Глава 19

Время шло. Павел отошел только спустя несколько дней. Мы долго разговаривали о своих чувствах. Он признавался в любви до гроба, я же молча, слушала, кивала головой и с ужасом думала об этом самом гробе. Что он сделает, когда я скажу ему, что свадьбы не будет?! Я ведь уже все решила. Осталось сделать шаг. Его долгий монолог с наступлением ночи переходил в жаркий секс. Он так старательно меня любил, что я горела. Не от страсти, от стыда. Павел сделал вид, что доверяет, но вечера я теперь провожу дома. Словно наказана. Все под запретом. Кто он мне – папочка?! Вадим удивленно вскидывал голову, когда я с утра заходила к нему в кабинет. Больше не спрашивал, почему по вечерам он не может мне дозвониться. Держался отстраненно, соблюдал субординацию. А я испепеляла его взглядом и изнывала от желания. Он молчит. Никуда не зовет, но глаза изучают внимательно, темнеют от порочных мыслей, всякий раз, когда я нечаянно дотрагиваюсь до него рукой. У него много работы, каждый день встречи с клиентами, на меня нет времени. И на обед не ходит, целыми днями в офисе. На выходных устроили дома вечеринку. Костя с Ритой привезли пиво, Павел помог мне сделать домашнюю пиццу. Всю ночь смотрели фильмы, спорили, шутили. Утром парни уехали на работу, Ритка взяла выходной, я же, морщась от головной боли, отпросилась до обеда. И сразу пожалела об этом. Ритка пыталась учить жизни, читала морали, запевая свои умные мысли, вытекающие в несмолкающий рокот, облепиховым чаем. Крошки песочного печенья разлетались в стороны, покоились на ее большой груди, обтянутой черной водолазкой. - Да мне плевать! – в очередной раз отозвалась я, подкуривая сигарету, выдыхая дым к потолку. Только сегодня я заметила, что он весь в желтых разводах. То ли от сигаретного смога, что царил теперь в их доме постоянно, то ли так и было. - Плевать. – Передразнила ее Рита. – Ты как попрыгунья стрекоза из басни, доскачешься! - Не каркай! – зло шикнула я. – Чему быть, того не миновать. Ритка засмеялась, перейдя с песочного на овсяное печенье. - Слушай, а бабка то, наверное, права. Не быть тебе с Пашей, бедный Павлик. Отдашься со дня на день своему Вадиму, а потом и его дружку, как его там, Денис? - Классный он, кстати, Денис этот. Красивый до ужаса. Но он лучший друг Вадика! Так нельзя. Я что совсем пропащая? - Да уже и не знаю! - Ты поела? Поехали, а то я и к обеду опоздаю. Добросишь меня. Как плохо все-таки без машины. – Выдохнула я и поднялась. Обычно черное платье сменило бежевое. Волосы собраны в пучок, губы алые, не хватает только очков для солидности. *** В офисе сотрудники непривычно возбуждены, толпились у кулера с водой, жужжали роем о подарке. - А вот и Александра! – крикнул один из сотрудников, и все повернулись к моему столу, за который я только что села. - Я с утра отпрашивалась, Вадим Сергеевич разрешил. – Сказала я, оправдываясь. - Да нам то что! – высокая осинка с красными губами поставила передо мной коробку в блестящей обертке, протянула алый бант. – Завяжи как-нибудь красивее, а то мы репетируем. - Что? - Завязать – бант, репетируем – песню. Чаще бы на работу ходила, знала бы, что мы поздравление готовим. У начальника нашего день рождение завтра! Поздравлять с утра будем. Я удивленно распахнула глаза. - У кого день рождение? - У тебя, что много здесь директоров? У Вадима Сергеевича, конечно. Подпиши у него, кстати, вон тот договор. Красногубая удалилась. У окна, где стоял кулер с водой, раздался дружный смех. Я взяла договор, споткнулась о провода, документы разлетелись по полу. Торопливо