Глава 31

— Тимур, сколько я тебе говорил?!

— Нужно позвать врача!

— Олеся, сколько ещё ждать?

Гул голосов вокруг превращается в сплошной шум. Ничего не разбираю. Меня трясёт от холода.

Суставы выкручивает, а внутри словно личный айсберг вырастает. Царапает острыми краями.

Я закашливаюсь, выплёвывая лишнюю воду из организма. Крепче прижимаю к себе мальчика.

Кажется, словно пальцы скрючило. Судорогой схватило, и я буквально не могу отпустить Тимура. Будто снова потеряю его в мутной воде.

Ужас клокочет внутри. Когда я нырнула за мальчиком, не могла его найти. После схватила, но рука выскальзывала…

— Алина, всё нормально. Можешь отпустить.

Мужской голос едва прорывается в сознание. Не соображаю до конца. Мой мозг заморожен, импульсы не проходят.

— Алин, посмотри на меня…

Щёки обжигает от чьей-то горячей кожи. Кто-то обхватывает моё лицо, заставляет запрокинуть голову. Посмотреть.

Графит с проблесками серебряного…

— Влад.

Выдыхаю хрипло вперемежку с кашлем. Даже лицо особо не рассматриваю, хватает этих пронзительных глаз.

— Привет, — усмехается. — Давай отпустим Тимура, ладно? Согревать вас одной кучкой сложнее.

Я медленно киваю. Оглядываюсь, соображая, что происходит вокруг нас. Куча народа. Все громко переговариваются. Бегут горничные с целым ворохом полотенец.

Как только я отпускаю Тимура, он тут же оказывается в руках матери. Бледная Олеся прижимает его к себе, кутает в огромное полотенце.

— Как же ты так? — причитает она. — Ничего не болит? Спасибо, Алина! Спасибо. Господи…

Трофимов… Мальчик сказал, что это его фамилия.

И Влад — тоже Трофимов.

А та девушка с косой — она… Его мама? И жена владельца. То есть…

Я встряхиваю головой, стараясь подняться. Влад тут же подхватывает меня. Накидывает сразу два банных полотенца, пока я стараюсь выжать волосы.

Влажная ткань липнет к одежде, заставляя непрерывно дрожать от холода. Зуб на зуб не попадает.

Я вздрагиваю, когда на плечи опускается тяжесть чужого пальто. Ткань тёплая и пахнет древесными нотками.

Влад сильнее кутает меня в своё пальто, наглухо застёгивает. Смотрит с беспокойством. Прижимает к себе, обняв за талию.

— Тебя нужно согреть, — заявляет твёрдо. — Ты в основном здании остановилась?

— Д-да, — выдаю, дрожа. Зубы чечётку отбивают.

— Мой коттедж ближе. Пошли.

Он утягивает меня за собой. А у меня нейроны ледяной корочкой покрыты, поэтому соображаю я с задержкой.

Влад уже ведёт меня вперёд, когда я оборачиваюсь назад. Смотрю, как Олеся сына растирает. Лишь мимолётный взгляд бросает нам вслед, полный удивления.

Но тут же к Тимуру возвращается.

Неправильно это всё как-то.

— Тебе лучше с сыном быть… — произношу сдавленно.

— Чего? — брови Влада взлетают вверх. После — мужчина фыркает. — Тимка, что ли? Не мой он. Точнее — частично. Брат. О нём есть кому позаботиться.

— Брат?

Я отгоняю от себя это странное чувство облегчение. Вместо этого ещё сильнее путаюсь.

Мать Тимура выглядела чуть старше меня… Ну, даже если взрослее, то всё равно ей нет пятидесяти. Но…

— Так, — мужчина мягко улыбается. — Давай сначала тебя отогреем, а после этого — расскажу о хитросплетениях моего семейного древа.

Я медленно киваю. Тело сковывает от холода, мышцы не хотят работать.

Кое-как мы оказываемся в небольшом коттедже Влада. Он усаживает меня в кресло, тут же отправляется к термостату. Подкручивает температуру. Воздух быстро нагревается.

