Глава 11

В первую секунду мне хочется послать всё к черту и уйти. Слишком враждебной становится атмосфера, Ильяс буквально излучает лучи нетерпимости ко мне. И обвинения Рины делают только хуже.

Но я глубоко вдыхаю, прикрыв глаза. Взять чувства под контроль, спрятать волнение далеко вглубь. Очистить разум, не позволить собственным эмоциям мешать.

Всё, как учила Серафима Ивановна.

Если я хочу получить акции – это мой единственный вариант. Я могу найти другого адвоката, попытаться судиться, но разве это поможет? Какой шанс, что муж не подкупит адвоката? Второго, третьего…

Нет, с Юсуповым нужно искать тех, кого деньги не интересуют.

Рина сказала, что Ильяс хотел за что-то поквитаться с Демидом? Возможно, это станет неплохой мотивацией. И не будет риска, что кто-то сорвёт процесс.

С другой стороны – насколько мне нужны акции? Я хочу их, это будет честно. Это подарок отца, который так радовался, что когда-то купил акции, смог накопить на них. Его радость и гордость.

И пусть это акции какой-то небольшой сети супермаркетов, а дивиденды за год составляют один ужин в среднем ресторане, но они были важными для отца. Он так хотел, чтобы у меня было что-то «стоящее» от него в наследство…

А теперь я должна всё отдать мужу, который так долго меня обманывал?!

– Объясни, – прошу Рину твердым голосом. – Это тоже ты наговорила? Придумала, что я закрутила интрижку с женатым?

– Нет. Лиза, Бог мой, нет, – качает головой, выглядит действительно встревоженной. – Это не от меня пошло. Мы с Демидом вообще не обсуждали подробности развода с другими, они сами сплетничали. Но я не осуждаю…

– Нечего осуждать! – я зачем-то разворачиваюсь к Ильясу, будто он меня поддержит. – Он пригласил меня на свидание спустя несколько месяцев после вашего расставания. До этого мы виделись всего несколько раз.

– Но виделись же.

Девушка вздергивает подбородок, радуясь, что доказала свою правоту. Но при этом в её взгляде нет ни злости, ни раздражения. Только непривычная мягкость и сожаление.

Обычно не так смотрят на любовницу, забравшую любимого мужа. Либо Рине действительно всё равно, и она никогда не любила Демида… Любо больше её это не волнует.

В любом случае не возникает впечатления, что это всё ещё болезненная тема для девушки.

– Один раз, – добавляю зачем-то. – Мы сидели с Марисой, он вызвался подвести меня домой. А после – мы даже не разговаривали. Он иногда забирал Марису из университета, видела его издалека. На этом всё.

Серафима Ивановна вечно повторяла, что я не умею вовремя остановиться. Слишком люблю быть правой и стремлюсь добиваться того, чтобы это признали остальные.

Можно было бы объяснить всю ситуацию Рине, а после закрыть тему. Но я хочу, чтобы мне поверили! Поняли, что я бы никогда не поступила так, приняли мою сторону.

Проклятый синдром отличницы.

– Ох, – Рина качает головой. – Ты ведь действительно в это веришь. Ты… Извини. Просто… У нас с Демидом был идеальный брак. Не счастливый, зато идеальный. А тут он вдруг решил всё изменить? Поссориться с нашими родителями просто так?

– Я не знаю его мотивов, Господи. Но может ему просто надоело? Захотелось самому решать?

Я ведь выучила Демида, хоть немного. Он не стал бы все эти года притворяться. В любом случае было что-то настоящее. Упрямство и желание подмять весь мир под себя – точно. Вера, что он один может всё.

Не могу представить, чтобы мой Демид мог спокойно жить по чужой указке.

– О, Лиза… Мужчины практически никогда не уходят в никуда. Они могут жить с мозгоклюйкой всю жизнь и терпеть. Но стоит появиться другой девушке на горизонте… Тогда они уходят. У Демида таких причин не было целых пять лет. Иль, скажи ей, что я права.

– Права, - безразлично отзывается мужчина. Но теперь рассматривает меня куда внимательней. – Я постоянно работаю с разводами. Женщины уходят от мужчин, когда уже не любят. Мужчины, в основном, когда уже любят другую. Статистика.

