Глава 35. Руслан

Держу телефон в руках, смотрю на экран и чувствую, как внутри закипает злость.

Аудит.

Чёртов, мать его, аудит.

Я только добился разрешения платить по срочным обязательствам. Только начал разруливать хаос, что устроили эти блокировки, как прилетает новый удар.

Новый суд. Новый иск. Проверка.

Щёлкаю пальцем по экрану, перечитываю сообщение от юриста. Формальные слова, сдержанный тон. Он пишет, что это «обычная процедура», что «не стоит волноваться».

Не стоит, мляха, волноваться!

Я знаю, как работают эти проверки. Они выворачивают бизнес наизнанку, роются в каждом платеже, в каждой бумаге.

Работу у меня делают чисто, аккуратно. Никаких лишних зацепок не должно быть.

Но они найдут к чему прикопаться. Это их работа.

Но нахрена это нужно Алине?

Настолько ненавидит меня из-за предательства? Но ведь сама говорила о том, что беспокоится о детях. Хочет нормально разойтись.

Не лезь, Аксёнов, войну не устраивай…

А это что, если не война? Не объявленная, необоснованная… Месть своеобразная за то, что в семье всё похерил?

Я знаю, что затыки бывают. Даты у меня в голове не держаться, постоянно за календарём слежу, чтобы не потеряться.

Ну, может, с деньгами был пару раз затык. Когда не сразу переводил. Но я бы не оставил детей с пустым карманом. Алинку бы не бросил.

Это же всё решается. Алименты, автоплатёж… И сумму нормально обсудить можно.

Мне становится жарко. Сгибаю пальцы, чувствуя, как напрягаются суставы. Я не понимаю. Я правда не понимаю, зачем она это делает.

Не хочешь со мной жить — окей. Но зачем ломать всё, что строилось годами?

Горечь подступает к горлу. Я не был идеальным мужем. Я это понял. Осознал.

Но она?

Она была женщиной, на которую я всегда мог положиться. Мы прошли через столько дерьма вместе, и я считал, что у нас прочный фундамент.

Но нет.

Она решила сравнять меня с землёй.

Я резко сворачиваю, направляя машину в другую сторону.

Мне плевать, хочет она говорить или нет.

Мы — поговорим.

Сейчас.

До офиса долетаю в рекордные сроки. Врываюсь внутрь с намерением разнести тут всё к чертям.

Я привык сюда заходить свободно. Раньше. Теперь вот стою перед дверью, а меня тормозит какая-то светловолосая девушка.

Молодая, с голубыми глазами, в строгой блузке и с миловидным лицом. Но стоит передо мной, как стена. И улыбается, что ещё больше бесит.

— Простите, вы по записи? — спрашивает она, сжимая в руках планшет.

Я медленно выдыхаю. Чувствую, как злость подступает.

— Я муж вашей начальницы, — цежу. — Передайте Алине, что я приехал. И прятаться не получится.

— Оу, ну, её нет…

— Я видел её машину внизу.

Девчонка зависает на секунду, взглядом бегает по помещению. Придумывает, как бы ещё мне по ушам съездить.

— Её нет в другом смысле… — тянет неуверенно. — Ну…

— Давай без траты времени. Моя жена здесь. Я планирую с ней поговорить. Точка.

— Но к ней нельзя! У неё сейчас… Важное занятие… Она… Медитирует!

— Чего?

— У неё медитация. Очень важная. Она сейчас в потоке дзена…

Это что за бред?

Я провожу рукой по лицу, скрещиваю руки на груди, пытаясь не сорваться.

— Девушка, — в голосе гудит ярость. — Я её муж. Мне не нужен талон, чтобы увидеть жену.

— Ох… — она прижимает планшет к груди, будто ему грозит опасность. — Видите ли, у Алины Сергеевны день тишины.

— Что?

— Ну, день без разговоров. Очень полезно для ментального здоровья.

— Вы вообще понимаете, с кем разговариваете?

— О, конечно! — она улыбается ещё шире. — Я говорю с вашим… Эээ… Астральным телом?

Я не верю своим ушам. Моргаю.

С каких пор Алина начала брать на работу пришибленных? Такую чушь осознанно никто не будет нести.

