«Эпилог II»
Никита; сейчас
Я прошел все стадии принятия, особенно сильно затормозив на отрицании. Да, было дико сложно признать, что меня действительно опоили и заставили сделать то, чего на трезвую голову я делать не хотел. И не сделал бы. Мне потребовалось много времени, чтобы понять — действительно не сделал бы. Игры играми, но как верно сказал Павлов, от улыбок до секса расстояние не в один шаг. Это большая разница.
Если бы Талия спросила меня сейчас, я бы ответил ей однозначно: нет, не предал. Я этого не хотел. Я этого не планировал. Мне нужна была легкость, улыбки, общение на уровне приятелей, а не случки и грязь. Только теперь я, конечно же, без понятия, нужны ли кому-то мои откровения.
У меня ушло слишком много времени, чтобы принять то, что со мной произошло. Я очень долго не верил в возможность такой ситуации, и даже когда врач говорил со мной на эту тему, изо всех сил отталкивал любую возможность такой вот уродливой действительности. Я больше не отталкиваю. Но не оттолкнут ли меня? Сложно сказать.
Прошло больше полугода с тех пор, как я в последний раз был дома. Видел свою семью. Жену, сына и дочь. Это было то еще испытания, и ты на стену лезешь, рвешься обратно, а понимаешь — нельзя; еще слишком рано. Талия не была готова простить меня, она бы насиловала свой характер, загоняя его в узкие рамки компромиссов. Уехать — единственный выход, который у меня был. Я помню, когда родился Сашка, и я о детях знал ровным счетом нихрена, добрый товарищ посоветовал мне почитать литературу на эту тему. Ну, чтобы больше одуплять в том, что сейчас происходит со мной, а главное, с ней и с ребенком. Так вот, там я вычитал и навсегда запомнил следующее: ребенок тонко чувствует все то, что происходит с его матерью, и реагирует на ее настроение, самочувствие и ментальное здоровье, если можно так сказать. Я для своей принцессы хотел только самого лучшего, да и буду хотеть всегда. Мой эгоизм ничего не значил тогда, не значит и сейчас. Я должен был уехать, чтобы дать Талии пространство для успокоения. Ей нужен покой и тишина. Ей нужно было время. Как бы сложно ни было, но ты сам виноват. Опять же. Вещества веществами, но это ты допустил всю эту ситуацию, поэтому разгребай.
Я и разгребаю.
Каждый шаг до самолета был равен шагу по острым лезвиям. Улетал я тяжело. Потом было еще хуже. Осознание того, что какая-то, по сути, хрень стала залогом моего резкого падения, разрушала.
Разведен.
Все документы были подписаны, штампы поставлены. Талия попросила немного. Несколько квартир: для себя, дочери и Сашки. Одно помещение в центре. Свою машину. Наш дом загородом, что было для меня каким-то маяком во тьме все это время. Если она его попросила, значит, переживала, что я могу продать? Она не хотела его продавать. Не хотела избавляться, и такие мысли светили и заставляли держаться и ждать.
Я ждал чуть больше полугода, а теперь иду по родным улицам, и с каждым шагом сердце скачет быстрее. Я волнуюсь, ладони потеют. Испытываю одновременно стремительный взлет и падение: безумно хочу ее увидеть, обнять свою дочь, сына, но вместе с тем, мне дико страшно. Мы с Талией почти не общаемся. Я звоню каждый день и через видеосвязь говорю с дочерью. Стремно, что она забудет мой голос, хотя она его, наверно, и не запомнила. Слишком маленькая. Но я хочу, чтобы малышка знала: я здесь. Далеко, но рядом. Я ее не забыл. Я ее люблю и безумно скучаю, одиноко дрейфуя на льдине в открытом океане.
Блядь, как мне одиноко…
Но так было нужно. Правильно. Единственный адекватный выход из всей той херни, в которую я сам себя загнал. Талию нельзя заставить. Ее нельзя продавить, да я и не хочу. Она — это яркий алмаз, который лучше и красивее светит в свободном падении, а под гнетом тухнет и вянет. Каково это, когда любимая женщина тухнет рядом с тобой? Херово. Я не хочу даже на мгновение представлять себе это ощущение. Не хочу его примерять, а так бы и было. Она бы осталась. Не ушла. Хотела, но не ушла бы. Только мне так не нужно. Мы бы все равно расстались. Я бы не выдержал…
Это был единственно правильный выход из ситуации.
Я убеждаю себя, пока иду дальше. Из мимо проезжающей машины звучит правильно выстроенные слова:
Я найду её тень средь теней
Спрячу нас среди сотни камней
Я буду лететь только с ней
Она мой огонь в этой тьме
Светлая линия в темной судьбе
Я пройду сотни миль только с ней
И на моих губах сладкие буквы её имени
Если это сон, прошу, Боже, не буди меня*
Прикрываю глаза. С губ срывается тихий смешок. Вот такой я стал. Одинокий, серый волк Балто, который наконец-то вернулся домой и надеется на что-то хорошее. Расплата за мой поступок была жестокой, колючей и тяжелой, и я не знаю, куда это все меня привело…
Скоро это изменится.
Поворачиваю на проспекте направо, хмурюсь, а потом как будто бы ударяет. Я резко замираю и смотрю перед собой. На единственное, что важно в этой жизни — на женщину, которую я люблю.
