Глава 50

– Я люблю, когда мои советы работают, – я по голосу слышу, что Аля улыбается. Прижимаю к себе телефон, переворачиваюсь на другой бок. – Значит, у вас всё идёт полным ходом?

– Мы… видимся.

Отвечаю уклончиво, хотя это именно то, что происходит. Мы видимся и разговариваем. Много. Кажется, мы столько всего обсуждали только в первый год отношений. Узнавали друг друга, изучали.

Сейчас – тоже самое.

Только темы разговоров намного глубже. Демид объясняет мне больше того, что происходило в его жизни. Не представляю, как Юсупов смог переквалифицироваться из обычного в бизнесмена в шпиона.

Я больше говорю про то, как это обижает. Недоверие и готовность поделиться со всеми, кроме меня. Даже ради спасения. Я не хочу быть красивой хрустальной вазой, которую просто переставляют по надобности.

Мы не встречаемся.

Я не прощаю мужчину окончательно.

Он не пытается ни к чему меня подтолкнуть.

Мы… Видимся, да.

– У тебя даже голос такой живой-живой, – Аля смеётся. – Ты можешь не признавать этого, но заметно, что всё изменилось.

– Рано пока говорить о чём-то. Единственное, что меня сейчас волнует – выжить.

– Снова плохо?

В голосе подруги слышится откровенное сочувствие, я мычу в ответ. Врачи, которых я уже довела до ручки своими вопросами, отвечают, что это нормально.

Я сама знаю, что нормально! Но мне хочется найти волшебную формулу, с которой бы меня перестало накрывать такими внезапными приступами.

Напоминаю себе ветхий дом. Только одно отремонтируешь, второе тут же ломается. Не мутит тебя, деточка? Там мучайся с болями в пояснице. А бонусом – головная боль от духоты.

Я ещё недолго болтаю с Алей, но всё больше проваливаюсь в сон. Кажется, даже не прощаюсь перед тем, как отключиться. Но знаю, что подруга не обижается, она всё прекрасно понимает.

Я сплю плохо, постоянно просыпаюсь, снова проваливаюсь. Боже, не представляю, как храбрые девушки решаются на второго и третьего ребенка. Мне одного хватит, точно.

– Ммм? – бормочу, даже не смотрю на имя абонента. – Что?

– Ты спишь? – голос Демида становится тише. – Мы планировали поужинать вместе.

– Прости, не получится. Давай в другой день?

Мужчина устало вздыхает, ему с Киева ехать не пару минут, чтобы встретиться со мной. Это целый день на дорогу убить, чтобы пообщаться часа два. А ещё, догадываюсь, что Демид считает мой отказ обычным капризом.

И… Ладно. У него есть на это право.

Один раз я уже продинамила мужчину. Соврала про срочные дела, сама заперлась в квартире. В тот момент мне казалось, что не нужны эти встречи, ничего не нужно!

Демид ничего не сказал, не упрекнул потраченным временем. Спокойно принял моё решение.

Мне всегда казалось, что я решительная. Хирурги ведь должны такими быть. А я стою над потрепанной ниточкой нашей связи. Не решаюсь: реанимировать или резать.

Увижу после. Разругаться навсегда можно в любой момент.

Рискую, как советовала Аля.

– Лиз, я уже подъехал.

– Мне плохо, – признаюсь, ладонью прикрываю глаза. – Я не готова сейчас куда-то идти, слишком душно. А в кафе под кондиционерами тоже не лучший вариант.

– Я всё понимаю, – добавляет мягких ноток в голос. – Я подъехал, поэтому если тебе что-то нужно, то могу купить. Нет? Тогда поеду домой.

Я поднимаюсь, выхожу на небольшую террасу. Сразу нахожу машину Демида, он сидит внутри, не выходит. Готовиться уехать, если я этого попрошу.

Мстительный червячок внутри меня возится. Подталкивает отправить мужчину обратно. Проверить, сколько ещё раз Юсупов будет кататься ко мне, через сколько сдастся.

Я не третейский судья, чтобы выносить приговор и наказывать, но и просто забыть не могу. Хочется включить капризы на полную, пусть разгребает.

– Да, – выдыхаю, щурюсь от яркого солнца. – Если ты можешь и не устал…

– Не устал.

