Глава 37

Я просыпаюсь от резкого движения, откуда-то сверху раздаётся визг, а потом на меня наваливается что-то тёплое, подвижное, с энергией атомного реактора.

— Мамочка! — восторженно раздаётся в ухо, а затем меня душат в крепких объятиях.

Я морщу нос, пытаясь сообразить, что происходит, но сон ещё держит меня в своих цепких объятиях.

— Оля…

Я сонно ворчу, ощущая, как моя дочь буквально вибрирует от счастья.

Не могу вспомнить: ей четырнадцать или пять?

— Мам, ну ты что! — Оля крутится, обнимая сильнее. — Ты спишь?! В такой день?!

Я моргаю, зарываясь лицом в подушку, пытаясь спрятаться от чрезмерного энтузиазма.

Кое-как нахожу телефон, проверяя время. Только половина восьмого.

В шесть я покормила малышку, она любительница графика. За что я её обожаю.

А значит — до девяти у меня есть время на законный и такой приятный сон. После собраться и долететь в офис.

— У меня ещё два часа… — бурчу я. — Мне нужен мой законный отдых.

— Ну, мам.

Оля расплывается в широкой улыбке, когда я смотрю на неё. Глаза дочери горят, щёки раскраснелись от волнения. Она снова бросается мне на шею, обхватывает руками, прижимается щекой.

— Мам, с днём рождения!

Её голос наполнен чистой радостью, искренним счастьем, и я моментально сдаюсь.

Тепло разливается внутри, наполняя всё сердце. Я улыбаюсь, не пытаясь больше сопротивляться. Обнимаю дочь в ответ.

Я чувствую её тёплое дыхание, слышу, как она быстро тараторит, переполненная эмоциями.

— Мам, я так тебя люблю! Ты у меня самая лучшая! И я хочу, чтобы у тебя был самый классный день! И пусть тебя сегодня все радуют! И никаких нервов! Ты заслуживаешь только счастья!

Я смеюсь, укутываю её в свои объятия, позволяя себе расслабиться.

— Спасибо, малышка, — тихо говорю я, целуя её в макушку.

Оля моментально вскакивает, подпрыгивает на кровати, её глаза сияют от восторга.

— Сейчас, сейчас! Я сейчас!

Прежде чем я успеваю спросить, куда она, дочь срывается с места и исчезает за дверью.

Я откидываюсь на подушку, позволяя себе насладиться моментом, закрываю глаза.

Телефон звенит от входящих сообщений, и я быстро выключаю звук. Сейчас меня ни для кого нет.

Через минуту хлопает дверь, и в комнату возвращается Оля.

В руках у неё поднос. На нём в беспорядке стоят тарелки. Один бутерброд — с чем-то зелёным и блестящим, второй — с сыром, который подтаял и странно растёкся.

Круассан с начинкой, судя по всему, сделанный вручную. Ещё кружка с кофе и ягоды в маленькой чашке.

— Оля… — я приподнимаюсь, смотрю на всю эту картину. — Это ты сама?

— Ну да! — гордо говорит она. — Завтрак для тебя! Мой подарок.

— Это что?

— Жаренный авокадо! — она сияет. — Я придумала ночью рецепт!

— Спасибо, моя хорошая.

Я улыбаюсь. Сердце искрит от благодарности. Да, у моей дочери очередной новый рецепт с необычными сочетаниями, но…

Она старалась. Ради меня. И это ценнее всего.

— Погоди, — я хмурюсь. — У нас не было ни авокадо, ни сыра вчера…

— Ну… — дочь замирает, покусывает щеку. — Я вечером вспомнила. И… Ну, когда придумала рецепт…

— Оль, говори прямо. Что такое?

— Просто продукты привёз папа. Когда я вспомнила, было поздно идти в магазин. А я очень хотела тебя порадовать!

— Папа?

— Да, он всё равно в офисе был. Я позвонила, потому что не знала никаких доставок. А Костик вообще не помощник! Думала, папа подскажет. А он — сам всё привёз.