Талия попросила для себя помещение, и я легко его отдал. Теперь там, где я хотел открыть какое-нибудь предприятие, находится ее танцевальная школа. Через большие панорамные окна я вижу, как она горит. Как переливается, проводя свой урок. Она блестит ярче сотни звезд. Красивая, шикарная, счастливая женщина, которую не душили компромиссы и необходимые «правильности», рамки, ограничения. Я. Она снова стала собой без меня, успокоилась и, наверно, все в своей жизни разложила по полкам.
Это был единственно правильный поступок, Никита. Единственно. Эта мелкая дрянь свалила из страны, угроза никуда не делась. Да и что я мог сделать? Законным путем тут хрен, что докажешь, действовать темными путями? Хотелось. Я готов был свернуть ей шею, но понимал, что любые мои поступки — это снова рикошет в семью. Оставить их, развестись и дать отмашку для прессы, которая разнесла новость о нашем разводе — вот что нужно было сделать для того, чтобы вся эта ситуация больше не касалась моей женщины, сына и дочери.
Это был твой косяк, значит, только твоя ответственность. Так я решил еще в больнице, сразу после разговора с врачом. Не признавая на поверхности всей той адской хероты, в которую я влип, внутри я уже знал эту действительность. Горькую на вкус, унизительную и липкую, но вот так. Меня накачали, как клубную малолетку, окунули в дерьмо, и единственный человек, который в этом виноват — я сам. Все-таки нужно уметь выстраивать правильные причинно-следственные связи. Отрежь я все сразу, любое общения сведи до минимума, все могло сложиться иначе…
Прикрываю глаза.
Волнение пульсирует в горле, и я издаю еще один смешок. Сегодня я узнаю свой вердикт, и мысленно я готов ко всему, конечно, но сердцем прыгаю с высоты истребителя. Без парашюта. Мой план имеет свои подводные камни: я не знаю, какое решение она приняла. Я не знаю, какой будет реакция на нашу встречу. Что я увижу в ее глазах? Холод? Или…огонь?
Блядь, как же стремно. У меня жизнь сейчас решается. Кем я буду? Желанным мужчиной или незнакомцем, которого будут пускать в дом ради ребенка, но при этом больше никуда не будут пускать?
Сука…
Это жестокая расплата за ошибку, которая тянет на части и вечно тянуть будет. Так было правильно? Да, было правильно. Играть на слепых зонах своего человека, на его слабостях и благочестии — низкая, нечестная игра. Я на нее не согласен. Я действительно должен был поступить так, как будет лучше для нее. И она светится…посмотрите только, как она улыбается…
Прижавшись плечом к остановке, я улыбаюсь в ответ. Талия убирает волосы назад, кивает своим ученикам. Ее глаза горят, улыбка счастливая и такая полная…
Я знаю все о ней. О танцевальной школе для женщин, чей главный девиз: в любом возрасте можно! О том, что Ли продолжает работать с Таней и ставить номера для ее блядского клуба. Да и обо всем остальном я тоже знаю. Наверно, это не совсем честно, ведь обо мне Ли не знает ничего. Хотя мне и нечего рассказывать. Без любимой жены и детей моя жизнь очень жестко просела. Я прихожу домой поздно, ужинаю в одиночестве, смотрю телек. В жизни не подсаживался на сериалы, все некогда было, а тут не оторвать. Разговариваю с героями. Иногда. Осуждаю их тупые поступки, хотя с другой стороны мне ли судить? Я совершил очень много ошибок, но вот так. Хотя хер с ним. Мое не экспертное мнение все равно никто не услышит, значит, можно. Серость и безнадега. Это то, что я получил после развода. Никакого желания строить новые отношения, но тут ладно. Окей. Очевидно. Я все еще в своем прошлом, надеюсь и жду, что моя расплата жестокая, но не окончательная.
Так было правильно, Никита. За все твои поступки платить будешь только ты, и теперь тебе это на сто процентов известно. Уйти тогда — единственный способ сохранить надежду, пока еще не все похерено. Фух…а теперь соберись.
Я представлял себе этот миг миллион раз, и каждый из них сердце рвалось наружу. Только с реальностью это все равно не сравнится. Я смотрю, как из студии Талии выходят ее ученицы, а она поворачивается к высокому зеркалу и хмурится, разглядывая себя. Она не закончила. Она пока не собирается уходить. И ладно. С одной стороны, я могу стоять и ждать ее тут, но с другой? Я разве действительно смогу ждать? Едва ли…
Шумно выдыхаю, с губ срывается еще один нервный смешок. Дыши.
Я делаю шаг навстречу неотвратимости судьбы. Пульсация сердца опускается в кончики пальцев. Не знаю, достаточно ли я заплатил за то, что сделал? Что ж…полагаю, что скоро я это узнаю…
Талия
Чуть больше полугода прошло с развода, но моя жизнь кардинально изменилась. Первое и самое важное — я открыла свою школу танцев.
Раньше я об этом даже и мечтать не могла. Не знаю почему. Мне казалось, что это глупая затея, никому не будет интересно и вообще…вряд ли станет прибыльным предприятием. Так и вышло, к слову. Я пока только вникаю в детали, и мое дело мне не приносит финансовой независимости, зато приносит душевную свободу. Моя школа танцев в основном нацелена на женщин после тяжелого развода. Слова Стаси о себе долгое время не давали покоя и вот вылились в такую концепцию. Признаю, когда у меня появилась концепция, стало как-то проще собраться.
