Глава 18

К моему удивлению, он повез меня не в ресторан своего друга, хоть тот и был по пути. Вадим припарковал машину на Невском, неподалеку от магазина купцов Елисеевых, где я, казалось, совсем недавно, покупала марципаны и смаковала их, гуляя по набережной реки Мойки. А теперь иду с ним мимо цветных витрин. Он, чуть впереди, я семеню следом. Бросаю взгляд на веселую витрину – внутри полно посетителей, и почти все они – туристы. Как много японцев в этом году. Гуляют группами, целые делегации! - Немного пройдем, голова раскалывается. – Сказал он, обернувшись. Протянул руку, но ухмыльнувшись, одернул. – Забыл. У нас же договор. Я в ответ улыбнулась. Настроение – улет! Хочется танцевать и смеяться. Главное – не плакать. Свернули на Итальянскую улицу, подошли к ресторану. Я бывала здесь с Гариком. Тот обожал вкусно поесть и дорого за это заплатить. Вадим, видимо, тоже. - Ты в спортивном. – Сказала я, окидывая его взглядом. Сама я на каблуках, в черном, опять же, платье. - Все свои. – Засмеялся он, открывая дверь и пропуская меня вперед. Музыка, многоголосый смех. Рабочий день, а эти мажоры отдыхают! Он все-таки взял меня за руку, когда мы направились к столику вслед за администратором. - Пожалуйста, вот свободный столик у окна. – Девушка чуть ли не откланялась. Я села, Вадим напротив. Недовольно выдохнул, нервно засмеялся. - Ну вот специально не повез тебя к Джикии, а они здесь. - Судьба. – Послышался довольный восклик Дениса, и я обернулась. Сидят за большим столом большой же компанией. Денис с девушкой, Джикия, двое взрослых мужчин и Елена Валерьевна – его мать! Мать его! Я вжалась спиной в стул, буквально приросла. Захотелось вообще раствориться, заклубиться с кальянным дымом к потолку и вылететь через вентиляцию. А его мать уже, медленно поднялась, плывет к нам королевской походкой. На голове огромный начес коротких волос, платье с жемчугом. Обед плавно перерастет в ужин? - Добрый день, Александра. Оу, она уже знает мое имя? Я кивнула, улыбнулась во весь рот. Вадим засмеялся. Ему смешно? Мне нисколечко. - Вы снова вместе? – Елена Валерьевна нагло отодвинула стул, села к нам за столик. Так вот от кого у Вадима столько самоуверенности. – Наслышана о вас. Она фальшиво улыбнулась – губы в красной помаде, растянуты до ушей, а в глазах холод и лед. - Надеюсь, хорошего? – спросила я. Она пожала плечами, улыбнулась сыну. - Пока не знаю, как вообще эту информацию воспринимать. - Мам, - сказал мягко Вадим, раскрывая меню. – А ты чего уселась то? Мы вдвоем пришли. Я усмехнулась, но все же неловко опустила глаза. Его мать молчит, изучает то сына, то меня взглядом. - Хорошо, если я тебе не угодна. - Ой, ну не начинай. – Вадим засмеялся. – Вон, отец, тебя зовет, руками машет. А отец тут как тут. Подходит, улыбается добро. - А давайте вместе отобедаем? Я, кстати, узнал вас Александра. Был у вас в гостях, помните? Несостоявшаяся невестка! Я кивнула. Помнила. - А я вот что-то пыталась припомнить и не смогла. – Сказала Елена Валерьевна. – Родителей хорошо помню, мама ваша прекрасно готовит, отец отличный собеседник, а вот ты что-то не запомнилась. - Мам, хватит, не надо. – Громко оборвал ее Вадим – в глазах жуткое нескрываемое недовольство. Посмотрел на меня, сказал мягко: - Саш, пойдем в другое место, не отстанут ведь. Я моргнула, посмотрела на отца – добрый, видно по глазам, двухметровый дяденька с пышной шевелюрой чуть поседевших волос. Смотрит ожидающе, улыбается. - Да можем