Глава 30

Я переживала отчётливое дежавю.

С тем лишь различием, что слух мой уже порядком восстановился, чтобы слышать всё чётче. Ну и за дверью не шушукалась змея Ирина, а чётко и по существу задавал вопросы её будущий муж.

Никаких шокирующе новых открытий мне их диалог не принёс.

Наоборот, всё было вполне предсказуемо.

Жуткое переутомление.

Страшный стресс.

Очень впечатлительная натура.

Какой такой стресс?

Не конкретный. Не сиюминутный. Отложенный.

Накопился. Догнал. И напал.

Бедняжка, совсем себя не бережёт.

Вот и всё объяснение.

Я стала жертвой собственных расшалившихся нервов. Механизма замедленного действия.

Скажите ещё спасибо. Что не инфаркт и не инсульт.

Но надо бы отдохнуть и отлежаться.

Кажется, зашёл разговор и о каких-то неведомых мне препаратах, но эта часть звучала слишком приглушённо и неразборчиво. Доктор понизил голос, будто вдруг сообразил, что я могу и подслушать.

Значит, вот как они всё повернули. И выбор, Варенька, за тобой. Либо ты на время смиряешься и всё подтверждаешь. Либо силишься всё опровергнуть безо всякой гарантии, что муж в принципе будет прислушиваться к твоим «показаниям», и навлекаешь на себя все кары небесные, которые тебе пообещали.

И бороться тебе с ними придётся в одиночку, голыми, что называется, руками.

Без подстраховки, без подготовки и наобум.

Что выберешь?

Я прикрыла глаза и осторожно сглотнула, чтобы не подавиться слюной. Восстановление шло куда медленнее, чем мне хотелось.

Почему этот чёртов выбор должен быть таким тяжёлым и несправедливым?

— Варвара…

Я настолько глубоко погрузилась в свои тяжёлые размышления, что умудрилась пропустить тот момент, когда оказалось, что в палате я опять не одна.

Барханов снова приблизился к моей постели и смотрел на меня… озадаченно.

Пожалуй, не такой реакции я ждала от его общения с доктором.

Тот-то всё очень складно ему объяснил. Его рассказа вполне хватало для того, чтобы погасить любые вопросы и даже сомнения, если таковые вообще возникали.

— Извини, что потревожил.

— Н-не спала, — мотнула я головой.

— Мне объяснили, что так сработало переутомление и какая-то гремучая смесь седативных…

Логично. Очень логично. По их версии, это я, дурёха, всех таблеток подряд наглоталась.

Барханов ждал подтверждения, буквально ощупывая меня пристальным взглядом.

— Я всё правильно понял?

Перед внутренним взором всплыло оскалившееся лицо Ирины.

Я снова сглотнула.

У меня нет никакого морального права так рисковать. Рисковать безопасностью сына.

— Не… рассчита-ла…

Барханов продолжал давить на меня своим пристальным взглядом, и только когда стало понятно, что ничего больше я ему не скажу, едва слышно выругался сквозь сцепленные зубы.

— Какого чёрта?.. Зачем ты их вообще принимала?

От такого нелепого вопроса я на время даже забыла, что на самом-то деле не было никаких седативных.

— Из-здеваешься?.. — выдохнула я, дёрнувшись под одеялом и отметив, что чувствительность к телу возвращалась уже как будто быстрее. — Пос-сле всего… когда т-ты…

Барханов вдруг подался вперёд и накрыл своей ладонью мою задрожавшую руку.

Прикосновение оказалось настолько неожиданным, что у меня дыхание перехватило.

Я совершенно не ждала от него подобной реакции.

— Я понял, — длинные пальцы легонько сжали мою ладонь. — Я понял. Побереги силы.

Мои глаза распахнулись так широко, что почти заболели.

Он этого то ли не замечал, то ли предпочёл сделать вид, что его совсем не обескуражило моё изумление.

— Нам следует договориться, — наконец вымолвил он, продолжая держать мою руку.

— О чём?

— Больше никаких… седативных. Я обещаю не выводить тебя из себя. Не нервировать. Не провоцировать. И я обязуюсь выплатить тебе компенсацию за моральный ущерб.

Если бы у меня были силы истерично расхохотаться, я наверняка не удержалась бы.

Да они с его невестой два сапога пара! Теперь понятно, почему они вместе.

Оба всё измеряли деньгами. Оба считали, что ими можно любую прореху заткнуть.

Да они как никто друг друга стоят!

Мы с Данилом того и гляди обогатимся от их щедрых компенсационных выплат!

— Мне… не нужны… твои деньги.

Барханов кивнул, демонстрируя, как для него предсказуем подобный ответ.

— Не нужны — выбросишь. Или бедным раздашь. На твоё усмотрение.

Понятно. Здесь с моим мнением тоже считаться не собирались.

— Как бы то ни было… — Барханов отступил от постели, и его ладонь соскользнула с моей руки. — Вся эта ситуация… она выглядит странно.

Да неужели?

Но я молчу. Сжимаю губы и нагло пользуюсь тем, что беглая речь ко мне пока не вернулась.

Рот до сих пор словно ватой набит. Оказывается, отходить организм решил тоже не без причуд.

— Врач божится, что наутро ты окончательно придёшь в норму, но они оставят тебя до вечера под наблюдением.

Сколько заботы. Но не это меня сейчас интересовало.

— Данил… — прошептала я. — Я волнуюсь…

Лицо Барханова тут же посуровело.

— Варвара… ты можешь думать обо мне что угодно. Но не смей думать, что я не смогу позаботиться о собственном сыне.

Я собрала силы, потому что ничего сейчас так не хотела, как возразить:

— С чего ты… решил, что сумеешь?

— С того, что все эти годы я готовился именно к этому.

— Слишком… много лет… у тебя ушло…

Он ответил мне долгим взглядом, но решил оставить мой удар без ответа. Неужели всё-таки признавал, что он его заслужил?

— Завтра тебя выпишут. Отдыхай.