Моя студия называется Амариллис. Именно эти прекрасные создания, известные своими яркими, трубчатыми цветками, несут в себе глубокий смысл. В частности, это символ новых начинаний, решительности и красоты. Что может быть важнее для женщины, после тяжелого развода, чем три этих тезиса? Как по мне, идеально.
Прикрываю глаза и разминаю руки. Мое последнее занятие только что закончилось, но я еще не собираюсь домой. Мне нужно немного разрядиться, может быть, придумать несколько удачных связок для танца. Не знаю. Больше я хочу разрядки…почему-то сильно нервничаю с самого утра.
Думаю, Никита приедет на этой недели. У нашей девочки день рождения, и да! Он точно приедет. Поэтому я вся на иголках…
Мы почти не общаемся. Он звонит каждый день, но наш разговор вечно какой-то скомканный и быстрый, а потом он переключается на ребенка. Говорит с малышкой, улыбается ей, просит меня поставить планшет рядом с ней, чтобы он прочитал ей сказку.
Сердце кровью обливается каждый раз.
Он уехал чуть больше полугода назад, и у меня было много ощущений на этот счет. Облегчение, которое сменялось злостью, решительностью и красотой. Прямо Амариллис в жизни, и это я сама. Поменяла гардероб и прическу. Трижды сходила на свидания... Ну, в порывах какой-то совершенно тупой решительности и злости. Плохой коктейль, который толкает тебя на отчаянное желание что-то кому-то доказать.
Я пыталась доказать себе, что поступила правильно.
Что в итоге из этого вышло? Ничего хорошего. Первый мой «кавалер» постоянно смотрел в мое декольте, а потом назвал меня Таней. Второй говорил только про себя. С третьим не было никакого разговора вообще. Дикий дисконнект и дискомфорт, а самое противное, что все три раза мысленно я сравнивала этих мужчин с Никитой. Они ему проигрывали.
Может быть, эти люди и не были такими плохими?
Ну да, не были.
На самом деле не были. Когда у меня улеглись утрированные эмоции, я смогла все разложить по полкам и понять, что мне самой хотелось увидеть только их недостатки, а не какие-то плюсы. Наверно, они были. Просто мне не нужны их плюсы, а Никита…да.
Действительно. Когда прошло время, мне стало более понятно все то, что я чувствовала. И чувствую. Лежа ночами рядом с дочерью, я гладила ее по волосикам и думала о том, как все у нас сложилось. На момент нашего развода я не была готова его простить. Внутри было очень много обиды, боли, раздражения. Он был прав тогда: если бы мы остались вместе, я бы его возненавидела. Это было бы не мое решение, а компромиссы и обстоятельства.
Прошло чуть больше полугода. У меня не осталось злости, раздражения и обиды. Я просто бесконечно скучаю по нему…Где он? С кем он? Что делает? Мы с Никитой почти не общаемся, у меня нет доступа к его жизни. Пару раз я пыталась спросить у Саши, но так и не смогла вымолвить и слова. Не хотела снова вмешивать его в нашу драму, куда еще больше-то? В конце концов, это было мое решение. Я этого хотела.
Точнее, думала что хотела…
Во мне не осталось сомнений, а по факту, я перестала чувствовать давление и расслабилась. Дала своей душе идти по потоку, который она себе сама определила, и все встало на свои места. Я никогда не смогу забыть о том, что случилось, но…я могу дать ему шанс. Потому что понимаю. Я понимаю, что это было, что с ним происходило и почему так произошло…
Но не поздно ли уже? Может быть, он уехал и понял, что у нас давно уже нечего спасать. Завел себе кого-то…
Черт.
Прикрываю глаза и шумно выдыхаю. От ревности мне прожигает дыры в груди, но я не имею права на ревность. Я решила, что развод — это единственный возможный выход из нашей ситуации. Может быть, это было правильно…нет, это точно было правильно. Мы бы пришли к такому решению так или иначе: я знаю себя. Только что теперь делать? Со всеми своими чувствами и привязанностями.
Он приедет. Совсем скоро я увижу его, и когда это произойдет, я не знаю, что мне делать. Страшно увидеть в его глазах нарочито вежливое, подчеркнутое безразличие.
Боже…
Издаю смешок. Какая же я все-таки идиотка, а? Согласитесь. Сама не знаю, чего хочу. Как старуха в сказке про Золотую Рыбку. Вот и осталась я у разбитого корыта, как та бабка. Замечательно. Сижу теперь на балконе ночами, долго смотрю вдаль и не знаю, что мне делать со своими чувствами…
Гуляй моё сердце
Залитое кровью
Мне некуда деться
Я связан любовью
И если отставить
Мои предрассудки
То все мои песни
Это подлые шутки
Пускай ты не дышишь
Пускай солнце светит
Оно не услышит
Как горько на свете
Гуляй моё сердце
Залитое кровью
Мне некуда деться
Я связан любовью**
Звучит тихая песня, а я смотрю на свое отражение и грустно улыбаюсь. Наверно, я уже ничего не смогу изменить, и это как драться с ветряными мельницами. Que Será, Será***.
