Глава 31

Мирон – Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту города Симферополь. Температура за бортом двадцать один градус со знаком плюс. Командир воздушного судна и экипаж прощаются с вами. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолета. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании! После этих слов на уставшем лице Мирона растянулась улыбка. Наконец-то дома! Наконец-то скоро увидит любимую жену и детей. Мирон не сомневался: Аня не спала. И как только он вышел из самолета и позвонил ей, сразу убедился в этом. – Анют, не спишь? – Ну конечно же нет! ― посмеялась она в трубку. ― Как я могу спать, когда мой муж вот-вот приедет домой? Как ты долетел? – Отлично! Сейчас получу багаж и сразу домой. Через десять минут Мирон вышел на улицу и, встретив своего водителя, удивленно вскинул брови. – Константин? ― в замешательстве глядя на него, пожал руку. ― А я разве просил меня встречать? – Ваша жена сообщила, что вы сегодня возвращаетесь и попросила вас встретить, ― выпрямившись, сказал водитель, и взял у него чемодан. Мирон посмеялся и направился к черному джипу. Он и сам мог велеть водителю встретить его, но так как рейс был поздним, решил не напрягать. В конце концов такси еще никто не отменял. Но его безусловно порадовала забота супруги, особенно если учесть, какими холодными стали их отношения после того, как на горизонте появился Дамир. В первые дни командировки Мирон очень наделся, что Аня с детьми прилетят к нему, как только сын поправится, но Аня не захотела несмотря на то, что они давно мечтали о совместной поездке. Затем она зачастую не брала трубку, а если и отвечала на звонки, то ее голос звучал равнодушно, она больше не говорила, как сильно любила, и не целовала на прощание. Желание вернуться домой разрывало Мирона на куски, но из-за сильных ураганов в Кейптауне, как назло, отменили все рейсы. В тот момент казалось, что все было против воссоединения их семьи. Но страшнее всего было узнать новость о том, что Дамир не улетел ни в какой Дубай, а находился в одном городе с Аней и сыновьям. Мирон не находил себе места от злости и безысходности. А пока он не по своей воле завис в Кейптауне, Аня, как ему казалось, все больше и больше переставала ему доверять. Он понимал, что ее накручивали, что всеми силами пытались настроить против него, но все-таки до последнего надеялся, что она не наделает глупостей и не скажет: «Мы с детьми от тебя уходим!» Этого он точно не мог допустить. Мирон любил ее больше жизни. Еще с подросткового возраста дал себе слово, что она обязательно станет его женой. Это же его Аня. С детства его Аня, и ничья больше. В подтверждение был фотоальбом его матери, в котором было много фотографий с ней. Раньше их семьи крепко дружили и проводили много времени вместе. В альбоме были фото, на которых Мирон в возрасте трех лет сидел на горшке, а Анина мать держала ее на руках. Тогда она только-только родилась. Еще там были снимки, на которых он учил Аню ездить на двухколесном велосипеде, было фото, на котором Аня с Мироном, вымазанные грязью, стояли в углу. Ане на тот момент было года четыре, Мирону ― семь. В тот день они были на даче и после сильного ливня не упустили возможность от души попрыгать в коричневых лужах. Мирон помнил, как ему за нее влетало от их матерей. – Ты же старше ее на три года! Мы просили тебя следить за ней, а не на пару с ней купаться в грязи! Мирону всегда твердили: – В школе за ней присматривай! Смотри, чтобы ее никто не обижал! Их дружба длилась примерно до того момента, когда Мирону исполнилось шестнадцать. Его шумная компания, мотоциклы, драки ― все это очень не нравилось Ане и она стала от него отдаляться. Приходила к ним в гости только в те моменты, когда ее родители устраивали дома скандал. А когда они развелись, Аня с облегчением выдохнула: драк и скандалов с битьем посуды больше не было, но… ее мать вскоре совсем слетела с катушек. Ее одежда сменилась черными мантиями, квартира стремительно начала наполняться каким-то сушеными лапами, бубнами и всякими магическими штуковинами. – Лучше терпеть ее ссоры с отцом, чем каждый день наблюдать дома чужих людей! ― жаловалась Аня. ― Устроила общежитие! Мирону