присоединиться к ним, я не против. - Ой, как хорошо, - отец всплеснул руками, потер ладонь об ладонь. – Молодец, Александра, нравишься мне все больше и больше. - Сережа! – возмутилась Елена Валерьевна, но отец лишь засмеялся. Вадим тоже доволен. Я еле ощутимо дрожу. - А что? – Отец одарил меня теплым взглядом. – Хорошая девчонка! Не то что, Стелка ваша. Ого! Да он не любит свою будущую невестку… Денис протянул руку, сжал крепко мою ладонь, сверкнул глазами. Какой-то он другой сегодня – волосы чуть светлее, или стрижка новая. Совсем короткий ежик на голове. Глаза голубые, как платье на его подружке. Вадим представил меня второму мужчине, что по возрасту походил на его отца. - Это Давид, отец Джикии. - Да, можно, просто Давид. – Сказал мужчина, поднимаясь с места. – У нас так, по-простому. Джикия поцеловал руку, в глазах мягкий свет. Я опустила напряженные плечи. - Это мой отец, ты знаешь. – Кивнул Вадим в сторону родителей. - И мой. – Поднял вверх указательный палец Денис, добавил, когда я нахмурилась: - С пятнадцати лет я в их доме, как родной. - Да, сынок. – Засмеялся Сергей Владимирович, потрепав Дениса по волосам. – Два сына у меня, это точно. Вадим подмигнул мне, отодвинул стул, я села. Прошептал на ухо, когда официант принес горячее: - Родители Дениса погибли в автокатастрофе, когда ему исполнилось пятнадцать. Нелепая смерть. Его отец был лучшим другом моего. Поняла? - Да. – Я кивнула, посмотрела на Дениса. Денис, словно почувствовав, оторвался от диалога со своей спутницей, поднял глаза. Смотрит с прищуром, улыбается. Вадим и Джикия переглядываются. А Денис все смотрит и я, кажется, краснею. Вадим снял с себя спортивную кофту, остался в белой футболке. Я скосила в его сторону глаза. Какие руки у него сильные. И плечи широкие. И запах – головокружительный. Что у него за одеколон? Я куплю и подарю такой Павлу. Он так близко и мурашки по коже. Так и сидела весь обед, поглядывая на него, влюблено, и тут же испуганно отводя взгляд – не заметили бы окружающие. В моих глазах обожание и желание, борются друг с другом, побеждая поочередно. А за столом не слепые собрались. Все видят, молча, хмурятся, улыбаются мягко, только Елена Валерьевна недовольно вздыхает, качает головой. Прическа опадает, она поправляет ее рукой, а сама жалит взглядом. Обед миновал, плавно перерос в ужин. За беседой время летит незаметно! Заиграла живая музыка. Вадим не приглашает больше на танец, сидит в пол оборота, разговаривает с Аланом, что приехал с работы. Тот даже не спросил, почему меня не было, и так все, видимо, знает. Зато Денис поднимается с места, улыбается мне, и я уже знаю, что будет дальше. Я встаю, когда он протягивает руку, и иду послушно за ним. Центр зала, свет приглушен. Музыканты играют Битлов, и мы вместе подпеваем на припеве. Его рука на моей талии, вторая держит мою ладонь. Крепко, нежно. Он высокий, не ниже Вадима и я едва достаю до его шеи. Молча движемся в танце. Мне немного неловко. Все смотрят на нас, Вадим прожигает взглядом. Неужели ревнует? Я улыбнулась – и пусть! Настроение – петь песни, читать стихи, что я и делаю. Бродский сменяет Есенина. Все о любви, о ней окаянной. Джикия и Денис аплодируют, Елена Валерьевна усмехается, Вадим скользит по моему лицу медленным взглядом. Не ожидал? А я и не на такое способна. - Александра вы прекрасно читаете стихи. – Сказал отец Джикии. В глазах – восторг. – Я сам ни дня не могу без стихотворного творчества – норма – четверостишье в