Глава 27

Нева переливается огнями от набережной и мостовой, что бросают в нее свои отражения. Я подкурила тонкую сигарету, голова закружилась от счастья, в глазах блеск – Нева играет бликами, и я всеми клетками своего тела ощущаю счастье. Вадим куда-то собирается, а я стою, абсолютно нагая и никуда не спешу. Он молчит. Я тоже. Докурила, затушила сигарету, обернулась. - Одевайся. – Он кивнул. – Нас ждут, давай, быстрей. Он подмигнул, взял бутылку со столика, сделал глоток воды. - Куда? – Я в растерянности нахмурилась. Его недовольный взгляд. Я, молча, кивнула – понятно, вопросов не задавать. - Моя одежда промокла. – Я кивнула в сторону ванной комнаты, засмеялась. Он выругался, снова завел разговор о том, что зря я не перевезла вещи. Я в ответ поморщилась. - Придется в магазин заехать, или подожди... – Он ушел в другую комнату, вернулся с вещами. – Примерь. Шмотки его невесты?! - Нет! - Блин, не нагревай мне мозг, давай! Все равно я тебя там снова раздену. Он засмеялся, провел рукой по волосам – уверен в своей неотразимости? Пижон! А ведь и вправду неотразим. И я, восторженно выдохнула, отводя от него взгляд. Я недовольно взяла вещи – спорить бесполезно. Что там? Юбка и блузка. Размер мой. Блузка новая, бирка не обрезана. Я надела, покрутилась перед зеркалом. Он не очень доволен, хмурится. Что, я напоминаю ему её? Он махнул рукой, посмотрел на время, взял ключи со стола, пошел обуваться. Я следом. Отлично – короткая юбка и грязные кроссы. Он заржал, окидывая меня взглядом, взял за руку. Снег идет, падает на лицо, тает на губах и ресницах. Какое холодное сиденье в машине. Кожа салона липнет к моей коже. Он выезжает на Английскую набережную, разворачивается через двойную сплошную, нарушает. Уверенный и наглый. Как всегда! Мы едем за город. Я со вздохом смотрю на указатель – перечеркнутый Санкт-Петербург. - В Ольгино? - Почти. К родителям. - Чего? Он засмеялся. Смешно ему! - Отец шашлыки жарит, ждет нас, соскучился, родственники еще будут, давно не виделись. - А я? - А что ты? Ты Саша. Моя. Они в курсе. Все уже в курсе, расслабься. Все пучком будет, поняла? - Поняла. - Веришь мне? - Верю. - Любишь? - Люблю. - Вот и все. Разговор окончен. Его хриплый смех заглушает музыку. Что там играет? Клубное техно. А так и не скажешь, серьезный человек на работе, а на самом деле… *** Родительский дом удивляет своей роскошью. Огромный особняк снаружи, светлый и просторный внутри. Я смущенно посмотрела на свои грязные кроссовки, на белоснежный пол. Сделала шаг, оставляя следы. Вадим ржет. Я разулась, пошла вслед за ним. Коридор, лестница, снова огромный светлый холл. Его смех отталкивается от стен, бредет эхом. Какая акустика! Можно песни петь и читать стихи. Я тихо напеваю, Вадим довольно оборачивается, хватает меня за руку, подмигивает и открывает двери. В огромной гостиной горит камин, около него сидят мужчины – его отец, отец Алана и Джикии, их сыновья, куда уж без них. Денис встает, идет к нам. Как будто его кто-то звал… - Вас, как всегда, приходится ждать. – Он пожал руку Вадиму, какая любовь у него в глазах – к другу или ко мне?! – Привет, Сашок! - Не называй меня так, просила же. Он передразнил меня, Вадим недовольно шикнул на него, сильней сжал мою руку, потянул за собой. Его мать, встала из-за стола, направилась к нам. Какая она холеная – высокая прическа, платье, расшитое золотыми нитями, туфли на шпильках. Я посмотрела на себя в настенное зеркало – они здесь по всему периметру, может оттого гостиная кажется такой огромной? И поморщилась – аляповатая блузка в мелкий цветочек – ну и вкус у его девки, юбка – слишком короткая – сквозь прозрачные чулки видно огромный синяк на ноге. - Привет, сыночек. – Сказала Елена Валерьевна, посмотрела на меня снисходительно. – Неожиданно. Здравствуй, Саша. Вы уже в открытую? А здесь наши родственники и мои подруги. Неудобно-то как! Что мне говорить им?! - Мам, хватит! – Прошипел Вадим. – Смирись, говори, что хочешь. Алан, кстати, готовит документы на мой уход. Машину, что ей дарил, на нее запишут и хватит с нее. Последнее заявление выбивает почву из-под ног – Елена Валерьевна даже пошатнулась, я отшатнулась. Мать как рыба, то открывает, то закрывает рот, я испуганно отступаю, почти прячась за его спину. Он это вслух сказал? Или я окончательно сошла с ума? - Как? – из горла Елены Валерьевны, наконец, полились слова. – Как? Вы же помолвлены! Да она у тебя половину состояния отцапает! Ты ей не только машину дарил! - Не отцапает! – зло ответил Вадим, вздохнул. – С чего вдруг? Елена Валерьевна прожгла меня взглядом. Вадим заметил это, и поцеловал меня в губы. Открыто и жадно. - Пойдем, отец зовет. Я поплелась за ним на ватных от счастья ногах. А я сомневалась в нем. Как могла? Дурра! - Здравствуй, Сашенька! – отец обнял меня как куклу передал в руки остальных. Кто-то обнимает, кто-то целует ладонь, а я не разбираю ни