– Можешь заехать куда-то и взять еду навынос? Мне дома лучше будет, чем куда-то идти.

– А говорила, что к себе не пустишь.

– Я все ещё сомневаюсь. Могу просто использовать тебя в роли курьера. Заберу доставку и захлопну дверь.

– Я бы посмотрел на это.

– Не подначивай меня, Юсупов. С последствиями не справишься.

Демид хрипло смеётся, а у меня мурашки ползут. Настолько давно я не слышала этого звука. У самой улыбка появляется, будто анестезия срабатывает.

Отправляет в иллюзию, в состояние «до». До развода, до предательства. До – всё было идеально. И я впервые позволяю себе почувствовать, словно это можно вернуть.

Сделать «после» ничуть не хуже.

Я включаю кондиционер, а сама прячусь в ванной. Комната как раз остынет, а я успею собраться. Не наряжаюсь для Демида, просто меняю пижаму на домашний спортивный костюм.

Выгибаюсь в пояснице, стараясь хоть немного убрать боль. А после бегу открывать дверь. Юсупов быстрый, словно ракета. Мужчина впервые на моей территории. На моей. Я здесь решаю, ничего сверхопасного не происходит.

Но я будто не в квартиру впускаю Демида, а чуть глубже, в мою жизнь.

Ощущаю трепет волнения внизу живота.

У нас всё – привычное и новое.

Аккуратные движения, словно по тонкому льду. Трещины идут от каждого шага, скрип отдает в голове от любого решения.

Я знаю, что просто так Демид не отступит, вытерпит мои капризы.

Он знает, что я в любой момент провалюсь и исчезну.

Никакого баланса, но нас двоих это устраивает.

– Привет, – повторяет медленно, рассматривая меня вовсю. – Ты очень красивая, Лиз.

– Прекращай.

– Я не могу сделать тебе комплимент?

– Я… Просто не надо!

В защитном жесте обнимаю свой живот, пытаясь скрыться от мужчины. Щеки пылают, будто кто-то поднёс факел к лицу. Не чувствовала себя такой скромницей даже на первых свиданиях с Демидом.

Боже, да на первом свидании в жизни я так не смущалась.

А сейчас… Беременность делает меня жутко чувствительной. Оглядываясь на прошлую себя – я будто вовсе сухарем была. Потому что разница колоссальная.

Во мне и приятная теплота от комплимента. И страх, что это связано лишь с тем, что я беременна. И предвкушение новых приятных слов, и обида, что я их не слышала так много, как привыкла.

Раньше Демид не скупился на комплименты и похвалу. При всей совей сдержанности он бывал удивительно чутким. Хвалил мою подгоревшую глазунью, подбадривал с работой. Иногда, казалось, верил в меня больше, чем я сама.

А после всё испортил!

Я злюсь.

На Демида.

Очень, дико.

На себя тоже.

Потому что не получается полностью отпустить ситуацию. А я не собираюсь превращать в дятла, который будет долбить каждый раз, даже спустя двадцать лет.

– Сядем в зале, – произношу вопросительно, а после киваю сама себе. – Ванная справа, мой руки, я пока накрою на стол.

– Я могу помочь.

– Я могу сама.

Отмахиваюсь. Понимаю, что это не до конца правильная позиция, но пока справляюсь как могу. Со временем всё будет видно.

Я ставлю тарелки на журнальный столик, иду за едой, но Дамир появляется быстрее меня. Сам подхватывает коробочки с едой, кувшин с лимонадом. Я пытаюсь взять хотя бы стаканы, их тоже забирает мужчина.

Пронзаю его взглядами-стрелами.

– Лиз, – прикрывает глаза, но ничего не отдает. – С каких пор помощь с ужином это такое плохое дело?

– С тех самых, как ты, помогал и решал слишком много. Пытаюсь понять в какой именно момент ты решил, что можешь пойти на всё ради защиты.

– В тот самый, как ты стала моей женой. Я взял за тебя ответственность, нёс её. Старался сделать так, чтобы у тебя всё было.

Колкая фраза почти срывается с языка, но я поджимаю губы. Кажется, Ильяс тоже говорит про что-то подобное. Женитьба ровно ответственность. Так у них принято.