под недоуменные взгляды собрала их с пола. Гневно посмотрела на уборщицу, пробежавшую мимо – мусор из моего ведра я должна сама выносить? Поставила опрокинутую корзину на место. Вадим стоял у окна. В руке кружка кофе. В кабинете витает аромат кофейных зерен. - Привет, Сашка. – Сказал он, не оборачиваясь, усмехнулся. Я облизнулась. - А может, это не я. - Ага, а кто еще? Без стука ко мне врываешься только ты. Опоздала сегодня? Обернулся. В глазах насмешливые искорки. - Ты как училка сегодня. Волосы собрала. Засмеялся хрипло, сделал глоток кофе. Губы блестят, как у кота. Я облизнулась – кошка. - Хочешь, чтобы я тебя научила чему-нибудь? – Я игриво выгнула бровь, села в кресло, кинула на стол кипу бумаг, те ворохом разлетелись по столу – какая наглость. Он покачал головой, сказал, прищурившись: - Не отказался бы. - У тебя завтра день рождение? - Да. Ты, кстати, приглашена. Придешь? Я задумалась – приду, но что сказать Павлу. Снова придется Ритку просить прикрыть меня. - Сегодня. В восемь заеду за тобой. - Хорошо. – Сказала я, пожав плечами, спохватилась: - Как сегодня? - Вот так. – Он прошел мимо меня к шкафу, в руках появился коньяк. – Будешь. - Ой, не знаю. - Это не вопрос. – Хмыкнул он, доставая бокалы. - Поняла. В дверь тихо постучали, Вадим махнул рукой. - Привет. Я, смотрю, все в сборе? – Алан снял пиджак, улыбнулся. – И мне наливай, раз такое дело. Или я вам мешаю? - Нет. – Ответила я, закинула нога на ногу. Наглость – мое второе «Я» сегодня. Вадим довольно улыбнулся, придвинул мне бокал с темно-красным напитком, сел напротив, взял первый листок из принесенных мною. - Алан ты видишь это? – он кивнул на беспорядок на столе. – Это она мне так договоры приносит. Бросила и все. Алан засмеялся, но сказал с укором: - Выговор за такое бы получила, если бы не наша лояльность. - Да-да, поняла? – Наигранно сурово сказал Вадим, нахмурившись, а в глазах блеск. Шутит. - Извините, так получилось. Звон бокалов. - Почему сегодня? День рождение же завтра? – спросила я. - Традиция такая. – Сказал Алан. Вадим же внимательно посмотрел на листок с оборванными краями, и я почувствовала, как по спине поползли липкие мурашки страха. И стыда. - Дай сюда! – Вскрикнула я, попытавшись вырвать листок из его рук, но он ловко увернулся, засмеялся. Спросил удивленно: - Что это? Я смущенно опустила глаза, со стоном закрыла лицо руками. Перед глазами чертова урна, опрокинутая. Как я могла положить выброшенный вчера листок к сегодняшним документам? - Что там? – спросил Алан и потянулся вперед. - Нет! – Я все-таки выхватила бумагу, скомкала в руке. Я и смотреть не буду и так все знаю – весь листок исписан одним только именем – Вадим… - Класс! – Сказал Вадик, не сводя с меня глаз. – Так мне в любви еще никто не признавался. - Даже так. – Алан засмеялся. Я покрылась пунцовой краской. За окном воет ветер, моросит дождь. Вадим пьет коньяк, усмехается. Алан улыбается. Я горю. К работе так и не приступила. Как меня еще не уволили? Да кто меня уволит… Просидела в кабинете Вадима до шести вечера. Коньяк выпит. Алан уехал на встречу с клиентами вместо Вадика. - Может, не поедешь домой? А то опять не выпустят. - Он мне не указ. – Я икнула. Зачем я так напилась? Кажется, что стоит только встать на ноги – упаду на пол. Так и есть. Ноги подкашиваются, в голове весело перешептывается нашествие тараканов, лезут развратные мысли. Руки чешутся – так хочется снять это чертово кольцо. И Вадим смотрит на мой палец. Выжидает. Знает, что я хочу этого. - Тебе плохо? – спросил он, когда я выставила