Укол совести пронзает мгновенно. Руслан снова засиделся в офисе. Всё из-за исков, что я подала. Из-за проверок.

И при этом нашёл время, чтобы съездить в магазин и привезти продукты.

Хотя нужно было просто доставку заказать…

В груди что-то сжимается. Но я тут же отбрасываю любую жалость.

Напоминаю самой себе, почему я всё это устроила. Руслан врал мне.

Он не просто полюбил другую. Не признался в любви к другой в нашей кровати.

Нет. Он обманывал! Открыл тайное ИП, о котором явно не хотел рассказывать.

На которое получал комиссионные с моей фирмы. Да, заслуженно. Да, это обычная практика!

Но глядя мне в глаза, муж сказал, что не получает никакого процента.

Поэтому проверка просто необходима. Чтобы найти все моменты, где Руслан хитрил. Я хочу, чтобы всё делилось честно.

— Попробуешь?

Она запрыгивает обратно на кровать, садится рядом, подкладывает под голову ладони и внимательно наблюдает за мной.

Дочь смотрит на меня с надеждой и опаской. Переживает, что мне не понравится.

Я беру бутерброд, откусываю маленький кусочек. Медленно жую. Вкусно. Странное сочетание, но приятное.

Козий сыр, ягоды, мясо…

— Очень вкусно! — честно хвалю. — Ммм. Потрясающе.

— А я был подопытным.

Широко зевая, в комнату заваливается Костик. Коротко обнимает меня, поздравляет. Ворует ягоду с подноса.

— Эй! — Оля шлёпает его по руке. — Это мамино!

— А ягоды я не проверял, — фыркает сын. — Надо убедиться, что всё съедобно. Я тут жертвую собой ради семьи.

— Ты просто любишь поесть.

— Да, но не твою же стряпню. Я геройствую.

— Ты дурака валяешь.

Я наблюдаю за их перепалкой, пропуская мимо ушей. Под шумок жую круассан.

А что? Я голодная. И получилось действительно вкусно, делиться я не намерена.

— Так, тихо! — фыркаю я, поднимая ладонь, когда они переходят на ультразвук. — У меня день рождения. Сегодня действуют мои правила. Так что никаких споров. Все слушаются меня.

Дети синхронно замолкают, переглядываются, а потом Оля, надув губы, картинно складывает руки на груди.

— Ясно всем? — уточняю.

— Ладно, — неохотно выдаёт дочь.

— Ладно, — с сарказмом передразнивает её Костик.

— Эй!

— Я просто подтверждаю, что согласен, чего ты орёшь?

Я вздыхаю. Обещаю себе, что доживу до того момента, когда они перестанут спорить по любому поводу.

Но дети слушаются, стараются держать себя в руках. Я поднимаюсь с кровати. Раз уже разбудили, смысла снова ложиться нет.

Я разминаю шею, на автомате подбираю волосы в хвост и смотрю на часы. Вспоминаю, что у меня сегодня по планам.

Из важного у меня только одна запланированная встреча. На час, не больше.

Всё остальное я передвинула, потому что чувствовала, что спокойным день не будет.

Я щурюсь, с озорством смотрю на детей:

— У меня есть предложение.

— Раз уж вы меня так рано подняли и нарушили правила… — начинаю невинно. — То, может, и другие нарушим?

— Отправишь нас самих в школу? — несчастно уточняет Оля. Смотрит растерянно.

— Предлагаю, никого никуда не отправлять. Давайте сегодня прогуляем?

Оля издаёт радостный писк и тут же бросается ко мне, обнимая за талию.

Костик моргает, будто не верит услышанному. Смотрит на меня с подозрением.

— А подвох? — уточняет сразу.

— Без подвоха, — пожимаю плечами. — Просто я хочу насладиться этим днём.

Ещё секунда — и он тоже улыбается.

— Ну ладно, — фыркает. — Прогулять так прогулять. Уговорила.