было жаль ее. Он видел ее слезы и знал, что она чувствовала себя никому не нужной, кроме его матери. Ему всегда хотелось защищать ее. В школе не подпускал к ней парней, отчего она жутко злилась, провожал ее до дома, что она тоже терпеть не могла. – Прекрати караулить меня у школы! Что ты ко мне привязался?! ― ворчала она. ― На улицах больше не с кем подраться? Или закончились девочки, которых ты еще не прокатил на своем железном коне? В одном Аня была права на все сто процентов ― привязался. С детства считал ее своей девочкой и не хотел отдавать никому другому. – Подумай о маме! ― взывала к нему Аня. ― Тетя Нина ночами не спит и хватается за сердце пока ты с бешеной скоростью гоняешь по трассе и не ночуешь дома! Она считала Мирона грозой района и, наверное, была единственной девчонкой, которая была к нему равнодушна. В старших классах она была особенно красивой, стройной и до чертиков деловой. Не обращала на него никакого внимания. В лицо говорила, что никогда не свяжет с ним свою жизнь и очень быстро забыла, что когда-то они были не разлей вода… В день ее выпускного Мирон пошел ва-банк: приехал в кафе, где гулял ее класс, сначала обомлел от ее сногсшибательного вида, затем протянул ей цветы и предложил стать своей девушкой. – Не могу, извини, ― ответила она, даже не взяв букет. ― Мы слишком разные и… я всю жизнь относилась к тебе как к брату. После окончания техникума Мирон поступил в питерский ВУЗ, перебрался туда жить и больше ее не видел. Но не переставал думать о ней и интересоваться ее жизнью у матери. Ани не было в соцсетях, поэтому он мог наблюдать за тем, как она менялась только по фото, которые отправляла ему мать. Жаждал увидеть Аню на юбилее у матери, но в тот день ее не было в городе, и их встреча спустя два года после разлуки так и не состоялась. Он знал, что у нее все хорошо, и был за нее искренне рад. А когда мать сообщила, что она стала встречаться с однокурсником, в груди что-то екнуло. Вот вроде не видел ее столько лет, вроде она ясно дала понять, что между ними ничего не могло быть, но она все равно не выходила из его головы ― застряла как гвоздь! Когда мать Мирона продала московскую квартиру и перебралась жить к морю, он почти сразу отправился к ней. Жизнь в Крыму закипела: устроился на работу в банк, вскоре купил собственное жилье и хорошую машину. Дальше-больше: стремительное продвижение вверх по карьерной лестнице, путешествия, знакомства с местными шишками, круглые суммы на счетах, и в итоге он стал одним из самых завидных холостяков, на которого охотились девушки. Мирон заводил отношения с девушками, но все они как правило заканчивались расставанием по его инициативе. – Когда же я буду с внуками нянчиться? ― переживала мать. ― Мирон, ну, женись же ты наконец! А не то я так и помру, не став бабушкой! Вон какой дом отгрохал! Да там два десятка детей поместится! Не одному же там жить, верно? Среди светских львиц из местного высшего общества сложно было встретить ту ― единственную, которую он мог представить в качестве своей жены и матери его детей. Влюбиться по-настоящему так и не получилось, а если учесть, что восемьдесят процентов его жизни состояли из совещаний и командировок, то думать о создании семьи было попросту некогда. Точнее, разбираться в девушках было совершенно некогда. Он хотел жениться не на первой встречной, а так, чтобы один раз и навсегда, но в его кругу почти все девицы были с масками на лицах: поначалу о-очень мило кокетничали, притворялись скромными, говорили о таких ценностях как семья и дети, и о том, что деньги для них не важны ― ведь в отношениях главное доверие и взаимопонимание, а потом: – Мирон, слушай, я тут случайно машинку поцарапала, ― мигала глазами его бывшая. ― Не выручишь? Тысяч двести всего. Другая на первом же свидании напросилась на его яхту, а потом около часа делала селфи в разных позах и отправляла их подругам. Деньги, украшения, роскошь ― вот что нужно большинству девушек. И Мирон все чаще и чаще вспоминал Аню… Она кардинально отличалась от них. Была простой девчонкой, для которой как раз-таки ему было ничего не жалко. Именно такую как Аня ― неизбалованную и не охотницу за чужими кошельками хотелось