вперед указательный палец, попытавшись встать. – Давай-ка я тебя провожу в туалет? Умыться бы тебе. - Нормально все. - Я вижу. Зачем ты так напилась? - Ты же сказал – пей. - А ты что будешь делать все, что я скажу? Я пью, мне нормально, а ты уже все, сдалась. Не умеешь пить – не пей. - Ой, - Я вяло махнула рукой, повисла на его руке. – Я ничего не ела сегодня. - Ладно, моя вина. Он провел меня мимо удивленной секретарши, завел в туалетную комнату, наклонил над раковиной, включил холодную воду. Какие глаза у меня смешные в зеркале – в кучку. Я пью холодную воду прямо с крана, брызгаю непослушными пальцами на лицо. - Оставь меня. - Точно? – он нахмурился. – По-моему, если я уйду, ты упадешь. - Не упаду. - Окей. Если что я за дверью. - Иди уже, Вадим! – выдохнула я. Мне плохо! Он вышел. Комната закружилась перед глазами в пьяном танце. Я со стоном закрыла их – куда-то лечу. В пропасть. Все кружится и к горлу подступает тошнотворный ком. Вода с крана ледяная. Я пью ее и пытаюсь отдышаться, наваливаюсь всем весом и снова лечу. Не в пропасть – на пол! Больно ударяюсь о кафельный пол, пытаюсь встать – ноги в туфлях на шпильках разъезжаются. Раковина лежит на полу, вода льется сверху, течет по моим рукам, по полу. - Сашка, ты чего творишь? – Сверху раздался голос Вадима. Не злой. Удивленный. – Ну ты даешь! Вставай. Он взял меня под мышки, потянул вверх. Я засмеялась от щекотки. Ноги не слушаются, волочатся по мокрому полу. Платье задирается. Снова тошнит. И теперь уже наверняка. Вадим уворачивается, бранно ругается, шипит на ухо – Блин, зачем пила? А я вяло смеюсь, не открывая глаз. Его голос издалека, сама я уже далеко от этой оказии. - Не отключайся. Але! – он подхватывает меня на руки, зовет секретаршу. Что-то говорит про сантехника, Алана, мокрое полотенце, любовь к ней. Последнее я уже придумала, когда моя голова коснулась кожаного дивана. *** Я открыла глаза – за окном темно. И в кабинете полумрак. Вадим полулежит рядом на диване, ноги в белых носках на кофейном столике, в руках ноутбук. - Как ты? – спросил он и повернулся. - Прости. – Я взялась за голову. – Я не знаю, что это было. - Зато я знаю. Потоп, нанесение вреда имуществу фирмы, дальше не продолжаю. – Он улыбнулся. Его рука скользит по моей ноге, под плед, которым я укрыта. Пальцы на мои бедре. Где мое платье?! - Оно восстановлению не подлежит. – Усмехнулся Вадим, отнимая руку. – Тебе лучше? - Да. – Я села, натянув плед до самого носа. – Мне так стыдно. - Да ладно. – Он кротко засмеялся. – Поехали, там уже все заждались. - Куда? – Я удивленно вскинула голову. - День рождение мое отмечать. – Он встал, включил свет. Я зажмурилась. Открыла глаза – перед ней пакет с лейблом магазина женской одежды. - Что это? - Твой наряд на вечер. Или ты так поедешь? - А откуда? - Секретарь купила. Я попросил. Сказала, точно твой размер. Одевайся. – Он обернулся, сдернул с меня плед. – Я бы хотел, конечно, сказать раздевайся, но ты же против? Или нет? Его смех бредет по коже. Я усмехнулась, нагло пожала плечами. Он сделал шаг навстречу. - Нет! – я выкинула вперед руку. – Если только поцелуй. Глаза хитрые, лицо довольное от предложения. - Вадик! - Что? Сама же сказала? - Ну, Вадик! – я содрогнулась, когда его губы пробежались по моей шее. Его колено между моих ног, руки держат запястья. – Не надо. - Ах, да! – он засмеялся, сморщив нос, а потом вдруг обхватил мое лицо и запрокинул. Громкий выдох и мои губы влажные от его короткого поцелуя. А он уже идет к дверям, наглый и самодовольный. А я задыхаюсь от волнения.