Глава 51. Руслан

Я разбираю сообщения в мессенджере, когда дверь хлопает так, будто ураган влетел.

Дети приехали.

Сегодня они сами ко мне доехали, чтобы они не ждали после секций, пока я был на встрече. Сам пять минут назад зашёл.

— Пап! Пап, я выиграла!

Оля подпрыгивает на месте. Её щёки горят, глаза сверкают. Голос звенит от радости.

— Олимпиаду школьную выиграла! — вскрикивает. — По психологии. Прикинь? А я даже не готовилась особо. Нас просто отправили, так как не было желающих.

— Молодец, зайка, — хвалю. — Психолог в доме — это полезно. Будешь потом всем нас диагнозы ставить?

— Ага. Уже могу! У тебя, например, тревожность повышенная и подавленная агрессия.

— У тебя сейчас будет подавленная свобода. Если не вымоешь руки перед тем, как кинешься к холодильнику.

Оля смеётся, поднимая ладони. Признаёт мою правоту. Убегает, на ходу снимая куртку.

В прихожей топчется Костик. Мрачный, с опущенными плечами. Рюкзак скидывает в сторону, будто тот ему жизнь испортил.

— Эй, — окликаю. — Ты чего такой?

Молчит. Проходит мимо, будто меня нет. Уходит в детскую, дверь не хлопает — но сдержанно закрывается с ясным посылом: не лезь.

Сдерживаюсь. То, что Костик решил провести эти выходные со мной — уже о чём-то говорит.

Огромный шаг с его стороны. Я ценю.

— Что случилось у Кости? — уточняю, когда на кухню возвращается Оля. — Он сам не свой.

— Да его просто в секцию не взяли, — пожимает плечами, хватая с вазы яблоко. — Ну, в ту, куда он хотел.

— В какую это?

— Не знаю. Какой-то кикбоксинг. Или боевое что-то. Он туда ходил пробоваться. Но сказали, что поздно — сроки уже прошли.

— Поздно?

— Ну да. Он в последнее время тормозил. То одно, то другое. А потом вспомнил и попытался — но уже не принимали.

Я киваю. Притихаю. В голове уже складываются куски.

Костик всегда был упрямым. И гордым. Он не скажет, что облажался. Не покажет. Просто замкнётся. Затаит. Сожжёт это внутри.

А мне, как обычно, остаётся только гадать.

— Ты не спрашивала, куда именно он подавался? Как называется?

Оля качает головой:

— Не-а. Он мне не говорил. Только злился. И матерился в подушку, — добавляет шёпотом.

Я смотрю на закрытую дверь детской. Под кожей зудит от желания туда пойти, поговорить. Но не сейчас. Не в лоб.

Сжимаю челюсть. Проглатываю раздражение.

Ладно. Если он не скажет — я сам узнаю. Сам разберусь. Потому что, если мой сын чего-то хочет — он должен это получить.

Даже если ненавидит меня. Даже если не скажет «спасибо».

Оля усаживается за стол, трещит о своей олимпиаде. Я слушаю.

Раньше я не сильно интересовался. Ну как — слушал, но фоном. Мимолётом.

Уставший, раздражённый, думающий о работе, о чём угодно, только не о том, что у дочки на завтра биология, а у сына — обида на весь мир.

Теперь я сижу на стуле, попиваю кофе и слушаю. Интересуюсь.

Из-за раздельного проживания почти не вижу детей. И теперь нет их рассказов. Нет смеха.

Все детали выуживаю, запоминаю.

Оля жуёт яблоко и звонко рассказывает о своей олимпиаде.

— …И там была эта девочка, Настя, из седьмого «Б». Она, типа, готовилась полгода! С репетитором! А я просто села — и написала. Представляешь?

Я хмыкаю, поддакиваю, вставляю пару фраз в тему. Спрашиваю, какие задания были, с кем сидела, как объявляли результаты. Она увлекается ещё больше.

И я слушаю. По-настоящему. Не вежливо, не из обязательства. Просто… Хочу знать.

— Вот, — заканчивает дочь. — Я пойду девочкам своим похвастаюсь. Можно мне завтра с ними в кафе? Мы праздновать будем.

— Конечно, милая, — киваю. — Я очень горжусь тобой.

Оля улыбается и уходит. Остаюсь в тишине. Только тиканье часов и лёгкий гул холодильника.

Беру телефон. По памяти набираю номер Алины. Нажимаю вызов.

— Привет, Руслан, — отвечает быстро. Голос её чуть усталый.

— Привет. Не отвлекаю?

— Нет, только уложила малышку. Она будто почувствовала, что у мамы спокойные дни, и решила лечь спать пораньше.

— Какая она молодец. Если надо будет забрать…

— Всё нормально. Я… Ну… У меня нет особых планов на выходные. Так, поработаю немного из дома. А так… Ну, ничего такого.

Алина вздыхает, её голос медленно затихает. Слышу, как шуршит чем-то, вроде расхаживает по комнате.

На этих выходных Лиза осталась с мамой, так как у меня пару встреч.

Одно дело оставить подростков одних, другое — грудничка.

Поэтому так.

— Как там Лиза? — уточняю.

— Всё хорошо, — в голосе Алины скользит улыбка. — Она умница у нас.

— Это да.

— Оля писала, что выиграла олимпиаду. Ты устроишь ей какой-то праздник?

— Конечно, да. А Костик тебе не писал?

— Нет. А что?

Я закрываю дверь на кухню. Чувствую себя заговорщиком, отходя к окну. Понижаю голос:

— Его в какую-то секцию не звали.

— Ох. «Грифон» отказал ему? Как же так?

Я даже не удивляюсь, что Алина легко вспоминает название. В этом всём она лучше разбирается.

