«Кто ты?»
Талия
Эта ночь хуже той, когда Сашка болел ангиной и схлопотал температуру почти под сорок, которую я никак не могла сбить.
Она хуже той, что я провела рядом с постелью Никиты, когда он валялся под аппаратами. Весь избитый. С заплывшими глазами и синяками.
Она хуже первой ночи в больнице после травмы. Когда мне было страшно и больно, а стены давили.
Или нет.
Просто память имеет свойство стираться со временем. Эмоции гаснут, ощущения становятся другими. Мозг, конечно, помнит те моменты, как самые ужасные. Но сердце не чувствует того же ужаса, а каждое потрясение возводит в абсолют.
Может быть, эта ночь и не хуже тех. А может быть, и да. Это не то, о чем я хочу думать. Заниматься сравнениями — бессмысленно. Да и думать мне в принципе не хочется.
Голова разрывается.
Я сижу в ванной уже три часа кряду. Точно. Успокоилась уже, Петров не долбится, молчит. Может быть, ушел. А я все сижу на квадратной заднице и смотрю в одну точку. Телефон валяется рядом. Свет режет глаза.
Тру их онемевшими пальцами, а потом ложусь набок, прижимаясь к холодной плитке щекой. Да, вот так отвратительно меня разметало. Да. Настолько все херово. Слезы снова подкатывают к глазам, хотя я не уверена, что у меня вообще осталось чем плакать. Как это возможно? Если бы я смотрела на себя со стороны, то точно поставила на обезвоживание.
Тошнит.
Голова еще сильнее болит, а я упрямо смотрю на смартфон.
Не надо этого делать.
Не надо.
Я пытаюсь себя остановить, потому что знаю, что будет еще хуже. Будет только хуже…не делай этого, глупая, но…женщины, как мне кажется, существа все-таки неразумные. Возможно, недальновидные. Точно не стратеги. Любой разумный военачальник сказал бы, что прежде чем ринуться в бой — нужно набраться сил, а я не делаю этого. Ну, что ж. У меня не получалось никогда даже в шахматы играть, чему мы удивляемся?
Резко поднимаю телефон, и он тут же открывается. Срабатывает Face ID, технологии…Может быть, лучше бы их не было. Вполне вероятно, что я не смогла бы вбить пароль или вовсе забыла бы его, но нет. Все открыто — действуй.
Не надо.
Пальцы сами нажимают на браузер, а потом вводят имя. Я не знаю, как ее зовут, но она же сестра Павлова, так? Значит, найти ее будет легко.
Лучше бы сложно. Нехитрые манипуляции под названием «сестра-Ромы-Павлова» буквально через мгновение выводят меня на ряд страничек. Ее страничек в самых различных социальных сетях — замечательно, значит, активная.
Молодая? Да.
Я открываю первую и через мгновение на меня смотрит…сука. Не знаю, что я ненавижу больше всего: ее блондинистые волосы? Губища на половину морды? Или глаза ее чистые? Сиськи?
Боже…
Она очень красивая. Молодая. Первой же фотографией отправляет меня в нокаут. Светлые волосы убраны наверх, открывают вид на тонкую шейку и красивые ключицы. Глаза — как два зеленых блюдца в обрамлении густых ресниц. Сочные, чувственные и, конечно же, красные губы. На ней красная рубашка, кокетливо расстегнутая на груди. Разумеется, вырез открывает деликатный обзор на две круглые полусферы.
Подтянутая. Красивая. Молочная кожа…
И он ее целовал.
Слёзы скатываются с глаз, когда я представляю, как именно это было. Что конкретно эту рубашку разорвал мой муж, а потом покрывал ее тело поцелуями. Жадными, страстными. Как меня он когда-то целовал, но уже не целует. С момента моей травмы близость стала редкой. Он словно относился ко мне как к хрустальной. Сдерживался. Я это чувствовала и пыталась думать, что это мило, а вон оно как. Вон во что вылилось. Последний месяц мы спали всего два раза. Сухо и быстро. Мне казалось, что он устал, но ему просто было стыдно. Я теперь это только понимаю, и теперь я как будто вся в грязи.
Жалость.
Вот что я ощущаю. Его жалость ко мне. Понимаете? От которой вздернуться хочется…
А она еще и трусы шьет…замечательно.
Описание профиля звучит, конечно, интимно: дизайнер, собственная линия нижнего белья, эксклюзивные трусики.
Супер. Потрясающе. И я, которая засела дома. Не обабилась, но испугалась, и вот вам результат…
Нет, конечно, дело не в этом. Не думаю, что работай я, все было бы иначе. Вряд ли. От моей занятости не зависит его член и по какой стойке он стоит, когда видит таких вот аппетитных, молодых девчонок.
Уму непостижимо…на десять лет младше…она младше меня на десять лет.
Вот ты какая, да? Любовница моего мужа.