голосов, ни лиц. Замерла на месте. Смотрю перед собой и не могу поверить глазам. Сколько потрясений за один вечер! Да за что мне это?! Вадим что-то прошептал на ухо, но я сказала, задыхаясь от дрожи, что охватила тело: - Александр Никитич, а вы что здесь делаете? В голове промелькнул блокнот коньячного цвета, золотистая закладка, шелест страниц…Профессор поднялся с мягкого кресла, поправил на носу очки, нахмурился. - Вы что, знакомы? – спрсил Вадим, заглядывая в мое лицо. – Серьезно? Александр Никитич кивнул, посмотрел на меня удивленно и хмуро, перевел взгляд на Вадима. Тот стоит рядом, подозрительно щурится. - Не пугай меня, Сашка. У него одни психички знакомые. Громкий смех. Вадиму весело. - Здравствуй, Александра. – Александр Никитич удивленно выдохнул. – Вот уж не ожидал. Снова посмотрел на Вадима. Тот обнял меня. Ладонь скользнула по моему бедру, и я ударила его по пальцам. На лбу у профессора проступила морщинистая складка. Все понял, ничего не спрашивает, лишь говорит со вздохом: - Вадим, значит. Вот это да… Я болезненно сморщилась, закусила губы, глазами умоляя – не продолжайте. - Так откуда ты ее знаешь? – хмуро спросил Вадим. – Или ты скажи, чего молчишь? Я мотнула головой, открыла от беспомощности рот. - Только не говори мне, что ты его пациентка. – Вадим снова засмеялся. Не верит в это, а зря. Профессор улыбнулся, Вадим протянул ему руку. Рукопожатие, объятия. Он с ним на – ты. Вот я дурра! - Нет, Александра не моя пациентка. – Сказал профессор. – Александра подруга Маргариты, моей бывшей студентки. Звучит почти, как правда. - Да. – Улыбнулась я. – А вы откуда знаете друг друга? Вадим усмехнулся. - Александр – друг моего отца. Александр Никитич поправил очки, сказал с гордостью: - Лучший. - Ну да. – Кивнул Вадим. – И мой крестный. Я обмерла. Вадим повторил восторженно: - Крестный отец! Отлично звучит! И отец из него отличный! - Ясно. – К горлу подкатил ком горечи, я посмотрела по сторонам – захотелось сбежать – раствориться, или выпить – забыться. Вадим, словно читая мои мысли, взял со стола бокал вина, протянул мне. Профессор проследил за движением его руки, взглянул на меня встревожено, явно что-то хочет сказать, но Вадим потянул меня за собой, и я послушно пошла следом. Широкая витая лестница – да сколько же здесь ступенек! Темный холл – дверь слева, дверь справа. Он открыл последнюю и толкнул меня внутрь. Спальня. Его фотографии в рамках на стене и на комоде. - Когда-то я здесь жил. – Вадим закрыл дверь, подошел к шкафу, открыл его. – Слушай, может, мою футболку оденешь? Вот эту черную, к примеру? Она мне давно мала, а ты заправишь в юбку, и нормально будет. А то эта блузка вообще дурдом. Он засмеялся. Я улыбнулась, начала раздеваться. Он резко обернулся, посмотрел на меня с прищуром. - Мне нравится, продолжай. Я закрыла рукой грудь, быстро надела футболку. Он усмехнулся. - Чего молчишь? Неужели не распирает тебя от любопытства? - Ты про что? - Ой, да ладно! – он фыркнул, пошел на меня. – Я бросаю ее, где овации? - Пока что это только слова. Вот скажешь ей лично, тогда и поговорим. – Какой голос у меня наглый и деловой. Он усмехнулся, схватил меня, прижал к себе, я выгнулась. - Зря ты ее надела. Снимай. - Нет, там родители! - А здесь мы. И что? Сопротивление бесполезно, и я уже сижу на комоде, фотографии с грохотом падают на пол, Вадим требовательно целует мои губы, недовольно шипит, что я не отвечаю ему взаимностью. - Ну, давай, просыпайся. – Прошептал он на ухо, разводя мне ноги. А я смотрю по сторонам, не могу расслабиться – в голове гудит его заявление, мелькает удивленное лицо профессора… - Нет, я так не могу. Не хочу. Не здесь. - Я тебе что сказал?! - Ну, Вадим! Я снова буду как панда. Они все поймут. - Да плевать на них, пусть думают что хотят. Слушай, если бы я всегда думал о том, что обо мне скажут и подумают, я бы ничего в своей жизни не добился, а сейчас моя цель – ты. И я намерен быть в тебе. Вот сейчас, прямо сейчас, чувствуешь? Вернулись только спустя двадцать минут. Денис ржет. Алан и Джикия улыбаются, мать Вадима негодует, краснеет на расспросы подруг, что-то говорит, глупо улыбаясь. Отец и профессор во дворе, снимают с углей мясо. Я сажусь в кресло, пью шампанское и не могу собрать мысли в кучу. Вадим разговаривает с отцом Джикии, уходит с ним наверх. Денис тут как тут. - Сладкая хуба-буба, ты чего такая хмурая? Я вздрогнула. - Я же говорила, не называй меня так. - Ой, Сашок тебе не нравится, хуба-буба тоже, а как тогда? - Саша. - Просто Саша? – он издевательски приподнял бровь. Я скользнула по его лицу, остановила взгляд на губах. – Нравится? - Что? Он придвинулся ко мне ближе, прошептал: - Ни что, а кто. Я тебе нравлюсь? От него пахнет алкоголем, свежим ночным океаном, и я даже слышу шум волн. - Нравишься. Как друг. - Ну, понятное дело. – Он усмехнулся, толкнул меня в бок. – Пойдем, покурим, подруга? Разговор есть.