Через мгновение происходит сразу несколько вещей. Из-за поворота выходит человек. Мое сердце пропускает пару ударов. Мир резко сужается. Сердце ускоряет свой бег…
- Привет, Ли, - тихо говорит Никита.
От одного его голоса о кожу разбивается целый отдельный мир моих мурашек…я смотрю в его глаза и не верю, что он действительно тут. Стоит, улыбается слегка. Такой же, как был раньше, но при этом другой. Я не могу понять в чем, мозг отключается. Я жадно разглядываю его лицо, делаю это слишком долго и краснею.
Черт. Скажи что-нибудь!
- Привет, - шепчу.
С его губ срывается смешок. Я понять не могу, что он значит, и что…вообще все это значит? Что он здесь делает? Почему сейчас? Но главное...Что у него на душе? Кто он? Мой или уже чужой? Резко так страшно становится, и я не хочу оборачиваться и знать ответ на этот вопрос, только…Он научил меня силе духа и честности, поэтому я не хочу отставать. Разворачиваюсь и смотрю ему в глаза.
Никита бегло осматривает мой зал, пару раз кивает, потом делает шаг ко мне.
- Красиво у тебя тут.
- Да я…да…только пока...ну, не очень по развитию.
Ник мягко улыбается и сосредотачивается на мне.
- Пока не очень. Зная твой характер? Ты это обязательно изменишь. Что значит название?
Еще один шаг.
Я нервно дергаю плечами.
- С чего ты взял, что оно что-то значит?
- Потому что я знаю тебя, - отвечает хрипло, и еще один шаг ближе.
Мурашки усиливаются. Ток нарастает. Пальцы подрагивают…
- Новое начало.
Никита кивает еще пару раз, и еще один шаг на меня делает. Дыхание учащается. Я смотрю на него, как завороженная. Нутро взрывается салютами. Не знаю? Серьезно?! Я не знаю? Знаю все. Я все уже давно решила, просто запуталась…сейчас, когда линзы больше не преломляют никакие пути, а горькие эмоции лежат на своих местах и не мечутся в башке, как дикие осы — я все вижу честнее и откровеннее.
Он мой…
Он все еще мой…Для меня и для него.
Его глаза горят, и этот взгляд сложно спутать с чем-то другим. Так Никита смотрел на меня двадцать лет назад, когда мы впервые ели мороженое…
Внезапно в голове один густой туман. Сжатый вакуум и рвущееся, дикое счастье. Оно щелкает на языке, как взрывная карамель, уходит в сердце, где взрываются салюты, а потом еще ниже, напрягая каждую мою мышцу.
Но я молчу.
Я не могу сказать ни единого слова…так остро…
Он делает последний шаг ко мне и тоже молчит. Смотрит. Разглядывает. Любуется…
- Ты снял охрану, - говорю неожиданно, Никита неопределенно ведет плечами.
- Давай не будем сейчас об этом?
Знаю. Я совсем не то хотела сказать и не знаю, почему сказала именно это. Волнуюсь еще больше. Мне так хочется прикоснуться к нему, аж кончики пальцев горят…
- Я не думала, что ты приедешь…
- У принцессы день рождения, Ли. Естественно, я приехал бы.
- Я имела в виду…так рано.
Снова замолкаем. Диалог дебильный до невозможности, просто в нем как будто бы совсем нет смысла! Мне совсем не говорить сейчас хочется…
- Научишь?
- Что?
- Паре шагов. Научишь?
Господи…
На мгновение кажется, что у меня земля из-под ног сейчас уйдет и все. И это будет свободный полет. Не падение. Нет. Я не упаду, а взлечу…
Боже. Это такое потрясающее ощущение, и как же я по нему соскучилась…как давно я этого не чувствовала…
- Да, - соглашаюсь тихо, Никита улыбается и протягивает мне руку.
Как только я вкладываю в нее свою ладонь, меня жестко бьет током. Смотрю на наши пальцы, потом резко на него. Никита все это время не сводит с меня глаз.
Замыкание.
Я подаюсь к нему, он считывает и подается на меня. Как будто бы разжимается острая, тугая пружина, которая мешала двигаться, дышать, жить. А сейчас уже нет…
Я получаю то, чего хотела. То, о чем мечтала. То, чего мне так не хватало. Никита целует меня страстно, жестко. Это похоже на безумие. Как будто бы ты сотню лет бродил по бескрайней пустыни, не мог умереть от жажды, но бесконечно долго мечтал о воде. А сейчас до нее дорвался. И все. И это все…
Ник подхватывает меня на руки, а я указываю в сторону двери.
- Туда.
Больше никаких инструкций. Мы заваливаемся в мой кабинет, дальше диван, его губы и руки.
Я тону в ощущениях до бесконечности, отвечаю самозабвенно, но…есть одно маленькое «но». Полностью осознавая, что сейчас, получив доступ к своему любимому человеку, я могу испортить все на свете, я чуть пихаю его в грудь и шепчу.
- Подожди…
Никита будто бы не слышит. Он целует мою шею, сжимает грудь, подается на меня бедрами. Черт возьми! И мне так просто поддаться на это искушение, но…снова «но».