Через несколько минут появляются две горничных, которые приносят УФО лампу и обогреватель.

— Тебе нужно раздеться, — заявляет Влад, когда мы остаёмся вдвоём. — Снять мокрую одежду. Давай, Алин, если останешься — точно заболеешь.

— Влад…

— Что?

— Я не буду раздеваться при тебе.

— Хорошо, что проектировщики придумали ванную, — Влад указывает мне в нужном направлении. — Только душ не принимай, нельзя пока. Или хотя бы не горячий. Но лучше без него обойдись. Там где-то фен есть — только холодным потоком суши волосы.

Мужчина отдаёт наставления уверенным и твёрдым голосом. Мягко спроваживает меня в ванную.

Влад звучит так, будто разбирается в подобном. Уже вытягивал кого-то из воды?

Я следую его указаниям. Стягиваю мокрую одежду, которая липнет к телу. Подрагиваю от холода, быстро вытираюсь полотенцем насухо и кутаюсь в огромный белоснежный халат.

Мне становится немного теплее. Слабый поток тёплого воздуха из фена вызывает дрожь по телу.

— Алин, — раздаётся стук в дверь. — Здесь горничные, они заберут одежду. Постирают, высушат…

— Секунду.

Я сгребаю мокрый комок ткани, пряча бельё в средину. Отдаю пожилой женщине, возвращаясь к спасению волос.

От них отдаёт неприятным запахом болотной воды. Вряд ли озеро для плавания предназначалось. Но с этим я после разберусь.

— Я всё, — неуверенно выхожу в комнату. — Если можно попросить горничных — пусть они бы принесли мне одежду из номера. И я не буду тебя стеснять.

Влад поворачивается ко мне, облокачиваясь на подоконник. Вызывающе улыбается, проходится взглядом по мне.

От его внимания кожа вспыхивает огнём, словно я в кипяток нырнула. Изнутри согреваюсь.

В горле першит от волнения.

— Так быстро сбежать хочешь? — он подначивает. — Я ведь обещал интересную историю. А тебе нужно согреться. Останься, Алин.

Я остаюсь. Потому что… Потому.

На улице холодно, и ветер поднимается. И мне действительно не мешает привести температуру тела в норму до того, как выйти на холод.

И голова всё равно нагрелась после фена, остыть бы.

И Влад улыбается вызывающе…

Я остаюсь! И не спешите брать камни, я сам в себя парочку брошу.

Но забираюсь в кресло с ногами, сильнее кутаюсь в огромный халат. Разогретый воздух ласково обнимает, а на столике дымится чай.

И мне не хочется уходить — это самая честная причина. Она сидит внутри. Свербит, извивается змеем искусителем. И я поддаюсь.

— Не пей, — предостерегает Влад, когда я тянусь к кружке.

— Отравлено? — подшучиваю, грея руки о керамику. Но не пью.

— Вроде того. Нельзя резко горячее. Нужно, чтобы чай остыл. Когда замерзаешь — хочется сразу в кипяток нырнуть, чтобы согреться. Но это только сильнее навредит.

— Ты звучишь как спец.

Я подношу кружку к губам, но не пью. Лишь вдыхаю аромат облепихи и лимона. Я больше люблю имбирный, но выбирать не приходится.

И пахнет… Ммм, обворожительно.

Поверх чашки смотрю на Влада, изучаю его. Мужчина умудряется выглядеть суровым и заботливым одновременно.

Он чуть улыбается, расслабляясь в кресле напротив. Пожирает меня взглядом.

И от этого откровенного чужого желания… У меня дыхание спирает. Иррационально и неправильно хочется больше. Вкусить, попробовать.

— Армия и служба по контракту, — усмехается он. — Там и не такому пришлось научиться. Но когда кто-то провтыкивался и мы зимой на учениях теряли карту местности… Согревались потом как могли.

— Ого, — я присвистываю. — Звучит опасно. И очень смело.

— Ты уж не идеализируй меня, — смеётся хрипло. — Скорее уж заносчивый засранец, который не собирался прогибаться под отца.

— Который владелец отеля?