До последнего притворяется, что эта идея ему не по душе. Пока я не срываюсь на смех.

Сегодня мой день. Я хочу им насладиться. От и до. Дальше снова будет рутина. Забег в попытках всё успеть.

А мне хочется праздника.

Кажется, что я его заслужила.

Дети с восторгом уносятся. Шикаю на них, чтобы Лизу раньше времени не разбудили.

Вздохнув, тянусь за телефоном. Задержав дыхание и сглотнув напряжение, набираю Руслана.

— Привет, сегодня за детьми не приезжай, — выпаливаю, как только он берёт трубку.

— Окей, — произносит после паузы. — Почему?

— Мы так договорились. Хочу провести с ними время. Вот.

— Ясно.

Повисает тишина. И это вызывает горькую злость. Раньше мы с Русланом могли говорить без остановки очень долго.

А сейчас каждое слово подбирать приходится.

— Но дети ведь живы, да? — неожиданно уточняет муж со смешком. — Ты их не прибила за то, что рано разбудили?

— Я в таком не признаюсь, — фыркаю.

— Ладно. Я не хотел звонить раньше, чтобы не разбудить, но… С днём рождения, Алин. Я не хочу… Не хочу говорить что-то дежурное. Ты и так всё знаешь. Знаешь, какая ты сильная. Умная. Как умеешь добиваться всего, что хочешь. Это всегда восхищало.

Я непроизвольно сжимаю телефон крепче. Эти слова… Чёрт, почему именно такие? Почему не банальные пожелания счастья, здоровья и удачи?

Внутри меня странно перекатываются эмоции. Тепло от его голоса, но одновременно с этим — горечь от воспоминаний. От предательства. От того, как легко он в какой-то момент разрушил нашу жизнь.

— Но я хочу пожелать… — он явно подбирает слова. — Чтобы ты была счастлива. Не просто держалась, не просто выстояла, а именно была счастлива. Чтобы улыбалась. Чаще. Не через силу.

Тишина.

Я глотаю ком в горле. Не знаю, чем ответить. Злюсь на себя за это. За то, что в груди тянет, как будто он задел что-то слишком глубоко.

— Хорошие слова, — выдыхаю наконец. — Спасибо.

— Я серьёзно.

В его голосе нет той уверенной резкости, к которой я привыкла. Он говорит мягче. И от этого ещё тяжелее.

— Ты заслуживаешь всего, Алин. И даже больше.

— Спасибо.

— Наслаждайся своим днём.

Я завершаю звонок, смотрю на экран несколько секунд. Чувствую себя… Странно.

Вдыхаю глубже, отбрасываю телефон на диван. Провожу рукой по волосам, собираясь с мыслями.

Только вот они не собираются. Разбегаются в стороны, колют чем-то неприятным.

Буквально сбегаю в душ, желая охладиться. Или окончательно проснуться.

Прохладная водичка бодрит, и я немного прихожу в себя. Кутаюсь в полотенце, подхожу ближе к зеркалу.

Опираюсь руками о раковину, склоняюсь ближе и пристально вглядываюсь в своё отражение.

Сорок.

Число, которое должно было бы что-то изменить, но… Что именно?

В детстве мне казалось, что сорок — это страшная цифра. Там только пенсия и ноющие колени впереди.

А вроде нет. Ещё жить и жить.

Я ищу в себе эти изменения. Морщинки в уголках глаз стали чуть глубже. Лёгкие заломы между бровями, кожа уже не такая, как в двадцать, но ухоженная, гладкая.

Рассматриваю себя критично, будто пытаюсь найти те перемены, которые должны бы ударить по самолюбию. Ведь они есть, да?

Я чуть склоняю голову, прищуриваюсь, медленно провожу пальцами по шее, по скулам, по ключицам. Чувствую кожу, тепло собственного тела.

А потом вдруг улыбаюсь. Улыбаюсь себе, своему отражению. Подмигиваю. И вдруг понимаю: мне нравится то, что я вижу.