И некоторых традиций Юсупов придерживается несмотря на то, что открестился от семьи. Не так-то просто вырвать из себя то, что вдалбывалось с малых лет.

Но Демиду придётся поменяться, если он хочет прощения.

– Я не маленький ребенок, – изо всех сил стараюсь говорить спокойно. – Не нужно за меня отвечать, решать, нести ответственность. Мы равные партнеры, а не кто-то зависим.

– Я и не говорю, что ты ребенок. Но… Черт, не знаю, как объяснить правильно, – мужчина замолкает на минуту, мы присаживаемся на диван. – Ладно. Я привык всё контролировать.

– Я знаю.

– Ша, – усмехается, взмахивая рукой. – Я договорю, а потом ты.

– Добавь к контролю – любовь покомандовать.

Фыркаю для вида, но с интересом смотрю на Демида. Не терпится узнать, что он придумал. Во взгляде – веселье, улыбка – всё шире. И я не могу сохранить хмурость.

Тянусь за морковными чипсами, чтобы занять себя чем-то, пока Юсупов выдерживает театральную паузу.

– Ты права, – произносит на вдохе, прикрывая глаза. – Контроль и команды, такой уж я. Я не смогу перекроить себя полностью. Я могу поклясться, что больше не допущу такой ситуации. И не буду принимать решения за тебя. Но…

– Но? Ты…

– Сначала я, – перебивает, сжимая мою ладонь. Перебирает пальцы, мягко поглаживая, а у меня молнии под кожей. – Но я не могу обещать, что буду полностью следовать за твоими решениями. Так не получится. Понимаешь?

– Нет, – качаю головой, правда стараюсь разобраться. – Ты сейчас говоришь, что дальше будешь поступать так? Ну, не с защитой от Аслана, но в других ситуациях? Решать, не советуясь? Попытаешься ухватить контроль над моей жизнью?

– А разве я принимал прям ужасные решения?

Я вспыхиваю, хочу рассказать Демиду всё, что думаю об этом, но… Не могу. Если отбросить историю с Асланом, как мы и пытаемся сделать… То всё не было настолько плохо.

Мужчина будто чувствовал меня, заранее знал, чего я хочу. Я сама отдавала контроль ему в большинстве случаев. Но никогда не чувствовала, что поступки Демида шли в разрез моих желаний.

Пытаюсь это осознать, а Юсупов двигается ближе ко мне. Наши колени соприкасаются. И это простое касание простреливает искрами внизу живота.

– Я лишь старался сделать твою жизнь лучше, – ловит мой взгляд, пытается передать вихрь собственных эмоций. – Я всегда ставил в приоритет тебя, Лиз. Для тебя старался. Никогда не хотел тебе навредить.

– Что ты делал? – спрашиваю, подобравшись. Сильнее сжимаю его ладонь. – Я так понимаю, подстава с квартирой и конференцией не просто так. Ты на опыте действовал. Что ещё было?

– Ничего ужасного, – даже не пытается отрицать. Честно признается. – Мелочи, которые особо ни на что не влияли.

– Моя работа… Ты устроил интернатуру, но после говорил, что они сами захотели меня оставить. Это – мелочь?

– Нет. Разве бы Костенко дала на неё надавить? А конференция – тебя бы пригласили в любом случае, просто немного позже. Ты уже у меня потрясающий хирург.

У меня – режет каждый раз.

Но постепенно это тревожит всё меньше.

А ещё похвала очередным сладким сиропом льется, заливая раздражение внутри. Склеивает парочку треснувших кусочков вместе, лечит меня.

– По больнице… – произносит с сомнением, но после продолжает: – Единственное про что я договаривался кроме интернатуры, это нормальная комната отдыха. Пришлось стать таким себе меценатом, профинансировать.

– Комната отдыха? Это ты сделал?! Зачем?

– Тебе же нужно было где-то спать в ночные смены.

Раньше я спала в машине Демида. Он приезжал уставший, но позволял отдохнуть мне. Спать так было лучше, чем сидя в больнице. Мужчина делал всё для моего комфорта.

А когда появилась удобная комната для ординаторов – я даже не задумалась. Обрадовалась. Несколько недель Юсупову рассказывала как это прекрасно, а он лишь улыбался.

