«Ты же мудрая женщина»

Талия

Женские слезы всегда ставят мужчин в тупик, особенно если они искренние. Горькие. Пепельные. Ядовитые.

Как мои.

Я не могу успокоиться, истерика накрывает с головой. Меня предали буквально со всех сторон, хотя я совсем не понимаю…за что? За что они оба со мной так? Я была хорошей женой. Хорошей матерью. Когда у Саши были проблемы в школе, всегда стояла за него горой. Когда ему снились кошмары — была рядом; когда его обижали, почти подралась с мамашей того придурка-второгодки, который это делал, а потом уговорила Петрова пустить сына на бокс. Он не хотел. Все-таки это травмоопасно, но Саша так горел…

А теперь вот так. «Понятно», «перетерпи», «ничего такого не случилось».

Но как это ничего, если у меня сердце на износ?…

- Мам, ну, брось…

- Саш, иди на кухню.

- Пап…

- Иди на кухню, я сам.

Что он там сам? Добьет меня, да? Сколько можно?

Слышу шаги, потом чувствую, как на меня переводят все внимание. Сын, видимо, ушел, а я осталась с этим ублюдком тет-а-тет.

Но самое страшное не это. Он приближается…

- Не…не подходи… - стараюсь отступить, только зря все это.

Лишние телодвижения.

Никита перехватывает мою руку бережно, а потом и вовсе поднимает на руки и несет куда-то. Наверно, в спальню. Да, так и есть.

Я цепляюсь за его футболку. Ненавижу, хочу сбежать, но на это сил у меня нет никаких.

Будто вынули душу, выкачали энергию. Возможно, так выглядит серотониновая яма, которая наступила после мощного выброса адреналина. А возможно, это просто откат. Слишком много информации. Слишком большой стресс…

- Девочка моя, ну, не плачь, - Ник касается губами моего лба, прижимает к себе, словно имеет право!

Словно любит! А это не так. И насколько же уродливо все это выглядит, господи…

Когда он опускает меня на кровать, я тут же отползаю. Упираюсь спиной в мягкое изголовье, сжимаюсь, подтянув ноги к груди. Господи! Это должен был быть самый лучший вечер за последнее время. Момент, когда мы были бы вместе. Когда я не должна была сидеть одна, ждать его и прыгать по окнам.

Никакой теплой пижамы, чтобы не замерзнуть От одиночества.

Никакого ужина на скорую руку.

Никакого кино в одиночестве.

Никаких вопросов, которые причиняют боль и заставляют бояться.

Сегодня ночью я должна была быть в его крепких объятиях, которые не стали вдруг чужим. Это были бы родные руки, родные запахи, родной голос. Его тепло, которое грело, а не жгло.

Но мы имеем то, что имеем. Оно жжет, а не греет.

Не хочу его видеть.

Утыкаюсь лицом в коленки, но Никита не уходит. Он садится на край постели, и единственное, за что я готова поблагодарить: не трогает. Не предпринимает попыток ко мне прикоснуться, будто чувствует, что если сделает это, я действительно сгорю и закончусь. Зачем? Над кем тогда он будет издеваться?…

- Я понимаю, что все выглядит дерьмово, - наконец говорит хрипло и низко.

Ха! Я почти готова поверить, что тебе жаль. Столько драмы в голосе…

- Мне тоже больно смотреть на тебя сейчас и видеть, что ты плачешь из-за меня. Талия, ты моя любимая женщина. Я знаю, что сейчас ты можешь не верить в это, сомневаться, но я обязательно тебе докажу.

Когда перестану трахать шлюху, правильно я понимаю?…

- Просто сейчас такой вот ебаный период. Он быстро закончится, я это знаю. У меня нет желания уходить к ней и быть с ней. Я просто ее хочу. Такие чувства никогда не сравнятся со всем тем, что я несу в себе уже двадцать лет по отношению к тебе. Видимо, кризис среднего возраста…блядь, не знаю. Просто…я хочу разнообразия. Сейчас. Но я не хочу разрушать наши отношения, наш брак и нашу семью, поэтому…

Но ты уже все разрушил…как ты этого не понимаешь?…

Чувствую, как он переводит взгляд на меня и еще глуше шепчет.

- Ли, пожалуйста. Потерпи. Все закончится, а потом я до конца своей жизни буду весь мир к твоим ногам, как раньше. Дай мне время. Все пройдет и погаснет. Я прошу тебя просить мне эту слабость и быть сейчас мудрой женщиной, терпеливой женщиной, моей женщиной.

Я не хочу ни первого, ни второго, ни третьего. Как ты не понимаешь? Я тебя ненавижу и никогда не прощу.

- Малыш, дай мне просто время. Мне самому тяжело все это говорить, и я не идиот. Я понимаю, что прошу у тебя слишком многого, но…не разрушай нас. Пожалуйста. Не оставляй меня, будь со мной даже в такой ситуации. Я пришел к тебе и все рассказал, потому что знаю, что ты можешь. И ты сможешь, а я всю жизнь буду тебе за это благодарен. Буду любить тебя только сильнее с каждым днем, и…черт, я правда пытался, Ли, - шумно выдохнув, Петров трет свою мерзкую рожу, - Я так пытался держаться от нее подальше, но это выше меня. Она, как гребаный магнит, только и думаю о том, чтобы…

И я должна это выслушивать?!

Резко встаю с постели, а потом иду в ванну. Слышу шаги за спиной, ускоряюсь. Мне удается вырваться, захлопнуть дверь перед его носом, но Никита не собирается сдаваться. Похоже, он решил во что бы то ни стало добить меня? Да?

- Ли, открой.

Зычно всхлипываю. Собственный голос ударяет по ушным перепонкам, руки дрожат так сильно, что я не с первого раза могу открыть воду, но когда это получается — лучше.

Я почти не слышу другого голоса. Страшного голоса по ту сторону комнаты. Он продолжает просить открыть дверь, кажется? Плевать.

Я съезжаю по стенке и полностью погружаюсь в тот ад, куда меня запихнули родные, близкие, некогда такие надежные руки. Каждое его слово — репит по всем кругам. Прямо по Данте. И все их стражи меня пытают, но у всех стражей один лик — моего любимого мужа.