Долгими ночами без него, я много-много думала и поняла, что если нам действительно суждено вернуться обратно друг к другу, пусть все будет правильно. Каким бы он ни был, Никита пришел ко мне и рассказал все честно. А я струсила. Он так и не знает о том, что я сделала, и это…на меня давит. Возможно, та смута в башке была вызвана не только обидой и болью, но и собственным секретом, который будто бы означал дичайший диссонанс и рубил все мои системы «правильного» в капусту.
Я так больше не хочу.
Уже давно уложив все свои чувства на свои места, я хочу, если и пробовать, то пробовать наравне. Это значит…пришло время рассказать и о своих грехах.
- Ник, подожди…я должна…боже! Мне надо кое-что рассказать.
- Если ты о свиданиях, я знаю, - выпаливает он глухо, не отвлекаясь от попыток толкнуть меня за пределы разума…
Надо признать, что...Стоп. Знает?!
Упираю руки ему в грудь и отстраняюсь, выгнув брови. Петров дышит тяжело, фокуса в глазах ноль. Там только густая патока, которую я так люблю пробовать на вкус…
Стоп! Серьезно. Ты взрослый человек. Ты вполне можешь держать себя в руках.
Никита ловит мое настроение и отражает его в смешке.
- Не смотри на меня так. Пожалуйста.
- Ты за мной…следил?
- Ты была под охраной. Просто напоминаю. Так что это очень громкое обвинение, тебе не кажется?
Тихо щелкаю языком. Никита улыбается я в ответ, устраивается на мне поудобней и убирает волосы с лица.
- И как?
- Что?
- Не прикидывайся дурочкой. Как свидания прошли?
Его голос тяжелеет рычащими нотками ревности. Я улыбаюсь и решаю подразнить его немного. Зачем? Да просто чтобы было.
- Очень неплохо.
- М. Неплохо?
- Неплохо, - дальше мной овладевает волнение и с губ срывается мой вопрос, который так сильно волновал, - А ты?
- Что я?
- И кто теперь играет в дурочку? Что у тебя?
Его тихий смех пускает по коже еще мурашек, которые щекотят и заставляют ежиться…
Но я на автомате ежусь. Жду. Обратившись вслух…
- М, дай-ка подумать… - протягивает он, нагло прищурив один глаз.
Будто, сволочь, что-то вспоминает!
- Нет, не припомню. Ни одного свидания не было.
Поднимаю брови и не знаю, как на это реагировать. Стараюсь прощупать свои внутренние вибрации на предмет доверия: оно есть? Если честно…есть. Никита смотрит на меня открыто и честно, как если бы я взяла свою любимую, настольную книгу и читаю ее так, как привыкла: то есть с абсолютной отдачей и доверием. Ведь как? Из любимых книг не выпрыгивают монстры, и в нем их нет…
- Не веришь? - спрашивает тихо, я мотаю головой.
- Верю.
- Правда?
- Сомневаешься?
- Думал, что потребуется чуть больше, чтобы ты поверила.
Отсылка на предмет нашего расставания давит. Но не сильно. Я пережила и справилась, сделав это так, как мне будет комфортно. То есть, наедине с собой, разложив эмоции в стопки по своим мерилам и правилам.
Наверно, это сложно было? Ждать? Я об этом не спрашиваю, потому что знаю ответ: сложно. Очень-очень сложно…
Осознание в очередной раз расходится по телу теплом.
- Не потребуется.
Никита кивает и тихо отвечает.
- Я все равно делать буду, если…ты, конечно, готова ответить на тот самый вопрос положительно, Ли.
Мрачнею. Не потому, что мне напомнили о чем-то неудобном. Я готова ответить, просто…на этот раз все должно быть честно.
Давлю на его плечи чуть сильнее, Никита поддается сразу и садится напротив меня. Я не могу заставить себя посмотреть ему в глаза…
- Я отвечу на твой вопрос, но…после того, как скажу тебе кое-что.
- Ты меня пугаешь…
Из груди рвется нервный, глухой смешок.
- Может быть, ты уже не захочешь задавать этот вопрос, Ник.
- Вряд ли.
- Послушай, хорошо? Я должна была рассказать тебе давно, но не смогла… - выдыхаю и поднимаю на него глаза, - А потом ты подал мне пример, и я не могу позволить тебе в этом меня обогнать.
- В чем?
- В честности, Петров. Я хочу наконец-то…быть с тобой честной. В ответ. Можно?
Никита молчит пару мгновений, потом кивает, двигается ближе и кладет руку на мою.
- Ты можешь все мне рассказать. Конечно, можно, Ли.
В его глазах любовь и абсолютная нежность. Я не сразу начинаю свой рассказ, вместо того впитываю пару долгих мгновений все эти ощущения.
Их, может, уже никогда не будет дальше…
А я хочу их запомнить…
- Я хочу…сказать кое-что, - тихо начинаю, Никита напрягается.
- Я понял.
- Признаться. Да, я хочу признаться.
Чувствую, что напрягается еще сильнее. Бросаю на него короткий взгляд. Петров нахмурился, молчит и, кажется, даже не дышит.
Ха!
Так вот как я выглядела со стороны, да? Когда тоже ждала его откровения…
Ладно. Не буду тянуть долго. Знаю, как это грузит.
- В общем…когда ты рассказал мне всю правду на балконе, я злилась. Это было больно. Но…я могу тебя понять.
- Правда?
- Да, - отвечаю тихо, глядя на свои пальцы, - Потому что была на твоем месте, но тебе об этом не рассказывала.