– Значит, глупая статистика. Или Демид любил кого-то ещё. Вот только я никогда бы не стала изменять.

– Это и не твоя измена, грубо говоря.

– Моя! Я встречалась с парнем из университета в это время. Даже могу найти старые фотки, если постараться.

Неловкий и ненужный опыт отношений. Ничего серьезного не было, пара свиданий, которые ни к чему не привели. Я была слишком занята учебой, Артур – подготовкой к выпуску. Мы попробовали, не совпали ритмами жизни…

А после в мою жизнь влетел Демид, и оказалось удивительно легко найти лишний час в сутках. Отложить изучение латыни и поехать кататься по ночному городу.

– Но вы мне, всё равно, не поверите, – заканчиваю, вздыхая. – Откуда вообще взялась эти слухи? Сомневаюсь, что Демид сам начал рассказывать этот бред.

– Не он. Мариса.

Я задыхаюсь, чувствуя удар в темечко. Имя бывшей подруги служит красной тряпкой, вызывая во мне всплеск злости. Такой сильной и яркой, а Рина только добивает:

– Она не скрывала, как и когда вы познакомились. Лиз…

– Мариса, да? Я её придушить хочу…

– Не советую, – Ильяс усмехается. – У адвоката по криминальным делам сегодня выходной.

Шутка мужчины заряжается яростью только сильнее. Потому что… Мариса! Я ей доверяла, считала лучшей подругой, она знала всё обо мне. А теперь…

По сути, Мариса поступила так же, как и Рина. И у подруги было даже больше права на этот рассказ… Если предположить, что она действительно просто рассказала, как мы с Демидом познакомились.

Вот только после всего пережитого – во мне не осталось веры к ней. И у меня пальцы подрагивают от желания разобраться с ней. Проучить за то, как Мариса поступила со мной.

Рина – незнакомая, чужая. Её сплетни меня не задевают. Девушка могла бы поливать меня грязью за спиной, но это не задело бы. Создало лишние проблемы, но не ударило в грудь.

А вот Мариска… Ириска… Которая была рядом, поддерживала. Знала, как я пытаюсь понравиться родителям Демида. Как я держу лицо, но внутри рассыпаюсь от того, что недостаточно хороша для Юсупова.

Подруга утешала меня, шептала, что всё будет хорошо. Поддерживала, советы давала… Какая же она гадюка! Редкостная, подлая. Улыбалась, а сама пробралась в постель к моему мужу.

Только зачем она тогда так расхваливала Демида?

Черт!

А если это была не «презентация друга», а влюбленная ода? Только Юсупов её не замечал, привык считать мелкой… А как только подвернулся шанс, то Мариса сразу им воспользовалась?

Это не уменьшает вину Демида.

Но двойное предательство такое горькое.

– Мариса, – повторяю ослаблено, без приглашения падаю в мягкое кресло. В ушах появляется звон. – Как, – вдох. – Интересно, – выдох.

– Может, она не думала ничего плохого, – Рина теряет свою уверенность, видя моё состояние. – Это ведь не секрет. Я знаю, что Мариса твоя подруга, не хочу недопонимания. Демид ведь тоже не отрицал момент вашего знакомства, хотя повторял, что измены не было.

– Не думала, – не сдерживаю горького смешка. – Ты хотела узнать, с кем изменяет мой муж? Так вот. Мариса. Чертова Мариса в каждой истории.

Я тру ладонями лицо, ком в горле нарастает. Чувствую, как повышается температура, лоб пылает. Я не могу до конца осознать, что подруга так глубоко полезла.

Везде – она.

Она познакомила меня с Демидом.

Она распускала слухи про то, что я причина развода Юсуповых.

Она стала любовницей моего мужа.

Не удивлюсь, если новости о нашем разводе тоже распространяла Мариса. Когда теперь я знаю больше, у меня почти не остается сомнений. Как я могла не замечать?

Ладно муж, влюбленность негативно влияет на мозговые процессы. Слишком большой выброс дофамина и адреналина, затуманенный рассудок. Гормоны бушуют, не позволяя рассмотреть большее в страхе, что организм лишится этой дозы «счастья».

