Глава 49

Медленно отстраняюсь от Виктора.

Смотрю ему прямо в глаза.

— Оставайся. Я не против.

***

— Я в гостиной посплю, — говорит мне Виктор, когда входим в дом.

— Хорошо, — соглашаюсь с ним.

Снимаю верхнюю одежду и вешаю на плечиках в шкаф.

— Я сейчас ужин приготовлю, — снимаю ботинки и надеваю тапочки, всегда ждущие меня на входе.

— Не стоит. Давай я сегодня накормлю тебя ужином, — настаивает он и идёт на кухню.

— Да у меня особо и нет ничего, — пожимаю плечами, когда иду за ним следом.

— Я тогда сейчас распоряжусь насчёт ужина для нас. Да и завтракать я думаю мы будем с тобой завтра тоже здесь. Иди отдохни. День был тяжёлый.

Он обнимает меня за плечи ладонями. Потом прижимает к себе, обхватив обеими руками вокруг плеч.

Вдыхает запах моих волос. Склоняется к шее и утыкается в неё носом.

— Как я соскучился по твоему запаху, — отстраняется от меня и едва касается моих приоткрытых губ своими губами.

— И я соскучилась, — почти шепчу ему в губы. — И по тебе и по твоему запаху.

— Отдыхай, — говорит он спокойно своим низким голосом.

— Угу, — принимаю от него такое предложение и иду к себе в комнату.

Ложусь на кровать поверх покрывала. Подставляю руку между щекой и подушкой.

Веки слипаются и я засыпаю. А просыпаюсь лишь тогда, когда рука Виктора ласкает мою щеку. Когда его пальцы касаются шеи. Когда он склоняется к моему лицу и нежно целует.

— Пойдём. Ужин готов, — произносит он тихо и берёт меня за руку.

После ужина провожает меня до двери моей комнаты.

— Спокойной ночи, Марина, — желает мне, когда я вхожу внутрь. Потом плотно закрывает дверь и я слышу отдаляющиеся шаги за дверью.

Долго не могу уснуть от подступивших мыслей. Думаю обо всём. О жизни. Как дорога каждая минута проведённая на этом свете. Как быстро бежит время. Понимаю, что нужно брать от жизни всё.

Нельзя зацикливаться на проблемах и топтаться на месте. Для чего тогда мы живём? Ради чего? Ради материальных благ? Ради устоев сложившихся в обществе? А для себя что? Нужно же и для себя что-то оставлять.

А для себя мне хочется счастья. Быть любимой и отвечать своему любимому мужчине взаимностью. Чтобы никакой больше лжи. Никакой боли по возможности.

В этих мыслях так и засыпаю. А просыпаюсь от запаха ароматного кофе, который мне приносит Виктор, ставя поднос на кровать.

— С добрым утром, — склоняется надо мной и нежно касается моих губ своими.

— С добрым, — киваю я.

Беру кружку, обхватив ручку пальцами. Несколько глотков напитка оставляют приятное послевкусие во рту.

— Очень вкусно, — произношу нежно и ставлю кружку на поднос. — Сколько времени? Мне на работу пора, — откидываю с себя одеяло и резко вскакиваю с кровати. — Я в душ.

Быстро принимаю душ. Заматываюсь в полотенце, когда выхожу к Виктору в комнату, где он листает книгу, оставленную мной на журнальном столике возле кровати в один из вечеров.

— Ты читаешь? — спрашивает он меня, взглянув на меня сбоку.

— Да. Люблю почитать, когда остаюсь одна. Когда тишина становится особенной.

— Это как?

— Это когда только я и она. И наши секреты. Мои тайные желания. И о них никто никогда не узнает.

— Ты разговариваешь с ней? — хмыкнув задаёт вопрос Виктор и закрывает страницы книги.

— Не с ней, — улыбаюсь ему, взяв в руки фен, чтобы подсушить волосы. — Скорее с собой. Пытаюсь разобраться в том, чего я хочу. Для чего я живу. Как другие живут. Ещё… Ещё я разбираю свои ошибки.

— Ты про что? — Виктор подходит ко мне. Становится позади спину и обнимает меня за плечи.

— Про свой брак, — сжимаю губы в узкую полоску, сожалея что вспомнила своего бывшего мужа. — Мне даже стыдно становится. Перед собой стыдно.

— За что? — он притягивает меня к себе, обнимая за плечи обеими руками. Смотрит мне в глаза через отражение в зеркале.

— За то, что связала свою жизнь с таким человеком, — говорю и ощущаю жар на своей коже.

— Ну и что в этом такого, Марина? Пусть он был этот твой брак, — усмехается Виктор. — Брак был, — добавляет он, дёрнув бровью. — Всё, что происходит в нашей жизни, непременно нас чему-то учит. Я думаю, мы и задумываться-то о важном начинаем только тогда, когда нас жизнь посильнее ударяет. А до этого живём себе потихонечку. Каждый в своих делах. Каждый, словно в тумане, в своих непонятных отношениях.

— Ты прав, — наклоняю голову на бок, когда Витя убирает мои немного влажные волосы с моей шей и целует её. — Я раньше о многом не думала. Жила, словно по течению плыла. Куда поплыву, так и нормально. Больше для мужа старалась. Хотела быть безупречной во всём женой. И оказалась, как заявил мне потом Лёня, что он видит во мне жертву. Я как будто бы при ношу себя в жертву в нашем браке.

— Это он погорячился. Он принял хорошее отношение к нему, твою преданность, за жертвоприношение. Он поступил очень глупо, сказав тебе такое. Да многие бы из мужчин были счастливы от такого отношения к себе. От того, что их понимаю. От того, что о них заботятся и со всем соглашаются. Чего ему нужно было, этому Лёне?

— Денег. Чего же ещё, — поворачиваюсь к Вите. Обвиваю его шею руками. — Не хочу больше о нём вспоминать. Хочу навсегда забыть его.

— Я не против, — улыбается он и притягивает меня к себе. — Я хочу, чтобы моя женщина думала только обо мне.

— Твоя женщина? — кожа становится бархатной.

— Угу. Моя, — он целует меня в губы. Сначала нежно. Потом настойчивей. Потом, будто упивается мной, а я наслаждаюсь его страстным поцелуем, отвечая ему взаимностью.

Он стягивает с меня полотенце. Продолжает целовать, когда напирает на меня своим крепким телом и уводит в сторону кровати.

Я расстёгиваю ему рубашку, прижимаюсь к его горячему упругому телу влажной кожей. Он подхватывает меня на руки когда доходим до кровати. Он склоняется надо мной, опуская меня на кровать. Жадно целует, когда бляшка ремня оказывается в моих руках.

— Да, — шепчу я через стон, полностью погрузившись в его ласки. Отвечаю ему поцелуями, изгибаясь под его крепким телом. Растворяюсь в нём, когда приятная вибрация проходится по телу волной, завладев всем моим телом.