Глава 45

Я распахнула глаза, пытаясь отдышаться. Денис стоял в дверях. Вадим бросился на него, и я истошно закричала: - Не трогай его! - Заткнись, тварь! – Вадим остановился, вернулся ко мне, снова схватил, замотал в воздухе, как куклу. Я обессилено повисла в его руках, больно ударилась спиной и головой о стену. - Что ты делаешь? – Денис рядом. – Совсем спятил? Ты убьешь ее! Денис оттащил его, разъяренного и воющего белугой, крикнул ей: - Иди наверх! Что-то бросил в меня, заломил Вадиму за спиной руки. Я побежала по лестнице, обернулась – из-под белой его футболки виднеется крыло черного ангела. В спальне темно. За окном круглый лунный диск смеется с надрывом. Я одернула штору, разъяренно плюнула – нет, я еще поборюсь за свою жизнь. Кровавые слюни текут по стеклу ручейками, а я разворачиваю шуршащий пакет, брошенный Денисом. Я уже знаю, что там и благодарно всхлипываю: черная свеча, последняя, он привез ее из этого дома. Я читаю заученную уже наизусть молитву, мысленно представляя себя в стенах старого дома – только бы получилось! Беру со столика зажигалку и поджигаю фитиль. Свеча мерцает. Я вижу в оконное стекло свое отражение, какие большие и страшные у меня глаза, но в них еще теплится жизнь. Снизу крики переходят в громкий торопливый разговор. Слов не разобрать. Они спорят, я дрожу. Мимолетная тишина и я слышу по лестнице громкие быстрые шаги. Оборачиваюсь – Вадим в дверях. - Вадим! – я выкинула вперед руки. – Успокойся, пожалуйста! - Шалава! – он не кричит, шепчет. – Ты бы слышала, что он говорит. Он же, как и я, любит тебя. И виновата в этом только ты! Он сделал шаг, я с опаской посмотрела на тлеющую свечу – слишком медленно та таяла – еще больше половины. - Я на всех положил ради тебя. Ты бы знала, чего мне это стоило! - Вадик… - Заткнись! – голос – рёв. – А ты просто сумасшедшая сучка, как и твоя мать! Твой отец был прав, постоянно повторяя – в тебе грязная кровь. Я всхлипнула от боли. На его лице язвительная усмешка. - Впрочем, это уже неважно. Ты мне больше не нужна. Я не твой. Не твой! – он отчаянно закричал, желая, чтобы не только я, но и стены этого дома помнили это. – Раздевайся, чего стоишь? Давай, напоследок, сука! Я сморщилась, ударила его по руке. - Не трогай меня! Не смей! Я не хочу ничего! Он засмеялся. Глаза – туман. Моё платье трещит по швам. Я на кровати – не могу сопротивляться. Ладони в крови от глубокого пореза. Свеча горит. Может он возьмет меня и простит? Пока будет в ней, свеча успеет догореть. Только подействует ли моя мольба? Воск от черной свечи должен быть там, в старом доме, а он останется здесь… - Ты больше мне не нужна. – Повторил он, усмехаясь, отталкивая и не оборачиваясь, вышел. Я упала в подушку – слезы – какой от вас толк?! Снизу уже нет криков, оттуда доносятся спокойные голоса. Они все решили. Половицы деревянной лестницы скрипят. В дверях Денис. Какие странные у него глаза – блестят от адреналина. - Чего тебе? Я смотрю на окно – свеча все еще горит. Он тоже смотрит в ту сторону и усмехается. В руках у него бутылка водки, которую он, морщась, пьет. Почти допил, запрокинув голову, тихо выдохнул. Посмотрел на меня, и я все поняла. Он сделал шаг, и я поднялась с кровати. Прикрывать нагое тело нет смысла – он все и так видит и возьмет то, что хочет. Я уже дрожу от слез, прижимаясь спиной к стене, шепчу, не особо надеясь на понимание: - Не надо. - Молчи, хуба-буба. Мы с ним все решили. Что они там решили?! Без меня, за меня! Воспользуются моим телом, оба?! И бросят как ненужную вещь? А может и прав был отец? У меня в венах грязная кровь. И может, нет никакого проклятия? Моё проклятие – я сама, а черная мгла всего лишь хаус, что живет в моей голове? Так может, и я ненормальная?.. - Что вы решили? – Я всхлипнула. – Зачем тебе это? Отпустите меня. Он медленно идет ко мне, смотрит в глаза. Он тоже не в себе. - Нет, Денис, пожалуйста, не надо! – истошный крик взорвал небольшое пространство. Там внизу, на первом этаже в гостиной, Вадим обхватил руками голову, закрывая уши, прошептал, задыхаясь, что не любит… В глазах Дениса ни капли ясного сознания. Он вытер кровь с моего лица, провел пальцами по моим губам. Я дрожу, цепляясь непослушными пальцами за его руки. Правую руку сковывает болью – порезанная ладонь и запястье ужасно кровоточат. Денис видит это, снимает футболку – треск рвущейся ткани, я, задыхаюсь от страха. - Не надо, мне больно. Я сама. Но он одной рукой закрывает мне рот, второй выливает остатки водки на мою руку. Рана зашипела. Я закричала, впиваясь губами в его пальцы. В голове туман. От адской боли немеет тело. Когда это все закончится? Я устала… - Отпусти меня. – Прошептала, заикаясь. - Я люблю тебя. – Он усмехнулся. Его губы касаются моего лица. – Не кричи, хуба-буба, все будет хорошо. Его горячее дыхание скользит по коже, и я снова разрываюсь от крика. - Пожалуйста… Но он словно не слышит. Заводит мне руки за спину, целует в окровавленные губы, поправляет бинт из своей футболки на руках, вытирает кровь из ранки на шее. Я закрываю глаза, голова кружится. Перед глазами черный ангел, укрывающий крыльями. Свеча в последний раз моргнула огнем и расплавилась в черный воск. - Мы завтра улетаем на Алтай. – Голос Вадима. – Полетишь с нами. На неделю. Может там, наконец, все и разрешится. - Или еще больше запутается. – Усмехнулась я, поджимая губы. Меня морозит и клонит в сон. Мне бы одеться сейчас и выбежать из дома, и бежать от них, куда подальше, не оборачиваясь. Но я сижу на кровати, не шелохнусь, ноги словно чугунные, а руки точно связаны.