможете. Если захотите.
Смотрю на врача, а в нем от веселья уже ничего не осталось. Одна только серьезность…
- У него была реакция на препараты, которыми его накачали.
- Что это за препараты?
- Я пока не знаю точно, что это было, да и возможно никогда не узнаю. Есть очень большой список препаратов, которые используют для...таких целей. У вашего супруга по прибытии была эрекция. Надеюсь, мне не нужно говорить, что в такой ситуации она...едва ли может быть?
- Не нужно, - соглашаюсь тихо.
- Думаю, это мог быть какой-то дикий коктейль, и это серьезная проблема.
- Почему?
- Потому что это опасно. Люди, которые подсыпают определенные вещества другим людям, никогда не думают о них. Они преследуют только свои цели, а нельзя предугадать, какую реакцию организма мы получим. Ваш супруг не употребляет наркотики, и, насколько я знаю из его карты, почти не употребляет алкоголь.
- Это правда. Никита считает…что это все…дорога в никуда.
- Похвально, но тем опаснее его ситуация. Во-первых, он не сможет понять, что с ним "что-то" не так. Во-вторых, его организм не привык к воздействию, да и доза…ее достаточно сложно рассчитать, понимаете? Особенно если…кхм, ты ничего не знаешь о человеке.
- Это зависит от ее о нем осведомленности?
- Банально по весу, да. Судя по тому, что я услышал, они…не состоят в близких отношениях. Скорее всего, препарат был добавлен в слоновьих пропорциях, а это…чревато.
- Она могла его убить? - еле слышно выдыхаю, доктор молча смотрит мне в глаза.
Этот ответ гораздо красноречивее любых слов…
- Попробуйте до него донести: эта женщина опасна. Эго — прекрасно. Но не в этой ситуации.
Дверь туалета открывается. Никита появляется перед нами хмурым, даже злым. В той же одежде, в которой я его видела. Значит, не переодевался? Сразу от меня к этой поехал? Зачем?
И у него там что? Нет своего ящика? Ядовитая часть меня ухмыляется. Ведь такая СТРАСТЬ была, куда все делось-то? А?
- Поехали, - цедит Петров, потом бросает взгляд на доктора и прищуривается, - Выкиньте ваши писульки. Нет никаких веществ. Точка.
Больше он ничего не говорит, а выходит из палаты. Я вздыхаю и делаю шаг за ним, но доктор говорит тихо…
- Если что, я оставлю документы. Вдруг вам все-таки пригодится, да и так это не работает в любом случае…
Сильнее сжимаю лямку своей сумки, бросаю на него взгляд и киваю. Выхожу следом за Петровом в каком-то…пограничном состоянии.
Не могу понять. Как мне к этому относиться? С одной стороны, страшно дико. С другой…что если это спектакль? А? Вполне возможно!
Ведь возможно?...
Когда мы выходим на улицу, и я бросаю взгляд на Никиту, у меня внутри все обваливается. Возможно ли, что он разыграл это представление? Нет, невозможно...Петров на себя слабо похож сейчас. Дерганный, нервный. В глаза не смотрит. Забитый какой-то...шокированный.
Он у меня не актер. Вообще. Он даже не смог скрыть свою измену, господи! Это просто не он. Не такой продуманный до последней запятой мужчина, который способен на хитрые манипуляции, игры в тени и сложные схемы в личных отношениях.
А сейчас он еще и потерян.
Абсолютно...
И я это вижу.