— Именно. Я был… Ну, честно, занозчивым подростком. Мажором. Вот всё худшее, что можешь представить с этим словом — это я. А потом…

Влад ведёт челюстью, напрягается. Прочищает горло. Заметно, что эту сторону прошлого мужчина не очень хочет открывать.

А у меня любопытство просыпается. Что-то натворил? Какие-то страшные тайны?

— Ты не обязан ничего рассказывать, — выдавливаю. — Если не хочешь.

— Никаких тайн, — усмехается, но взгляд остаётся твёрдым. — Просто с отцом разошлись мнения. Без его поддержки у меня хрен бы что получилось тогда. Учился отвратно, своих достижений мало. Поэтому армия вместо универа. Втянулся, понял, что справляюсь. Заключил контракт, за то время и денег скопил, и зубрил по ночам. И друзьями нормальными обзавёлся. Так и выкарабкался.

Я по-другому смотрю на Влада. С уважением. Я не понаслышке знаю, как сложно самому всё построить.

Я начинала даже не с нуля, а с минуса. Работала в кафешке, всю зарплату спускала на мечту стать дизайнером.

И Руслан, как бы я его ни ненавидела сейчас, он… Он действительно всё своими руками выстраивал. В кредиты залезал, чтобы первый толчок получить. Убивался круглосуточно на работе.

Тот отпуск, в котором мы познакомились, был первым для нас за много лет.

Так что… Таких людей как Влад я очень уважаю.

— Это потрясающе, — я улыбаюсь. — И вызывает уважение. Довольно смелый поступок.

— Сказала девушка, которая полезла в ледяное озеро за незнакомым мальчиком.

— Эй! Я его знала. Он до этого уже врезался в меня.

— Тимка может. Это было невероятно смело. И глупо.

— Я просто… Знаешь, мой Костик — старший из всех детей — он вечно в неприятности влипает. И я не всегда была рядом. Но я надеялась, что рядом окажутся хорошие люди, которые ему помогут. А я… Я тоже буду хорошим человеком для других детей.

Это наверное не совсем то, что подразумевает «бескорыстие». Но это то, чему меня всегда учили.

Относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе. И я просто не могу пройти мимо, когда кто-то в беде.

— Звучит потрясающе, — с улыбкой произносит мужчина. — И спасибо за то, что вытащила его. Но Тимуру надо устроить взбучку. Он вечно носится. Влипает в неприятности.

— А ты не был таким?

Влад фыркает, а после начинает смеяться. Поднимает ладони вверх с виноватой мальчишеской улыбкой.

— Я всегда со своими выходками справлялся сам, — выдаёт в своё оправдание. — Но Тимур действительно бесстрашный. Вечно сбегает и что-то творит. Олеся с ним плохо справляется.

— Олеся — твоя мачеха? Я правильно поняла?

— Жена моего отца, да.

— Мне она показалась хорошей. Старалась угнаться за Тимуром.

Сама не понимаю, почему встаю на защиту той женщины. Но она казалась открытой и искренней. И уставшей. Но точно не плохой матерью.

— Нет, она старается. Не её вина. Это отец нянь не признаёт, — Влад закатывает глаза. — И другой домашний персонал. А Тимур вообще от отца сбежал. Он с ним был, когда мы пересеклись. Начали разговор… В общем, точно не её вина.

— У вас большая семья, получается?

— Досье собираешь?

— Ну ты-то на меня собрал! — возмущённо фыркаю.

— Я шучу, Алин. Да большая. Хотя я с ними почти не контактирую. У меня есть сводная сестра. Олеся уже с ребёнком в нашу семью пришла. Ну или мы в её… Так-то отец тоже не бездетный был. Я и мой брат. Потом и общие появились, — уголок его губ дёргается. — А вообще, я к другому веду.

Голос Влада становится тише. Появляются хриплые бархатные нотки, заставляющие меня вслушиваться в каждое слово.

Мурашки собираются на затылке, медленно расползаясь по всему телу. В груди сдавливает от ожидания.

— А к тому, что в нашей семье перед отношениями на количество детей не смотрят. И совсем не это имеет значение.