Глава 23

— Я хочу, чтобы ты оставил нас с сыном в покое. Вот чего я хочу!

Артур выгнул бровь, стараясь, чтобы Весь его вид сейчас говорил: «Не позорься. Сдайся! Ты ничего выторговать у меня не сумеешь».

— Надеюсь, ты понимаешь, что этот вариант невозможен.

— Я понимаю, — сейчас её голос звучал, будто струна под большим напряжением. — Но раз ты продолжаешь стоять на своём, я потакать твоему упрямству не собираюсь. Мне терять нечего. И я тоже пойду до конца. Встреча с Натальей назначена. Я её предупредила, что ты можешь постараться мне помешать, поэтому к форс-мажорам она подготовлена. И наверняка сделает выводы, если ты захочешь вмешаться.

Он видел, как она волновалась.

Блефует. Но хочет, чтобы он удостоверился в серьёзности её намерений.

Храбрая.

Всегда такой была. Он просто не любил за ней этого признавать. Ему всегда казалось, что быть сильным — его прерогатива. Для мужчины это важнее, полезнее, правильнее.

Женщинам же заигрывания с силой дарят иллюзию едва ли не безграничной самостоятельности, и они начинают воображать, что обойдутся без крепкого чужого плеча, на которое можно было бы опереться.

Он в её самостоятельность не верил. Раньше.

— То есть продолжим войну? — уточнил он на всякий случай. — Продолжим и в итоге, вполне вероятно, уничтожим друг друга. Так с кем же тогда останется наш сын?

— Н-не называй его нашим! — из её глаз за малым не посыпались искры. — Ты его не воспитывал. Ты его не растил. Он мой сын! И только мой!

— У ребёнка должен быть отец.

Он знал, как цинично звучит эта избитая фраза, и, конечно же, тут же поплатился за этот пассаж.

— Скажи это самому себе восемь лет назад!

Уела.

Умница. Можешь собой гордиться. Только это всё равно ничего не изменит.

— В любом случае, взаимное уничтожение это не выход.

— Я уже сказала тебе, что не отступлюсь!

— Я тебя услышал, Варвара.

Он был бы очень недальновидным и поверхностным человеком, если бы не рассматривал несколько выходов из ситуации. Просто тот, который сейчас напрашивался, был наименее предпочтительным. Но он как минимум был. Наверное, для старта это тоже в целом неплохо.

Со временем он обязательно минимизирует его влияние и последствия, но пока…

Раз мать так намертво вцепилась в дитя, не понимая, какие перспективы перед ним открывает жизнь с отцом, что ж…

— Если услышал, то не нужно в сотый раз предлагать мне отказаться от сына, — напирала она. — нет таких средств и нет таких аргументов, которые убелили бы меня передумать. Поэтому прекрати.

— Как скажешь, — сыронизировал Артур. — Но мы должны к чему-то прийти, пусть это и не окончание торга. Поэтому взамен радикального варианта я предложу тебе нечто иное.

Варвара взирала на него глазами, полными недоверия.

— Мне не нужны никакие альтернативы, — предупредила она.

— И тем не менее, — Артур заставил себя принять неизбежное. — Я предлагаю тебе компромисс.

— Компромисс? — в её тоне звучало недоверие напополам с горькой иронией.

Его бывшая жена совершено не верила в его способность договариваться. Идти навстречу. И в чём-то даже, может быть, уступать.

Напрасно. Люди всё-таки умеют меняться. Особенно под давлением обстоятельств.

— Компромисс, — он кивнул. — Я предлагаю тебе совместное проживание, за неимением лучшего слова.

Ему удалось её удивить. Удивить, наверное, даже больше, чем своим шокирующим появлением в её магазинчике.

Сейчас Варвара а на него как на окончательно поехавшего. Возможно, и было от чего поехать. Сегодняшний день принёс в его жизнь несколько тревожных открытий. Например, выяснилось, что небезосновательно подозреваемая им в измене жена вину на себя брать не собиралась.

«Бывшая жена», — поправил он себя мысленно.

Но всё это он обдумает позже. Сейчас им нужно закрыть актуальный вопрос. Встретиться, в идеале, посередине.

— Ты… шутишь? Ты не можешь предлагать мне такое всерьёз…

— Почему? — свёл он брови. — Что в этом предложении такого невероятного?

— Да всё! Это… совершенно недопустимая ситуация! Это идиотия и насмешка надо всем, что я пережила! Спустя восемь лет… после всего… снова жить с тобой вместе?

— Ох уж эти невыносимые условия существования в двухэтажном загородном доме с зашкаливающим уровнем комфорта, — саркастически парировал он.

— При чём здесь комфорт? — взъярилась она. — Ты всех только по шкале потребителей меряешь!

— Я жду, когда ты увидишь все свои выгоды, — скучающим тоном возразил он. — Это лучшее предложение из всех, на какие ты можешь рассчитывать. Заметь, ради этого я готов принести в жертву собственный душевный комфорт.

— Да как ты смеешь…

— Я советую тебе согласиться, — оборвал он её возмущённую отповедь. — Соглашайся на моё предложение не ради себя и собственных выгод. Соглашайся на него ради сына. Чтобы он в итоге не пострадал в ходе наших жарких разборок.

— Я не смогу жить с тобой снова под одной крышей! — она буквально задыхалась от негодования.

Но он уже принял решение. И как часто бывало в подобных случаях, остальное переставало его интересовать.

— Сможешь. Со временем мы решим, как быть. И, конечно рано или поздно разъедемся. Но сейчас ради душевного спокойствия сына советую пойти на компромисс. Я предупредил тебя честно. Закрываем вопрос. Отсюда — что бы ты ни решила, Варвара, пеняй исключительно на себя.