Если бы кто-то спросил меня, я бы сказала, что, наверно, одно из самых страшных моментов в жизни — этот момент. Когда на тебя сбрасывают внезапную бомбу, которую ты никак не ожидаешь.
Я это тоже переживала. Когда он пришел ко мне и во всем сознался…на меня тоже сбросили похожую бомбу. И это не месть. Потребность. Наконец-то рассказать то, за что мне долгие годы было бесконечно стыдно…
- Ты…была на моем месте? - хрипло переспрашивает, а я набираюсь сил.
Никита заслуживает того, чтобы видеть мои глаза в этот момент, да и мне не хочется отставать от него. Он назвал меня сильной и смелой, поэтому я буду сильной и смелой! Как он, когда признавался мне в том, что натворил…
- Ты помнишь тот период после твоего боя? Больницы? Капельницы? Неутешительные прогнозы?
Никита слегка кивает. Я набираю побольше воздуха в грудь и возвращаю ему этот же жест.
- Ты тогда тоже был в депрессии…
- Тяжелее твоей.
- Не думаю, что это важно, Ник. Я…
Тихо, спокойно, просто скажи ему…
- Тогда к нам приехал молодой итальянец. Он тоже был танцором и…у нас было много общих тем и интересов. Мы стали общаться. Мне нравилось быть рядом с ним, потому что рядом с ним не было тяжело. Не было лекарств, капельниц…
- Уток.
- Да. Не было уток. Ты почти ни на что не реагировал, лежал и смотрел в одну точку, а он…он делал мне комплименты. Улыбался. Заставлял улыбаться меня…
Никита шумно сглатывает. Нет, все-таки я не могу быть сильной, как ты…прости.
Опускаю глаза и роняю голос до шепота.
- Однажды он пригласил меня на ужин. Мне казалось, что дома меня никто особо не ждет, да и не хотелось туда идти, если честно…Твой вид меня убивал, и…я согласилась. В ресторане мы снова много говорили и…я получала от этого удовольствие. Мне нравилось, что кто-то…смотрит на меня, как на женщину, говорит о моей красоте и о моем таланте. И…
- Что было потом? - еще тише спрашивает он, и я резко поднимаю на него глаза.
- Ничего.
Кажется, Никита готов задохнуться кислородом, такой огромный вдох делает. Кладет руку на сердце, жмурится и кивает. Потом, конечно же, матерится…
- Блядь…Талия! Сука! Ты издеваешься?!
- Я…нет. Не издеваюсь. Точнее…нет, я точно не издеваюсь и рассказываю не для этого.
Ник усмехается и поднимает брови.
- Точно?
- Да, - слабо улыбаюсь ему в ответ, - Просто…я хотела сказать, что понимаю. Тем более, думаю, ты достоин об этом узнать. Может быть, надо было рассказать и раньше…
- Почему молчала?
- Мне было очень стыдно. Он…после ужина Микаэль предложил меня подвести, и когда я села к нему в машину, он…аккуратно спросил, точно ли я хочу поехать домой?
- А ты?
- Я…застыла. Передо мной сидел мужчина, с которым было просто и легко. Мы флиртовали, и это казалось безобидно, но…в этот момент я поняла, что зашла слишком далеко. Перед глазами пробежала вся наша с тобой история, потом я вспомнила тебя. Накануне ты впервые посмеялся над глупой ошибкой в диктанте Сашки, а у меня на душе так тепло стало…
Всхлипываю, стираю слезы и киваю пару раз.
- Я думала, что тебя уже нет, что ты так далеко ушел и никогда не вернешься, но как же? Ведь ты был здесь. Был, просто спрятался…а что я делаю? Как могу? Сидеть в машине с другим мужчиной и…и что? Что будет дальше? Я поеду с ним в номер, где мы займемся сексом. Возможно, он мне понравится, ну и? Я вернусь домой и буду ненавидеть себя до последнего вздоха! Потому что каждый раз, глядя на тебя, я буду вспоминать то, что допустила! Готова ли я была это на самом деле допустить? Потерять тебя, нас, нашу семью? Нет. Мне стало так от себя мерзко и…
Никита не дает мне больше сказать и слова. Он притягивает к себе, обнимает, а потом мы валимся вместе на спинку дивана.
Я плачу.
Горько плачу по ошибке, которую почти допустила. Мне за нее действительно безумно стыдно, и я так жалею…о том, чего не было, но будто бы и было. Как я могла? Так поступить? Ради чего? Это того не стоит…
- Тихо, малыш, не плачь.
- Прости меня, пожалуйста…я не знаю, где была моя голова. Что я творила?
- Сложно было, ты искала отдушину.
Поднимаю глаза на него и всхлипываю.
- Ты тоже искал, да?
- Похоже на то. Только облажался куда сильнее, чем ты.
- Тебя накачали, Ник.
Морщится, но потом закатывает глаза и шепчет.
- Да, но что с того? Я ее к себе приблизил, это моя вина. И я все еще не владею третьим глазом, чтобы просматривать все мультивселенные разом.
- Мульти…что?!
- Вселенные. Это…ай, забей. Мальчишеская тупость.
Тихо смеюсь. Господи…какой же абсурд… но его запах — это мой дом, и когда я вдыхаю его полной грудью, внутри расходится тепло рябью.