радовать и удивлять, но где такую найти? «А зачем искать, если она уже есть? ― однажды задумался Мирон. – Я хочу полететь в Москву и встретиться с Аней, ― решительно заявил он матери. ― Возможно, спустя столько лет она перестала считать меня братом и даст шанс нашим отношениям. Мать глубоко вздохнула и с горечью глядя на Мирона обронила: – Анютка вчера пригласила на свадьбу. Выходит замуж за какого-то московского бизнесмена. Присев рядом, мать похлопала его по плечу. – И она была очень счастливой, когда рассказывала о своем женихе. В тот момент Мирон сильно пожалел о том, что не поехал к ней раньше. Он не стал вмешиваться в ее счастливую жизнь и был уже готов смириться с тем, что навсегда упустил ее, как вдруг через несколько дней мать огорошила новостью: – Анюта завтра приезжает! Мать в двух словах рассказала о том, что Аню предал жених и что она отменила свадьбу. На следующий день Мирон встречал ее на вокзале, не веря в происходившее. Он всегда узнавал ее в толпе, и на этот раз не ошибся, когда заметил девушку с чемоданом, стоявшую к нему спиной. Стройная, волосы густые, длинные, как и раньше ― это точно Аня. Когда подъехал ближе, она повернулась и испуганными глазищами уставилась на его машину. Мирону показалось, что еще секунда и она точно рванет от него, бросив чемодан. А как она удивилась и расплылась в улыбке, когда его увидела. Как от нее приятно пахло духами, когда она прижал ее к себе. В теле Мирона вспыхнул огонь, когда, сидя в машине, он взял ее за руку, потом он долго не мог отвести взгляда от ее красивых, взрослых и по-прежнему родных карих глаз, и не мог сосредоточиться на дороге ― одно ее присутствие сводило его с ума. Мирон только успел обрадоваться ее приезду, но Аня с первого дня четко дала понять, что не готова к новым отношениям, и что планировала ближайшее будущее посвятить своему будущему ребенку. Мирон был рядом на протяжении всей ее беременности, нашел ей лучшего доктора, поддерживал ее, когда она с округлившимися глазами вышла из кабинета УЗИ и, в шоке глядя на него, воскликнула: – Два! У меня будет сразу два ребенка, ты представляешь?! Он завязывал ей шнурки, когда мешал большой живот, почти каждый день вывозил ее гулять на побережье, вместе с ней покупал все необходимое для детей, ждал в коридоре, пока она рожала и был первым, кто увидел ее новорожденных сыновей. Даже имя для детей они выбирали вместе, но при этом Аня все равно продолжала держать дистанцию. Затем у Мирона начались длительные командировки, а Аня окунулась с головой в материнство. Ее дети росли, становились интереснее и с каждым разом, когда Мирон приезжал домой, привыкал к ним все больше и больше. Для них, как и для Ани, ему было ничего не жалко: только самые лучшие игрушки, одежда, мебель ― баловал подарками как своих, родных. Он замечал, что Аня стала меняться по отношению к нему. Ее взгляд становился теплее, она стала чаще звонить и скидывать фото детей. А в один из его приездов наконец призналась, что больше не представляла жизни без него. После этого он сразу перевез ее и детей в свой дом, где они стали настоящей семьей. Мирон был счастлив. Он так долго желал этого, так ждал, когда его Аня сама к этому придет, и этот момент наконец-то настал. Состоялась свадьба, парни стали называть его папой, затем они пошли в сад, а Аня, вдохновленная различными курсами, устроилась на работу ведущей. Мирон считал сыновей своими и любил их как родных, но все же очень хотел, чтобы у них с Аней родился совместный ребенок. – Я хотя бы чуточку передохну после декретного, а потом можно снова беременеть, ― смеялась она. ― Честно скажу: я готова упасть в ноги тому, кто придумал детские сады! А не то эти два сорванца из меня уже все соки выжали! Но когда Аня отдохнула от декретного и была готова беременеть, они столкнулись с проблемой: зачать ребенка никак не получалось. Даже после всех обследований врачи разводили руками. Аня с Мироном решили: после возвращения из Кейптауна будут делать ЭКО. Но… все пошло не по плану, как только на горизонте замаячил тот, за кого она когда-то собиралась выти замуж и по совместительству родной отец Арса и Тимофея… Слава богу, сейчас все это осталось в прошлом.