Глава 14

- Мы еще молоды были. – Сказал он вдруг, и земля ушла из-под ног. – Любил, да, но все происходящее, твои родственники, сестра, ты было выше моего понимания. Был молод, самоуверен, легок к жизни и да, в тот момент я поступил не как мужчина. Он обхватил меня руками, прижал к себе. Я ощутила, какой холодный и мокрый у него свитер, прижалась сильнее. - Я ждала, что ты вернешься еще раз. – Наши губы в сантиметре друг от друга. – Со мной не произошло бы столько мерзости. Он выдохнул и все же отпустил меня, сделал шаг назад, но я уже не могла остановиться. - Ты прислал документы о разводе, не поговорив со мной! Ты просто исчез, как подлый предатель! Как трус! - Ох, зачем я тебе это сказал. – Он провел рукой по волосам. – Давай не будем, Саш. Ни к чему это уже. Прошлое. Все в прошлом! - Тебе прошлое, а мне нет будущего без этого прошлого. – Я откинула стакан с шампанским, тот упал на мокрый асфальт, смялся, как и мое безвольно плачущее сердце. – Вадим?! - Ну что? – он схватил меня снова, притянул к себе. Пломбир упал к ногам, потек, смешавшись с лужей от дождя. – Забудь, Сашка. Сама помнишь и мне напоминаешь. Давай заново начнем общаться, просто без воспоминаний. - Не могу так! – Я уткнулась носом в его плечо – как же я все-таки долго об этом мечтала. Грезила! – Не могу, Вадим! Судьба сама нас снова свела! Он тяжело выдохнул. Его руки скрестились на моей спине. - Ты маленькая тогда была и верила в страшные сказки. Ты лечилась от нервных срывов, они мне в лицо тыкали документами, что ты больна. У меня непростая семья, Саша, и они меня тогда чуть не сожрали за такую невестку. Но я был молод, поддался. Сейчас я уже другой. - И больше не мой. И я не твоя давно уже. Я усмехнулась, закрыла глаза – как от него пахнет! Вот, лучший запах на земле – аромат любимого мужчины. - Это да. – Вадим усмехнулся, отпрянул, заставил посмотреть на него, обхватив мое лицо ладонями. – Я без пяти минут женат, Саша. Зачем он говорит мне это?! Я знаю это! Или он напоминает себе?.. - Я знаю. Да и я не свободна. Но эти пять минут у нас все же есть. Наши глаза встретились и мы, как в юности, потонули друг в друге. Я чувствовала его учащенный пульс, а он явно ощущал мое прерывистое дыхание. Вадим наклонил голову, втянул носом запах моих волос, осторожно поцеловал в лоб. Его руки скользнули под мой плащ – когда я успела его расстегнуть? Под блузку – ледяная ладонь обожгла спину и талию. Его губы заскользили по моей шее, я непроизвольно издала стон. Тело сотрясло от его близости… Я распахнула глаза, когда он почти коснулся моих губ, сказала с трудом, но четко: - Мы оба не свободны. Это всё… Отпусти. Он отпрянул, словно протрезвел. Встряхнул головой, со злостью провел ладонью по губам. *** - Представляешь? – сказала я, делая глоток кофе. – Я как услышала про его невесту, сразу в себя пришла. Только этого грешка мне не хватало. Короче все с ним ясно. Ты права, пора забыть. Ритка все хмурилась, сидя напротив. В кофейне ненавязчиво играла музыка, все столики были пусты. - Ну что ты молчишь? – буркнула я. – Что, впервые, нечего сказать? - Я удивлена. Он тебя поцеловать хотел, а ты бежать. Ты же об этом так мечтала. - Да на фига он сказал, про свою жену? Все испортил! Я так впечатлилась этим, а он тоже, молодец, трахнуть меня захотел? Или что это было? Явно не любовь в нем проснулась, а тупое желание. - Мне даже сказать нечего, не ожидала я такого. – Ритка засмеялась, отломила вилкой кусок карамельного чизкейка. – Дура ты! Все что ни делаешь, все по-дурацки выходит. - Да, кстати, точно! – Я мелко затрясла головой. – За Пашку замуж выйду и все. Денег подкоплю или кредит новый возьму и снова за ателье возьмусь. Не хочу работать в офисе, хочу творить! А с Вадиком всё! Он вроде как извинился, я не простила. На том и завершим. - Что все-то? – Ритка засмеялась еще громче. – Прыгнешь же к Вадиму в койку, если позовет? - Ну не смеши меня! Нет! - Да! Так и будет. Вот помяни мое слово! Что предначертано, того не избежать! Или как там твоя старуха-процентщица говорила. *** Паша кольцо подарил. Пришел с работы, надел мне молча на безымянный палец. Обалдевшая, я даже сказать ничего не смогла. Павел, влюбленный по уши... Теперь я его называла только так – Павел – то ли из уважения, то ли из жалости. Он был не против – нравилось. Дуреха! – шипит противным Риткиным голосом в голове. А я, поглядываю на спящего жениха, а сама чулки надеваю – и почему, к примеру, не колготки? Права, Ритка, права. И отчим был прав. И, видимо, старуха тоже. Грязная у нее кровь и мысли оттого глупые. Но как не собраться, если он сам приехал! Ко мне! А я ведь не звала даже. Ночь окутала город, а ему не спится, как и мне. Я-то понятно, все о нем думает. А он? Неужели, вопреки всему, тоже? Я тихо, но торопливо напялила платье, короткое, черное. Почему я с Вадимом всегда в черном хожу? Неужели бессознательно любовь свою оплакиваю? Взяла со столика сумочку – зеркало, деньги, помада. Выключила свет, вышла на этаж. Вернулась, оставила в коридоре свет включенным. Надо было записку оставить Павлу, позвонит – я как обычно не возьму, но уже нет времени снова возвращаться. Вадим внизу, я видела в окно его машину. Он нахально улыбнулся, когда я села на переднее сиденье. Довольный, уверенный, знал, что все будет так, как он захочет. - Отлично выглядишь. – Сказал он, заводя машину. Я усмехнулась, посмотрела на него с вызовом, спросила без стеснения: - Скучал? Посреди ночи примчался. Он засмеялся. Его хриплый смех прошелся разрядом под кожей. - Быть может. – Он наклонился к моему лицу. Немного пахнет алкоголем. – А ты? Его лицо совсем рядом, слева от меня, рука нагло касается колена. Пальцы сжимаются – мои в кармане пальто, его на моей ноге. И дыхание уже прерывистое, и искры в воздухе. - Тоже. – Сказала я и громко сглотнула слюну. Он усмехнулся, ослабил хватку. Машина тронулась. Ночью мы смотрели на Неву, припарковавшись у набережной. Пили вино, слушали одно на двоих дыхание. Он хотел меня и уже не скрывал этого. То и дело оттягивал ворот рубашки, касался моего тела, хрипло рассказывал шуточки, а я все крутила на пальце свое помолвочное кольцо и права была Ритка, только это и сдерживало. Привез домой через три часа, обнял и уехал, так и не коснувшись моих губ. За окном клубится туман. Мерцает уличный фонарь. Паша крепко спит – повезло мне, дурехе!