- Знаешь, что я думаю? - говорит внезапно, я мотаю головой.
- Нет, что?
- Жизнь состоит из соблазнов, а гореть все время одним человеком невозможно.
- Наверно…
- Точно, Ли. Так только в сказках бывает, но в жизни отношения требует постоянной подпитки. Главное не лажать и не забывать подбрасывать бревна, а особенно большие выбирать на момент, когда один из партнеров слишком сильно устал, чтобы тебе помогать.
Какая…глубокая мысль.
Через мгновение я начинаю смеяться, а когда поднимаю на него глаза, что-то явно происходит. Никита не злится на меня, хотя я уверена, что слушать это было больно. Потому что мне было больно. Но…он снимает с моей души камень своей очаровательной улыбкой и голубыми, как сочное небо, глазами.
Кивает.
- Соблазны…в нашей жизни их так много, малыш, а мы всего лишь люди, которые к этим соблазнам склонны. Их невозможно избежать, и хотя бы раз за столько лет, мы должны были поддаться. Хотя бы на одно мгновение! Или были бы просто не людьми, а набором идеальных, но картонных качеств. Важно то, что было после. Решение, которое ты принимаешь по факту: уходить еще глубже в темный лес или вернуться туда, где ты на самом деле хочешь быть?
А вот это по-настоящему глубокая мысль. Ведь правда. Соблазны — это часть нашей жизни, и в какой-то момент совершенно нормально на них поддаться. Нужно себя за это простить. Главное, как далеко ты зайдешь в этих соблазнах и переступишь ли черту дозволенного.
Вот что самое важное. Что ты выберешь, когда придется выбирать?
- Ты сегодня богат на метафоры, - шепчу, он ухмыляется.
- Я все еще читаю перед сном Пушкина.
Теперь с губ срывается самый настоящий смех. Господи! Вот дал же бог такого человека мне…
Никита морщит носик и улыбается широко-широко.
- Получается?
- Что?
- Говорить, как поэт?
- Не очень-то.
- Серьезно?
Я тянусь к нему ближе и шепчу.
- Ну и что? Мне так больше нравится. Пусть поэты достанутся правильным девочкам, у которых всегда есть ответ на каждый вопрос. Этот ответ непременно будет правильным. И мужья у них будут правильным. И жизнь без единой ошибки…
- Скучно получается.
- Хорошо, что ты так думаешь, потому что мне бы хотелось…тебя. Если…ты простишь меня за то, что я тоже поддалась в какой-то момент соблазну пойти туда, где просто.
- Ты жалела?
- О чем?
- О том, что осталась со мной? Если бы я был здоров, ты могла бы…
Кладу руку на его губы и мотаю головой.
- Молчи и не продолжай. Нет, я не жалела. Когда я снова нашла тебя, не о чем было жалеть. Он ничего не значил. Просто…
- Отдушина.
- Да.
Ник оставляет поцелуй на моей ладони, а потом шепчет.
- Безумно хочу продолжить на том, где мы остановились, но…
- Ты хочешь увидеть дочь.
- Да. Я пиздец как соскучился по своей принцессе. Поехали к ней?
Киваю с нежностью.
- Поехали.
- Только я не на машине. Не успел ничего, сразу с аэропорта к тебе.
- Не волнуйся, - улыбаюсь, - Я тебя подкину.
Никита издает смешок и отпускает меня, чтобы я переоделась. Поворачиваюсь. На губах горит глупая смешинка, в сердце ровным хором дурные птички. Все так хорошо, что…
Стоп.
Резко хмурюсь и поворачиваюсь обратно, а потом шепчу, когда внезапно ловлю мощнейшее осознание…
- Ты…ты все это…ты специально!
Никита поднимает брови.
- О чем ты?
- Развод, твой отъезд и…и все! Ты это сделал специально!
Задыхаюсь от возмущения. Петров пару мгновений молчит, потом расплывается в гадкой улыбке, а потом резко приседает и выставляет руки в позе китайского бойца.
Морщусь. Смотрю на него, как на дурака. В принципе, как обычно, конечно же…
- Пао-пао-пао! Я тебя закаратэпацанил! Как Джеки Чан тогда мелкого, помнишь?
Молча киплю. Он медленно выпрямляется посмеиваясь.
- Да брось. Ты злишься?
Продолжаю молчать. Тогда Ник делает на меня шаг, хватает за бедра и дергает на себя. Для вида я сопротивляюсь, само собой… ну, так. Слабо, если говорить откровенно, и он это знает. Улыбается шире…
- Злишься, что я тебя так хорошо знаю?
- Ты козел. Ты…
- Это на самом деле был единственный способ сохранить наши отношения, Ли, - шепчет он, утыкаясь носом в мой висок, - Я должен был уехать, чтобы ты сама приняла решение. Малыш, только так у нас был шанс. Если бы я рядом маячил, ты бы нервничала и передавала все это малышке — раз; два — чувствовала давление с моей стороны и со стороны обстоятельств. На тебя нельзя давить. Никогда. Я со страху забыл, а когда вспомнил…решил попробовать.
- Если бы я нашла кого-то?
- Я бы сдох, но принял это, - тихо говорит, я отстраняюсь и заглядываю ему в глаза, - Что, Ли? Это бы означало, что ты меня больше не любишь. Что я мог сделать? Пытать тебя дальше? Давить на обстоятельства? Пытаться привязать малышкой? Гниль и тупость. Ты была бы несчастлива, а я уже говорил, что хотел для тебя счастья.