день. - Да, да, у Давида не один уже сборник рассказов и стихов вышел. – Сказал Вадим, небрежно положив свою руку мне на плечо. Сжимает пальцами, и я замираю от тихого удовольствия. - Даже так? – Я восхищенно выдохнула. – Классно. На меня тоже иногда вдохновение накатывает. - Пишешь стихи? – спросила, изогнув брови, Елена Валерьевна. – Надо же. Я усмехнулась: - Сейчас уже реже, но пишу, да. - Просим, просим. – Захлопал в ладони Денис, вонзил в меня смеющийся взгляд. Я сощурилась, выдохнула: - Ну, хорошо. Специально для тебя, Ден. Готов? - Готов! – отозвался он с улыбкой и я выдохнула: Люби меня очень нежно, Ты во мне весь бесконечно. И я ловлю губами твой голос, Что шепчет на ухо – вот это новость! Я распахну глаза, нахмурю брови, А ты, отстраняясь, берешь за горло, Ты посмотри, посмотри внимательно, Кто звонит тебе, пока ты стонешь так занимательно! С моих губ слетают стоны, В глазах страх, почти до комы, И я ловлю губами твой голос, Что воем на ухо – между нами пропасть! Я опущу глаза – мне стыдно, холодно, Я не специально – он сам нашёл меня! А ты сожмешь руками мне горло, И я дышать не могу, мне очень плохо. В моих глазах не твоё отражение, В них тот, чью судьбу ты делил с рождения, Твой друг, твой брат, твоей души половина, Была во мне и мы плыли едино. Прости – мой шепот сливается с всхлипами, что вымолвишь ты, бросая порывисто, Меня, мою душу и жизнь мою в пропасть, Что я обнаружила в холодную осень. Ты холоден был, а он согревал меня, Ночами тягучими и днями колючими. Ты сам виноват! А я плыла, наслаждаясь, ведь он любил меня нежно и страстно, Не только телом, как ты, но и душой в меня погружаясь. За столом воцарило молчание. Денис больше не улыбается – глаза серьезные, с поволокой – в этом небесного цвета дыме – нескрываемый интерес и похоть, глаза блестят. Я удовлетворенно выдохнула. Первым отозвался отец Джикии: - Прекрасно Александра! И так…по живому. Думаю, каждого мужчину могут задеть такие строки. Тема выбрана животрепещущая – любовь, измены, ревность. - Да уж. – Сказал Вадим. Все тихо зааплодировали. Я улыбнулась – нагло и довольно, усмехнулась Денису, повернула голову – Вадим смотрит на меня исподлобья – во взгляде полыхающий пожар. - Тебе понравилось? – Спросила я, игриво, улыбнувшись. - Очень. – Прошептал он одними губами. Врет! Глаза испепеляют, пальцы на моих плечах больно сжимаются, и я отстраняюсь. А в зале снова медленная музыка, что-то из рока, из моей юности, что пронеслась холодным ветром и душевной болью. Снова Денис? Я встаю. Вадим не выдерживает, и берет меня за руку. Я смеюсь, иду с Вадиком. Движения плавные, обжигающие. Денис рядом со своей подругой юности, как он выразился, тоже нить из прошлого. Что же вы, мальчики!?! Я смеюсь громко, беззаботно, киваю головой Денису, поддерживая его идею. Она мне кажется острой, интересной, по венам бурлит адреналин. Снова кивок и я отпускаю Вадима, лечу к Денису через весь зал, тот отталкивает – как грубо получилось! – свою подругу, толкает ее на Вадима, а сам уже отплясывает со мной рок-н-рольный танец. Зал ликует, гости аплодируют. Вадим отходит в сторону, удивленно улыбается, а Денис уже кружит меня в центре зала, высоко поднимая на руках. Моя юбка разлетается в стороны, бесстыжа оголяя ноги. Ну и пусть! Пусть он смотрит и горит от желания! Вадим схватил меня, когда музыка закончилась, прижал к себе, задышал порывисто: - Сашка, ты чего вытворяешь? – прикоснулся губами к щеке – обжег, не иначе! Я засмеялась