Живо представляю, как через время он приведет ее в наш дом. В мою постель. Как она положит свои вещи и свои гребаные, дизайнерские трусы в мои ящики. Он будет любить ее так же, как меня? В тех же позах и местах? Так же жадно, как меня когда-то, да? Ничего не изменится. У моего отца не поменялось…ему хватило одного года, чтобы найти себе новую жену и сделать ей сына, а меня забыть. Вот так…
Для них это всегда проще, да? Интересно, Сашка будет называть ее мамой? Какие отношения у них сложатся?
Боже…
Сердце разрывается снова. Как представлю весь этот ад, так тут же под дых с ноги прилетает. Легкие липнут к позвоночнику, и я закрываю рот рукой, чтобы не заорать.
Агония накрывает.
Паника лижет пятки, сколько не беги от нее.
А потом я слышу, как в дверной замок вставляется ключ. Резко распахиваю глаза, смотрю на дубовое полотно и действую по наитию. Разговаривать сейчас я не готова, меня на части разрывает. Слушать все по новой? Как ему жаль, но как он ее, сука, хочет? Нет, увольте. Мне нужно пространство, и я ничего лучшего не нахожу, как притвориться.
Отбрасываю телефон с рожей, которую не забуду, даже если башкой приложусь. Поворачиваюсь набок и подпихиваю мокрое от слез полотенце под голову. Потом жмурюсь. Кстати, вовремя. Дверь открывается и в ванную входит Петров. Я его не вижу, само собой, но чувствую. Даже не логика мне подсказывает, я чувствую, понимаете? Его энергетику, запах, его привычки.
Он стоит пару мгновений, лишь бы не решил, что я в обморок тут упала.
Не пытайся только привести меня в чувства, умоляю. Просто…блядь, не нужно.
Слава богу, мужики не такие прозорливые, какими они хотят казаться. Ну, или он тоже притворяется, что не замечает? Я не сплю, вид делаю. Конечно, разговор этот едва ли кто-то из нас хочет продолжать.
Никита подходит ко мне, аккуратно поднимает на руки и несет в постель. Я позволяю. И уложить себя, снять джинсы, укутать в одеяло. Хочу, чтобы он ушел, но позволяю даже лечь рядом.
Никита крепко сжимает меня в своих руках и оставляет поцелуй на макушке, а потом шепчет хрипло.
- Блядь, я люблю тебя. Ли, знала бы ты, как я тебя люблю…
Жмурюсь.
Заткнись-заткнись-заткнись! Господи, заткнись…
Ты будешь ее любить так же? И обнимать будешь? И шептать? Да? Этого ты от меня ждешь? Чтобы я снова ждала тебя, пока ты будешь делать с ней то же самое, что делаешь со мной?…
Я не хочу об этом думать. Не хочу представлять, как будет выглядеть жизнь, если я снова сыграю в эту забавную игру под названием «Мудрая женщина». Сколько я лишусь, сколько приобрету? Это все сейчас неважно.
Я не могу об этом думать.
Только не сейчас…
***
Наутро я просыпаюсь полностью раздавленной. В окно летят дождевые капли, на часах почти двенадцать. Я обычно просыпаюсь раньше всех остальных, чтобы приготовить завтрак. А сегодня…вот так. Кажется, я встала последней, но у меня нет сожалений на этот счет.
И хорошо.
Желания, кстати, обхаживать своих у меня тоже нет. Это касается не только Никиты, но и Саши. Не знаю, смогу ли я простить ему предательства? И чего я от него ждала, я тоже понять не могу. Наверно, какая-то моя часть хотела бы, чтобы он был тем сыном, который за меня заступится, но он другой. Папин. А я за бортом…
На меня можно наплевать, как я полагаю.
И нет, я, разумеется, его прощу, просто сейчас не готова. И вообще…ни к чему не готова.
Переворачиваюсь набок и долго смотрю в окно. Даже когда я слышу шаги по коридору, не оборачиваюсь. Даже когда Петров заходит в комнату, не шевелюсь.
- Ли, ты проснулась?
Делает шаг в мою сторону.
- Малыш, надо вставать. Голова будет болеть…
Хочется заржать в голос, но я только кошусь на него. Ничего больше. Он замечает, что я не сплю, и резко останавливается, потом кивает пару раз.
- Ты проснулась.
- К сожалению? - хрипло спрашиваю.
Черт, голос в минус…
Выражение лица Никиты сразу становится смурным, как погода за окном.
- Не говори так, пожалуйста.
Вы посмотрите. Какой вдруг вежливый.
Безучастно перевожу взгляд в окно и жму плечами.
- Прости? Мне захотелось разнообразия.
Шумно выдыхает.
- Ли…
- Уйди, я больше не хочу тебя слушать.
- Ли, нам нужно поговорить.
- Тебе.
- Что?
- Тебе нужно поговорить. Я не хочу. Я все уже услышала вчера.
Повисает тишина. Недолго, конечно, музыка играла…
Никита проходит в спальню, огибает постель и садится так, чтобы смотреть мне в глаза. Сволочь…
Кладет руку мне на бедро. Одеяло, кстати, не спасает от ощущения его жара…
Сука…
- Ты меня правда услышала? Или это сарказм?