Даже с целью не пустить меня к жене.

И от этого внутри кипит.

Мне нужен разговор с женой. Понять, какого черта происходит. Просто нормально всё обсудить.

Я многого прошу?

Я делаю шаг вперёд, но девушка тут же поднимает ладонь.

— Если хотите записаться на приём, можете пройти вон туда. Там заполните форму, мы вам перезвоним.

— Вы издеваетесь?

— Ни в коем случае. Хорошего дня.

В конце коридора стоят двое сотрудников. Перешёптываются, косятся на меня. Напряжены, будто ждут, что я начну громить офис.

И ведь недалеки от истины.

Но я вдыхаю, сжимаю кулаки. Стараюсь принять поражение. Временное.

Всё равно добьюсь разговора.

Но понимаю, что напором здесь ничего не решить. Нужно по-другому разбираться.

— Передайте ей, что я был здесь.

И я ухожу. Потому что иначе не сдержусь.

Я веду машину на автопилоте. Руки сами крутят руль, ноги нажимают на педали. Всё механически.

В голове бешеный рой мыслей.

Настолько ей больно?

Настолько, что она не может даже меня видеть? И хочет сделать больно в ответ?

Бьёт по тому, что мне важно? Единственный способ — через фирму?

Я не хотел делать ей больно. Правда, не хотел.

Но оно вышло вот так.

Сначала дурацкое увлечение. Потом корпоратив. Потом эта чертова ночь с признанием.

Я не помню, что тогда сказал. Что-то брякнул. Пьяный.

Я бы не стал в этом признаваться. Потому что почти держал это под контролем. Потому что не планировал переводить увлечение Катей во что-то настоящее.

А теперь вот… Развод. Блокировки. Суд. Аудит.

Что дальше, Алин? Приговор с тюремным сроком?

Мне казалось, что мы сможем решить всё. Что несмотря на проблемы, каркас наших отношений согнуть нельзя.

Это просто кризис. С ним можно поработать.

И да, моя вина, что я не работал, а убегал от проблем. О себе в моменте думал.

А теперь думаю, как всё исправить. Я не хочу развода. Согласился лишь из-за того, что Алина просила не делать больно.

И я пока не знаю, как её вернуть.

В связи со всплывающими фактами — вообще не уверен, что возможно. Неужели настолько ненавидит?

Но я должен разобраться. Не допустить окончательной потери.

И, кажется, у меня есть вариант.

Я возвращаюсь в офис с чертовой решимостью. Нужно разобраться с происходящим, текучку закрыть. Чтобы в мозгах не сидело, пока буду разбираться, что мне делать с семьёй.

В кабинете душно. Кондиционер работает, но от этого легче не становится. Виски пульсируют, в груди неприятный осадок, который не даёт сосредоточиться.

Я сижу за столом, смотрю в бумаги, но цифры перед глазами сливаются. Телефон разрывается от сообщений и звонков.

Гул в голове не прекращается уже который день. Я хватаю трубку, не глядя на экран.

— Да?!

— Руслан Фёдорович… — голос главного прораба звучит напряжённо. — У нас тут проблема. Бригада отказывается выходить на объект, пока не выплатим остаток за прошлый месяц.

— Мы вчера это обсуждали, — я сжимаю пальцами переносицу. — Я же сказал, что переведу, как только…

— Они не хотят ждать.

Конечно, не хотят. Люди хотят свои деньги. Имеют право. Но мне их взять сейчас откуда, если чертов суд заморозил половину счетов?

Придётся лезть в личные запасы.

И ещё через друга проворачивать, чтобы не отследили. Хорошо, что деньги с ИП я выводил сразу.

— Я разберусь, — отвечаю жёстко. — Держите ситуацию под контролем.

Бросаю телефон на стол, стискиваю зубы. Глядя на бумаги передо мной, хочется их просто разорвать. Контракты, счета, судебные документы — всё напоминает, что я в дерьме.

Я знаю, что Алина злится. Что хочет быть жёсткой, решительной. Я могу её понять. Наверное. С чистой и холодной головой.

Но холод не про нас, Аксёнов, да?

Но сложно собраться, когда внутри всё кипит. Я сжимаю челюсти. Если эта проверка затянется, я потеряю компанию.