в ответ, посмотрела на его мать. Та сверлит взглядом – да расслабься ты уже! Он мой! - А что? - Он мой лучший друг. – Сказал Вадим, прижимая меня к себе. Музыканты играют что-то быстрое, ужасно веселое, но мы медленно передвигаемся в танце. Наша собственная музыка у нас в голове. Одна на двоих, как и дыхание. – А ты моя. - Твоя? – я дышу ему в шею, задыхаясь. Как же он хорош! Дурра! - Моя. – Он чуть отстраняется, смотрит в глаза. Они у него сейчас с поволокой, темно-серые, как Питерское небо за окном. Господи, как же я люблю Питер! И его! - Твоя. – Согласно прошептала я и закрыла глаза. Поцелуй? Да где же он? Секунды – вечность от ожидания. Я разомкнула губы, распахнула глаза. Вадим стоит напротив, улыбается во весь рот – не издевательски, а любя. - Кольцо. – Прошептал он на ухо, сжимая мою правую руку. – Оно еще на тебе. Поджал губы, выпустил меня, направился к столу, обернулся: - Ну, пойдем, чего стоишь?.. *** Домой я вернулась поздно. Павел молчит, хмурит брови, ест яичницу с колбасой. Пьет пиво. Курит. Вся кухня в сигаретном дыму. Окно закрыто. Я открыла его, набрала в легкие воздух, сказала, оборачиваясь: - Я к Ритке сегодня. Правда. - Плевать. Иди куда хочешь! - Может, мне совсем уйти? Он пожал плечами. Играет в безразличие, а в глазах стоят слезы. Или это от дыма…Мне и самой плакать хочется. *** Я вышла из душного вагона, поднялась по эскалатору – Гостиный двор. Ритка во вторую смену работает – сообщение прислала. Дома только Костя. К нему нельзя, Ритка снова взбесится. Пойти к профессору на последний сеанс? Еще успевает. А что я ему скажу? Что снова запуталась в собственных чувствах? Нет, ничего не скажу. Никому, даже Ритке. Та пытала меня по телефону, но я молчала, как партизан. Никому и ничего. Счастье любит тишину! Я села на скамейку в саду с фонтаном, напротив Казанского собора. Как добрела до него, и сама не поняла. Накинула капюшон, опустила голову, всмотрелась в черную истоптанную землю. Вздрогнула, когда увидела две ноги в поношенных ботинках. - Здравствуй, девочка. – Прошептала старуха шепеляво. - Что вы здесь делаете? – Я отпрянула. – Не хочу ничего знать. - Уберечь тебя хочу. Снова запах трав и специй. - От чего? От проклятия? Валяйте. - И от чего и от кого. Смерть витает рядом, носом чую – доиграешься. - Может, хватит? Без вас тошно! Старуха шипит – смеется. Садится рядом. Какая настырная! - Я смотрю, ты уже встретилась с ним. В голове – Вадим. Я кивнула. - И что? - Вот и начался этот нелегкий путь. - И как видите, я жива. - Вижу. Но знай, душа разорвется на части. Две половины заживут своей жизнью. Одна, запутавшись в нитях судьбы – это Вадим твой. Я выдохнула, снова поверив в ее слова, спросила, тряхнув головой: - Допустим. А вторая? - Вторая потонет в сакральных связях. Он тоже твой, тот второй. И ты его. Душа твоя узнала его, и тело потому отзывается. Да и сама все узнаешь, но позже. Как бы только совсем поздно ни стало. Перед глазами Павел. Она про него? - Не он. – Шипит своим смехом старуха – мысли читает, не иначе! Я поморщилась: - А кто тогда? - Его друг. – Старуха щурит глаза. – Твоя душа вспомнила и эту свою любовь. - Да что за бред? - Не бред. Трагичная ты личность, Александра. Кармическая. Сакральная связь не забыта твоей душой. Переродилась ты, а прошлое окутало и в этом мире. Я уронила на руки голову, застонала от боли. А перед глазами улыбчивый Денис. Я что и с ним буду?! Бред! Я подняла глаза, полные горечи, а старухи и след простыл.