– Почему ты не сказал?! – вскрикиваю, подскакиваю на месте. – Ты должен был рассказать, Демид! Это ведь не цветы в приемную купить. Большое вложение.

– Именно поэтому. Ты бы переживала, что это слишком большая сумма. Я знаю, как ты защищала свою работу от любых посягательств. Я с трудом пробивался сквозь твои отказы, чтобы предоставить заднее сидение для сна на пару часов. Ты бы отказалась и страдала на своих стульях.

– Может. А может, ты бы заслужил парочку лишних поцелуев!

– Могу я заслужить их сейчас? Постфактум.

– Юсупов!

– Просто проверяю границы.

Невозможно на него злиться, когда он из решительно бизнесмена превращается в наглого парня, который пытается покорить меня. Разительное отличие, от которого у меня кончики пальцев немеют.

Толкаю Демида в плечо, стараясь хоть как-то избавиться от лишних эмоций. Но мужчина перехватывает мою ладонь, мягко сживает. Прикасается губами к коже, оставляя невинный поцелуй.

А меня кипятком обливает.

– Возвращаясь к главному, – его голос подрагивает от напряжения. – Я постараюсь держать тебя в курсе, но не смогу выпустить контроль из своих рук. Просто слепо ждать, как всё решится. Я такой. И именно такого меня ты полюбила.

– Ага. И с таким тобой я развелась, – напоминаю, хотя понимаю про что говорит мужчина. Невозможно измениться до неузнаваемости. – А я упрямая и обидчивая, Демид. Я не забуду. Даже про «простить» не уверена. И я… Вряд ли всё будет как раньше.

– Я это понимаю. Меня это не страшит.

– Почему? Я не стану такой, какой ты брал меня в жены.

– Боже, – громко смеётся, запрокидывая голову. Я залипаю. Какой же он красивый. – Лиза, первое время ты была сплошной колючкой. Смотрела так, будто решала: послать сейчас или на следующем свидании.

– Не было такого! Ты мне сразу понравился. Просто иногда раздражал. Слишком… Самоуверенный!

– Естественно. Тех, у кого уверенности было поменьше, к тебе не рисковали подойти.

– А ты, значит, рисковый?

– А ты?

А я только и делаю, что рискую.

Почему-то.

Раз за разом.

И совсем не спорю, когда Демид притягивает меня к себе. Обнимает резко, очень крепко. Словно переживает, что в следующую секунду я его оттолкну.

Но я не отталкиваю. Позволяю себе пропитаться чужим теплом и запахом, укладываю голову на плечо мужчины. Забываюсь в ощущениях, словно ничего не было и всё хорошо.

– Ох ты…

Я стону от особо сильного пинка. Малыш решил напомнить о себе, чтобы без него всё не решали. Демид тут же отпускает меня, встревоженно рассматривает.

– Я что-то сделал не так? – опускает взгляд на мой живот. – Болит?

– Нет. Просто кто-то проснулся, – цежу, делая глубокие вдохи. Смотрю на обеспокоенного мужчину, а после не думаю. Запрещаю себе сомневаться. Тяну ладонь Демида, укладывая ниже пупка. – Он пинается. Если ты хочешь почувствовать, конечно.

– Хочу. Привет, – произносит шепотом, рвано. – Это… Если я не облажаюсь, то буду твоим папой. Мужем твоей мамы. А если всё пойдёт не так, то превращусь в странного сталкера, который наблюдает из-за деревьев. Будешь отбивать свою маму от меня, защищать.

– Мужем? Демид, ты слишком много на себя берешь.

– Шшш. Я тут с ребёнком договариваюсь. Давай, малыш, толкнись, если считаешь, что я прав. Дашь мне шанс, а?

– Тебе показалось! – размахиваю руками, стоит раздаться новому толчку. Слишком уж самодовольно улыбается этот нахал. – Ничего не было.

– Конечно, Лиз, как скажешь. Но мы с тобой, – опускается ниже, говорит напрямую с ребенком. – Мы ведь знаем правду, да?

– Невыносимые! Вы оба!

Но это не смущает ни Демида, ни малыша.

Предатели. Сговорились против меня.

Но я не спешу расстраиваться.

Просто наслаждаюсь этим моментом, стараясь наполнить разум новыми приятными воспоминаниями.