- Ты бы меня отпустил?
- Когда любишь, нужно уметь отпускать, если твое сердце уже тобой не бьется. Понимаешь?
- Понимаю.
Ник прижимается к моему лбу своим.
- Я чуть не сдох вдали от тебя, но знал, что не имею права появиться до того момента, как ты не разберешься в себе. Это было сложно. Я почти каждый день хотел прилететь обратно, но...нельзя. Я напоминал, что нельзя, и что если я хочу получить свой шанс на наше спасение, мне нужно делать только то, что можно. Тебе это нужно было. Я засунул свой эгоизм в жопу и дал тебе то, что нужно. Неправильно поступил?
- Правильно.
Сжимаю его ладони на своей щеке, но тут же бьюсь о них током. Кожа на левой руке изувечена…
- Ник, это… - шепчу, перехватив ее за запястье.
Когда я поднимаю рукав свитера, то наконец-то вижу то, что оставил на его теле соблазн…Татуировки на руке смазались и превратились в непонятное нечто. Кожа стянулась, как если бы он горел заживо…
Боже…
На глазах появляются слезы.
- Боже, Никита…
- Все нормально, Ли, - он нежно перехватывает мои пальцы, а второй рукой вытирает мои щечки, - Не плачь. Все нормально.
- Почему ты не сделал операцию? Это же можно убрать и как-то…
- Я не хочу.
- Ты не хочешь?
- Нет. Это как напоминание, что может случиться, если ты предашь себя.
Хлопаю глазами. Он улыбается обворожительно и тянется ко мне ближе, а перед поцелуем шепчет.
- К тому же, это знак моего самого потрясающего поступка.
- Потря…ты серьезно?!
- Да, малыш. Я не стыжусь этого шрама и не стану его перекрывать. Я буду с гордостью носить его, как свидетельство того, что я защитил свою женщину.
Боже…
Он действительно не умеет красиво разговаривать и даже сейчас звучит странно, но…мне ничего лучшего не говорили никогда. Никогда! Это самый красивый, бесконечно трепетный и нежный комплимент.
Резко подаюсь на него, впиваюсь в губы и целую с такой силой, с которой скучала по нему все эти долгие месяцы…
Единственное, что останавливает нас от падения в свои жгучие желания — это малышка. Он хочет ее увидеть. Да и я…я так по нам соскучилась…
- Все закончилось, да? - шепчу, не открывая глаз и упираясь лбом в его щеку.
Никита приобнимает меня и кивает.
- Да, все закончилось. Ты ее больше никогда не увидишь.
Поднимаю глаза.
- Что ты с ней сделал?
- Не поверишь, но за меня все сделала карма, - Никита усмехается, а я решаю, что больше не буду об этом спрашивать.
Ну, может быть, потом…когда-нибудь…но точно не сейчас.
Так это снова произошло. Пока Эд Ширан рассказывал про идеальную, сильную женщину, которую он нашел, двое снова решили поверить в свою любовь и попробовать ее не оживить. Оживлять не нужно было, она ведь билась все это время где-то под ребрами. Они просто решили попробовать быть вместе снова, хотя одной любви все еще не было достаточно, а вот понимания…это уже тот самый «правильный» шаг. Второй, но не последний.
Сегодня вечером они вернутся домой к своим детям, и когда Никита обнимет свою принцессу, он будет самым счастливым мужчиной на свете. Его сын сначала будет держать дистанцию, но со временем Никита сделает все, чтобы заштопать и ее. Ведь он целеустремленный, как танк, и если ему что-то нужно, он этого добьется. А Талия будет наблюдать за тем, как ее семья старается пережить последствия катастрофы. Это будет непросто, и трещину на их фундаменте залечить до конца не получится никогда, но она всегда будет понимать, что это — ее выбор. Встать рядом с Никитой, дать ему шанс и простить его — это не давление компромиссов и обстоятельств. Так она сама решила, и за последствия этого решения она будет отвечать тоже сама.
А она и не против…
Через год ее танцевальная студия все еще не будет приносить доход, и однажды она скажет, что может быть, все это вообще зря? Никита улыбнется, застегивая смешной пуховик их дочери, а потом скажет:
- Для денег у тебя есть я, на остальное забей. Твой цветочек — это твоя душа. Он приносит тебе счастье, значит, ты делаешь все правильно.
Тогда она в который раз убедится, что поступила правильно. Каждый раз, когда Талия сомневается в себе, Никита рядом, чтобы сделать из неуверенности "конфетку". Ей, кстати, не нравится, когда он так говорит, но нравится, как он открыто и честно улыбается ей в ответ на закатанные глаза.
Они умрут в один день и не проживут ровную жизнь на розовом облаке, где нет ссор и обид. Они все еще будут одними из нас: бесконечно прекрасными людьми, а не набором идеально-картонных качеств и с исключительно-правильно-картонными поступками. Но они справятся. Потому что она так решила, а значит, именно так все и будет…
*Guf Murovei – Буквы
**Рубеж Веков — Гуляй
***Que sera, sera означает ' что бы ни было, будет '. Перевод наиболее близок к испанскому, но на самом деле имеет итальянское происхождение.