То, что строил годами. То, ради чего ночами не спал, пахал, рисковал. Я привык думать, что бизнес — это я. Это моё отражение, моё продолжение. Я без него — никто.

И вот сейчас, впервые за много лет, я понимаю, что этот мир может рухнуть. Всё может рухнуть.

А я не знаю, за что бороться первым делом.

За фирму? За Алину?

Потому что только теперь кажется, что без Алины я тоже рухну. И куда сильнее.

Выдохнув, я запускаю пальцы в волосы, пытаясь успокоить разбегающиеся мысли. Но они возвращаются с новой силой. Я понимаю, что причина всего этого — мой собственный косяк. Я сам всё разрушил.

Встречаюсь с юристом. Нужно понять, что происходит и взять это под контроль. А после уже действовать.

— Не очень хорошие новости, — он осторожно смотрит на меня. — Аудит начнётся завтра. Даже если задним числом всё быстро подогнать, мы не успеем. Косяков не должны найти, но…

— Косяки бывают у всех, — киваю.

Где-то договора пока не передали, где-то с документами затягивают. Стандартная рутина, которая никогда в идеальном порядке не бывает.

Ладно.

— Не думаю, что они будут сильно к мелочам придираться, — хмыкает юрист. — Основная цель связана с разводом и разделом имущества. Будут финансовые потоки проверять. Алина подала документы. Раздел имущества стандартный. Она хочет половину.

Я резко выдыхаю. В груди что-то сжимается, но не от потери денег. От осознания. Половину. Значит, всё. Точка. Она вычёркивает меня из своей жизни.

И я понимаю, что она права. Она прожила со мной почти двадцать лет, вложила столько же, сколько и я.

Черт, даже больше. Я занимался бизнесом, а она — семьёй. Она держала этот тыл, строила комфорт. Я не могу сказать, что она не заслуживает половину.

Но я не могу принять факт самого развода.

— Мне нужны указания, — продолжает юрист. — Какую стратегию развода вы выберете. Мы можем срезать часть её доли. Доказать, что ваша жена дома сидела, а вы развивали бизнес, не она. Можем затянуть всё…

— Нет, — качаю головой. — Нормально всё. Я согласен на развод, закончим это быстрее.

Ложь.

Но несмотря на злость на Алину, я не хочу с ней воевать. Никогда не хотел.

Хотел лёгкости, получил ушат проблем. И ноющее ощущение в груди.

Остаюсь один. Наслаждаюсь этим. В голове гудит. Набираю Амира. Коротко обрисовываю ему ситуацию. Нужно сегодня сделать несколько платежей для подрядчиков.

Придётся делать договор займа. Внебалансово, чтобы и эти деньги не заблокировали. Обещаю Амиру, что деньги я могу вернуть прямо сейчас.

Но друга цепляет не это. Сплетни всегда интереснее.

— Ого, — присвистывает. — Я же тогда шутил про развод. Не думал, что у вас всё так плохо.

— Я и сам… — обрываюсь. Пора завязывать с ложью. — Я думал, что разгребу и справлюсь. Но сейчас всё выходит из-под контроля с этим аудитом.

— Алина удивила. Красивая и жестокая. Мечта.

— Ещё слово, Рахманов… — начинаю заводиться.

— Ещё пару слов, Аксёнов. Раскачивайся давай. Реально, для некоторых — такие женщины мечта. Которая и хрупкой будет, и всех снесёт. Знаю, о чём говорю. Так что давай. Взрывайся. Можешь мне рожу начистить за намёки. А можешь собраться и разгрести.

Хмыкаю на слова друга. Рахманов прям. Хорошо, когда эмоции, сплетаясь с адреналином, бьют дозированно. Под контролем.

А сейчас тошнит уже от гормонов. Всё, наелся адреналина и кортизола до конца жизни.

Больше не надо.

Амир прав, надо включаться.

И действовать решительно, а не метаться внутри.

А первое испытание ждёт уже сейчас. Раздаётся стук в дверь. Я поднимаю голову, напряжение вспыхивает в груди.

Не хочу сейчас никого видеть.

Но дверь открывается без приглашения.

На пороге — Катя.