- Не трогай, - скидываю его ладонь, а на него упрямо не смотрю, только губы поджимаю и киваю, - Услышала. Ты хочешь сношаться с дешевой шлюхой, а я должна это терпеть.
- Ли…
- Что?! - рявкаю и все-таки перевожу на него взгляд, - Я сказала что-то не так?! Или, ой, прости…я не могу ее оскорблять, наверно, да?! Ты за это мне сейчас предъявишь и…
- Я не собираюсь тебе предъявлять ни за что.
- Спасибо хоть на этом. Уходи.
- Нам нужно поговорить.
- Ты меня решил до нервного срыва довести, да?
- Что за бред?! - возмущается, - Я просто хочу…
- А как насчет того, что я хочу?! - перебиваю его и резко отстраняюсь, прижавшись лопатками к мягкому изголовью.
Повисает очередная пауза. На меня снова наваливаются картинки из потенциального будущего, где мое место так легко и играючи занимает эта блондинистая паскуда.
Накатывает тошнота.
Тру глаза, а потом роняю руки на колени и тихо всхлипываю.
У меня нет сил на злость…и, к моему стыду, я так…не хочу, чтобы он уходил. Я так…блядь, этого боюсь.
Сумасшедшая.
Конченая идиотка.
Ты вообще себя уважаешь?!
Но что мне-то делать? С чувствами? До талого...
- Как ты себе это представляешь? - спрашиваю тихо, - Ты будешь уходить к ней, а я тебя ждать? Как верный пес у окна?
- Ты неверный пес, Талия. Я…
- Господи, как ты так можешь… - закрываю лицо руками, - Кто ты? Я тебя совсем не узнаю…кто ты…Моему мужу никогда в голову бы не пришло просить меня терпеть, пока он развлекается на стороне с какой-то…
- Да не прошу я тебя терпеть!
- А о чем ты меня просишь?!
- Я просто не могу дать тебе обещание, в котором не уверен!
- Это…
- Ли, я правда не могу. Ты знаешь, я не такой человек. Если я что-то обещаю и не сдержу своего слова…- Ник тяжело вздыхает и мотает головой, - Нам с ней придется обещаться, девочка. Понимаешь? И я не могу…я не могу знать, чем все это кончится. Я хотел бы, но не получается. Мне всегда казалось, я никогда не стану таким мужчиной, но я уже не сдержался. Ненавижу себя, мне стыдно, на меня это давит, а какая разница по итогу? Так произошло. Ты просишь пообещать, что этого больше не повторится, но как я могу пообещать, если уже облажался? Я пытался, ничего не получилось.
Петров говорит так, как будто это действительно безумная страсть. Та, от которой нет спасения. Та, что мне казалось, была у нас…
Это больно. Потому что «была»…
- Ли…
Ник тянется ко мне, но я отстраняюсь и мотаю головой.
- Нет.
- Талия, посмотри на меня.
- Я сказала — нет. Уходи.
- Ли…
- Уходи! - повышаю голос и выбрасываю руку в сторону двери, - Уйди ты! Я не могу смотреть на тебя! Как ты не понимаешь?!
- Я хочу поговорить. Это важно и…
- А я не хочу говорить! Блядь, я не могу, как ты не понимаешь?! Я не могу! Только не сейчас. Мне бы вынырнуть со дна. А ты только топишь и топишь. Хватит меня убивать!
Петров замирает. Продолжает смотреть, но я не отвечаю. Всхлипываю еще раз и тихо прошу.
- Уйди. Оставь меня в покое…
- Хорошо.
Сердце подрывается.
- Я уеду на несколько дней в квартиру.
Еще один болезненный укол. Ты будешь там с ней? Так и рвется спросить, и мне чудом удается прикусить язык.
Я не хочу знать.
Банально не готова узнать еще больше…поэтому только коротко киваю.
- Дам тебе остыть и все осознать, окей? Но потом мы поговорим.
Киваю еще раз. Сейчас я готова на все согласиться, лишь бы он просто ушел.
Но Никита не делает ничего «просто». Приближается, оставляет поцелуй на моих руках, а потом роняет.
- Я люблю тебя. Пожалуйста, помни об этом. Я очень сильно люблю тебя. Ты для меня все, Талия. И я не готов тебя отпустить, а значит, я не отпущу. Все сделаю, но мы с этим справимся.
Пошел ты…
Я стараюсь не дышать, пока он собирает какие-то вещи. Это больно. Господи, как же это больно…смотреть, как он уходит… Будто все, что было важно, разрывается на части. Будто от тебя кусок вырывают.
Хотя…почему будто? Из меня действительно отрывают кусок размером в двадцать два года. И сейчас, когда я вижу сумку в его руках, почти готова согласиться…лишь бы не терять то, что между нами есть…
Но есть ли? Это большой вопрос. Он ударяет меня очередным фортелем от реальности, когда еще через пару часов в дверь раздается звонок. И так как я никого не жду, не жду и ничего хорошо. В принципе, правильно делаю, конечно же…
Белая полоса моей спокойной жизни закончилась на фразе «я переспал с другой», а дальше все, как по накатанной…