В целом…

В целом я всё та же.

Может уже не малолетка, но разве это важно. Каждый возраст приносит с собой новый опыт, интересные открытия.

Достаю косметику из ящика. Лёгкий тон, чуть румянца, тонкие стрелки, нюдовая помада.

Быстро, привычно, без излишеств.

Волосы выпрямляю, проводя утюжком по прядям, глядя, как они послушно ложатся шёлком.

Мне всегда шли прямые волосы, но я редко находила время, чтобы заниматься ими.

Сегодня оно есть.

Я вытаскиваю с вешалки белое платье-сарафан. Давно лежит, ждёт своего часа. Когда-то я купила его в порыве спонтанности, но так и не надела.

Казалось слишком девичьим, коротким. Не подходящим под статус, под возраст, под мою вечную серьёзность.

А сейчас? Сейчас мне плевать.

Я надеваю его, чувствую, как лёгкая ткань скользит по коже, как облегает талию, струится вниз.

Кручусь перед зеркалом, поворачиваюсь на носках, поднимаю подол. Белоснежное, струящееся, подчёркивающее осанку.

И мне плевать, что кто скажет и как посмотрит. Потому что сегодня — мой день.

И мне можно всё.

Это заряжает какой-то забытой, подростковой уверенностью. Будто весь мир подвластен мне.

Я захожу на кухню — и замираю. На столе стоит огромный букет.

Насыщенно-красные и белые розы смешаны в хаотичном порядке, разбавлены зеленью.

Я делаю шаг ближе, вдыхаю аромат, касаюсь пальцами мягких лепестков. Сладкий запах свежих цветов щекочет ноздри.

— Костик, спасибо, — поворачиваюсь к сыну с лёгкой улыбкой.

Тот дёргается, замирает с кружкой в руках, а потом бурчит:

— Это не я.

Я моргаю.

— В смысле, не ты?

— Отец завёз, — хмыкает. — Только что. Заставил меня спуститься и забрать.

Я не сразу нахожу что сказать.

Руслан? Правда?

Медленно выдыхаю, снова смотрю на букет. Внутри что-то гудит, смятение мешает собраться. Одновременно приятно и...

Странно. Больно. Потому что мы разводимся. Потому что он увлёкся другой. Потому что мне до сих пор сложно привыкнуть к этой мысли.

— Всё равно мой подарок лучше, — цокает Костя. — Держи.

Сын толкает ко мне небольшую коробочку. Я выныриваю из мыслей, принимаю подарок, аккуратно раскрываю упаковку.

Внутри флакончик моих любимых духов.

Я тепло улыбаюсь, поднимаю взгляд на сына. Обнимаю, целую в щеку.

Подросток героически терпит, хотя и вырос из таких обнимашек. Но сегодня позволяет.

— Спасибо, Костик. Мне очень приятно.

Сын смущается, хмыкает что-то вроде «пустяки» и тут же отходит в сторону, делая вид, что жутко увлечён телефоном.

Утро получается сумбурным. Летят звонки, сообщения, тёплые слова от близких и знакомых. Я отвечаю, принимаю поздравления, ловлю улыбки детей.

Мы выходим на улицу. Осеннее солнце мягкое, не обжигающее. Прохлада лёгкими дуновениями касается кожи.

Мы идём в любимое кафе, заказываем поздний завтрак. Оля выбирает что-то замысловатое, подсказывая официантам новые ингредиенты.

Костик привычно берёт оладьи, а я пью кофе, размешивая ложечкой сливки.

Совсем недавно мне казалось, что жизнь закончена. Что я разрушена, раздавлена.

А вот я здесь. Всё равно держусь. Вытянула. Справилась.

И могу сидеть вот так — с детьми, слушая их разговоры и смех. И мир не рухнул.

Это даёт уверенность.

Чтобы в жизни не случилось, всё можно пережить.

И снова стать счастливой.