Глава 47

После ухода Виктора никак не могу сосредоточиться на работе.

С трудом заставляю себя вернуться к делам.

Белые розы в прозрачной вазе притягивают моё внимание снова и снова.

Касаюсь подушечками пальцев губ, желая ощутить поцелуй с Виктром снова. Поцелуй, которого я никогда не ощущала на себе. Ничего подобного не случалось со мной раньше.

Мелодия звонка на моём телефоне вытягивает меня из моего состояния. Смотрю на него печально. Рука тянется взять его и ответить звонившему.

На экране высвечивается Василий Фёдорович.

Я вообще не помню, когда мой свёкор звонил мне в последний раз.

В их семье, но был словно тенью. Молчаливый застенчивый мужчина без права голоса.

Я всегда задавалась вопросом, почему он такой. С такой-то женой, с Ниной Руслановной, всегда приветливой и проникновенной. А оказалось, улыбка у неё — подхалимная, – а гостеприимство наигранное.

Когда свекровь звонила мне в последний раз и жаловалась на свою жизнь, после переезда Лёни к ней, я даже значения не придала особого. Она ведь даже не упомянула мужа. Будто бы его нет вовсе в их семье.

— Здравствуй, Марина, — произносит он осипшим тяжёлым голосом и мне становится тут же волнительно. Поднимаюсь со стула. Подхожу к окну разглаживая пальцами шею спереди.

— Добрый день, Василий Фёдорович, — здороваюсь с ним. Вроде бы меня ничего уже не связывает с семьёй бывшего мужа, а сердце кольнуло от этого звонка. Тревожно стало внутри от едва слышного голоса свёкра.

Он тихо прокашливается. Шумно вдыхает через нос.

— Я не в праве тебе звонить, Марина. Но мне больше некому, — почти шепчет он и у меня появляется першение в горле.

— Что случилось? — спрашиваю тихим голосом, проникаясь его состоянием.

— После вашего с Лёней развода я ушёл из семьи. Нина в сердцах кричала на Лёню как-то и оговорилась неудачно, как она мне потом сказала. В общем, Марина, Лёня не мой сын. Моя жена его нагуляла. Он от моего лучшего друга. Она столько лет скрывала это от нас, — слышу глухие всхлипы по ту сторону телефона. Я понимаю, как сейчас, плохо Василию Фёдоровичу.

— А тут решила всё выплеснуть на сына, — добавляю я задумавшись над словами взрослого мужчины.

— Она кричала, что он весь в своего родного отца. Что такой же не путёвый, как и он. Поэтому она не захотела быть с ним, а выбрала тетёху Васю, — едва слышно усмехается он. — То есть меня.

— От подобного родится подобное, — замечаю я. — Лёня же не был таким когда мы познакомились с ним, — вспоминаю простого парня, когда мы встречались с ним и решили пожениться.

— Меня никто никогда не воспринимал в этой семье. Я жил с ними только из-за того, что считал, что ребёнок должен воспитываться в полной семье. Всем и всегда у нас руководила Нина. Мне запрещала рот открывать. И я, чтобы не расстраивать её, молчал, — снова прокашливается он. — Я столько лет жил во лжи и обмане. У меня никого не осталось.

Я слышу как плачет мужчина. Сколько безнадёги в его глухих всхлипах и тихом рыдании.

— Вы где? Хотите, я приеду? Мы просто поговорим с вами. Мы можем и дальше с вами общаться, — предлагаю ему. Сердце сжимается внутри. Сжимается от боли за него. За человека с которым поступили подло мои бывшие родственнички. Растоптали его как личность. Хотя, он сам им это позволил.

— Я в больнице, Марина. У меня воспаление лёгких, — хрипит он и закашливается. — Я когда из дома ушёл не даче у знакомых жил.

Рука вздрагивает. Едва не роняю телефон, будто что-то должно угаснуть в этот самый миг. Словно будет потеря. От этой мысли становится страшно.

— Алло. Алло, — слышу из своего телефона и подставляю его к уху.

— Да.

— Вы кем преходитесь Василию Фёдоровичу?

— Я его родственница.

— Состояние критичное. Наконец-то хоть кто-то у него нашёлся. Срочно приезжайте к нам, — она быстро диктует мне адрес больницы. — Если успеете конечно, — добавляет в конце.

Потом гудки. В виске пульсирует от точных ударов громкого сердца.

Пересохшие губы ощущают на себе холод от протяжного вдоха.

Ставлю в известность руководство, что уйду раньше.

Выключаю ноутбук. Беру сумочку. Вызываю такси через приложение и быстрым шагом иду к лифту.

— Марина. Что-то случилось? — встречаюсь в коридоре с Жанной.

— Почему ты так решила? — сдуваю волосы с лица.

— На тебе лица нет. Ты чем-то взволнована? — жалобно смотрит мне она в глаза, а я не в силах скрывать правды.

— У меня со свёкром плохо. Он в больнице. Я собираюсь к нему. Мне некогда. Обсудим позже. Хорошо? — отдаляюсь от неё. Поравнявшись с лифтом нажимаю на кнопку вызова. Пока жду его, переминаюсь с ноги на ногу. Как же медленно тянется время.

Так же долго еду до больницы на такси.

— Нельзя побыстрее? — прошу водителя и получаю отпор через его громкий грозный голос.

— А штрафы? Ты за меня оплачивать будешь? — кидает он мне через плечо. — Много вас таких. Советчиков на мою голову.

Глубоко дышу, пока считаю минуты, тянущиеся слишком долго. Сцепляю пальцы и напрягаю их до предела. Кусаю губы до боли.

Как только останавливаемся у нужной больницы, расплачиваюсь с таксистом и бегу ко входу.

В регистратуре спрашиваю как могу пройти к Смирнову Василию Фёдоровичу. Называю нужное отделение. Этаж.

— Он с воспалением к вам попал, — добавляю.

— Извините девушка, — словно робот произносит женщина, сидящая за столом по другую сторону стола за прозрачным стеклом. — Но вам теперь не к нам. Его в другое место определяют.