Но дружба… Как можно было упустить, что рядом крутится подлая натура? Мариса психолог, но не настолько хороший. А вот актриса из неё получилась явно отличная.

И у Рины нет повода мне лгать. Какие-то тайные махинации, о которых я не в курсе? Так как они мне навредят? Я и так не смогу отвоевать имущество без помощи.

К Демиду не вернусь, даже если вдруг одумается. Марису никогда не прощу, хоть звонит до конца жизни.

Логическое мышление позволяет чуточку успокоиться.

Не рубить сгоряча.

– Лиз, тебе плохо? – Рина присаживается на корточки, сжимает мои запястья. Заставляет посмотреть на неё. – Ты побледнела. Что-то принести? Воды? Какие-то лекарства пьешь?

– Бог мой, Раина, это же…

– Не притворство, – девушка обрывает Ильяса. – Пульс частит, зрачки расширенные. Можешь всех подозревать в лицемерии, Иль, но тут уже биология работает. Хочешь проверить?

Я не хочу. Поэтому и дергаюсь, когда мужчина подходит ближе. Бесцеремонно укладывает пальцы на мою шею, отодвигая воротник свитера в сторону. Разглядывает моё лицо, поджимает губы.

Святой Гиппократ!

Они серьезно пытаются устроить здесь детектор лжи? Я бы поняла, если бы ещё этим занимались врачи, знающие реакцию тела и гормонов. Но адвокаты…

– Вы… Вы всем клиентам пульс меряете? – у меня хватает сил на смешок, жмурюсь. – Прекратите, Ильяс. Я не люблю, когда меня трогают незнакомые люди.

Не совсем правда, но от холодных пальцев мужчины кожа покрывается мурашками. Отклоняюсь, и Ильяс отходит от нас на несколько шагов. Даже дышать легче без его напора.

– Я воды принесу, – Рина резко поднимается, покачиваясь на своих каблуках. – Ещё что-то?

– Подпись сначала поставь, – Ильяс кивает на стол. – И лучше чай с мелиссой возьми. Поможет успокоиться твоей клиентке.

Девушка кивает, беспрекословно подчиняясь брату. Метеором действует, вылетая из кабинета. А мы с Ильясом остаемся наедине, и я не знаю, чего от него можно ждать.

Мужчина ставит размашистую подпись на бумагах, после достает ещё один лист, тоже подписывает. А после протягивает это всё мне, заставляя забрать.

– Это договор, но ты, естественно, сначала его изучишь, – говорит ровным тоном, в которой не проскальзывает ни одной эмоции. – Второе – акт моей консультации. Всё, что ты сейчас скажешь, остается под адвокатской тайной. Даже если сам договор не подпишешь.

– И это нужно, чтобы…

– Я не хочу брать твое дело, – заявляет абсолютно честно, откидываясь на спинку кресла. – Ты мне не нравишься. Но с Юсуповым у меня свои счеты. Отсудить у него что-то будет приятно.

– Из-за Рины?

– Нет. Но это неважно. Если ты хочешь помощи с разводом – я должен знать всё. Даже постыдное, грязное, что ты точно не хочешь рассказывать. И это мне нужно знать больше всего. Рине – неплохо бы, но не обязательно.

– Что?

– Я буду разруливать всё, сестра только помогать. Поэтому если есть что-то, что ты хочешь сохранить в максимальной секретности, даже от своих адвокатов… Это лучший момент. Рина вспомнит через минуту, что у нас есть секретарша, и вернётся.

А акт для того, чтобы я могла рассказать сейчас, не изучая договор. Потому что даже так начинает действовать адвокатская тайна. Услышанное нельзя будет разглашать.

Странно так…

Пытаться быть честной с человеком, которого я совершенно не знаю. Вот только пойди я к другому адвокату – где гарантия, что он не сдаст, наплевав на тайну?

У меня есть только один маленький секрет, но такой важный. Вовремя одергиваю руку, чтобы не прикоснуться к низу живота, выдавая себя без слов.

Сомневаюсь. Думаю. Теряюсь в потоке событий.

Всю жизнь училась быть собранной и хладнокровной…

А сейчас маленькая потерянная девочка.

– Лиза?

– На самом деле, – вздыхаю, чувствуя, будто шагаю в темную бездну. – Есть кое-что важное.