— Спасибо, — благодарю её. — Хочу узнать, что там и как. Ты сама вообще как?

— Да ничего особенного. Работаю, с детьми… — обрывается. — Ну… Проект один веду. Небольшой частный дом. Но заказчики странные. Меняют концепцию каждые три дня. Хочу отдохнуть, честно говоря. Хотя бы день.

— Возьми выходной. Отдыхать нужно.

— Смешно от тебя это слышать. Ты сам когда последний раз отдыхал?

Я усмехаюсь. Алина попадает в точку. Не могу вспомнить.

Но и не тянет. Не сейчас. Хочется со всем разобраться, чтобы дальше уже спокойно жить.

Мы ещё недолго говорим с Алиной, прощаемся. Радует, что сейчас разговоры не такие натянутые. Проще всё.

Ненадолго откладываю телефон, а после начинаю новые звонки. Узнаю, кто что знает об этой секции «Грифон».

Вскоре у меня уже есть имя. Один из старых знакомых — Сергей — тренер в системе подготовки подростков по боевым направлениям. Сам бывший чемпион. Толковый.

Я звоню ему. Спрашиваю, что он знает про «Грифон».

— Да, знаю я этот клуб, — сообщает. — Там строгий отбор. Много детей рвутся, а берут единиц. Особенно сейчас, после отбора в сборную.

— Костик пробовался туда. Не взяли.

— Фамилия?

— Да моя. Сын туда пробовался, не прошёл.

— Понял. Сейчас уточню. Перезвоню.

Проходит минут пятнадцать. Я хожу по квартире кругами, пока не приходит звонок.

— Нашёл. Парень способный, — от слова знакомого начинаю гордо усмехаться. — Но не уложился по срокам. Там была неделя для подачи заявки и сдачи нормативов. Он пришёл в последний день. Физику сдал, но не прошёл по внутренней оценке.

— Что значит — не прошёл?

— Они смотрят ещё на эмоциональное состояние. Он был… Тяжёлый, что ли. По эмоциям срывается, несдержанный. Вроде физически готов, но видно, что внутри перегружен. А для них это риск. Ну и то, что в последний момент — плюсом ему не добавило.

— Понял. Слушай, вариантов никаких нет? У нас сложный период в семье. Костик из-за меня и стресса завалил. Ему бы ещё один шанс.

Костик не прошёл не потому, что слабый. А потому что его просто сожрало всё вокруг.

Давление того, меня и Катю увидел. Не знал, как с этим справляться.

И не справился.

Я обязан помочь. Не для благодарности. Не ради прощения. А потому что, если я хоть что-то ещё значу как отец — я должен вытащить его.

— Можно организовать для него повторное тестирование? — уточняю.

— Руслан, ты же знаешь, как это выглядит.

— Я не прошу засунуть. Не прошу «порешать». Только шанс. Один. На равных. Без поблажек. Пусть проходит все этапы заново. Если провалит — так тому и быть.

Молчание. Слышу, как Сергей втягивает воздух. Обдумывает мою просьбу.

— И чтоб он не знал, что это ты? — уточняет.

— Именно. Если узнает — всё. Никакого смысла.

— Черт. Ладно. Я позвоню Глебу, он как раз один из ведущих в «Грифоне». Скажу, что пацан перспективный, но нужен шанс. Просто шанс. Остальное пусть сам делает.

— Спасибо.

Сергей вешает трубку. Сижу с телефоном в руке. Глядя в одну точку.

В груди медленно отпускает. Самую малость. Потому что это не решение. Но хотя бы попытка.

Через два часа Андрей пишет: «Глеб согласился. Завтра в 16:00 будет открытая тренировка. Без обязательств. Пусть приходит. Ему дадут попытку. Дальше — сам.»

Я читаю сообщение и выдыхаю. Сразу после — пишу Алине:

«Скажи Костику, что в Грифоне будет открытая тренировка. Мол, случайно узнала. Пусть сам решает».

Она отвечает быстро:

«Хорошо».

Алина ничего не спрашивает, сразу соглашается. И за это я благодарен.

От меня Костик помощи сейчас не примет. Но я не хочу, чтобы из-за подросткового упрямства он просрал шанс.

Выдыхаю, понимая, что справился. Смогу решить вопрос с сыном. Помочь.

Это не сотрёт все проблемы, конечно. Но хотя бы один узел — я смог развязать.

Но в голове тут же вспыхивает другой момент. Другую ошибку, которую я хочу исправить.

Алина.

Хочу её вернуть.

И не хочу думать о том мужике, с которым она ужинала. Не воспринимаю его.

Если у Алины начнутся новые отношения — тогда отступлю. Но пока сдаваться не планирую.

Я чётко обозначил бывшей жене, что не хочу развода. Хочу вернуть. Всё ещё люблю.

И да, решение — за ней.

Она может сказать «нет». Может не простить. Может выбрать другого.

И я приму это. Я не навяжусь. Не буду врываться в её дом с криками: «Я не отступлю, вернись!»

Но и стоять в стороне не буду.

Это как… Сказать случайной понравившейся девушке, что она тебе нравится, а потом отойти.

Встать где-то на краю и ждать, что она сама подойдёт, сама сделает шаг, сама предложит.

Смешно. Бессмысленно.

Жизнь так не работает.

Алина — не случайная. Не просто понравившаяся. Это мать моих детей. Женщина, с которой я провёл половину жизни.

С которой хочу провести вторую.

И да, я виноват. Бежал от проблем, как будто они решатся сами.

Я очнулся, даже если поздно.

Теперь один путь — добиваться. Шаг за шагом.

Потому что любовь — это не просто чувство.

Это решение.

И я его принял.