Глава 47

— Она не могла…

Мать смотрела на него громадными, как плошки, глазами. И даже, кажется, слегка побледнела от таких шокирующих новостей.

— Считай, ты очень её недооценивала. И извиняет тебя в этой ситуации только то, что даже несмотря на свой откровенно нелёгкий характер, ты пропиталась к ней какой-то просто наивной симпатией. Чёрт знает, что между вами общего и чем она тебе приглянулась.

— Артур, как ты можешь так говорить?.. Ты же… вы же были вместе.

— Мы вместе вели дела и вместе спали, — проинформировал он безо всяких стеснений. — Для этого всерьёз озабочиваться её покладистостью мне не было никакой нужды. А ты что, уже в невестки её себе записала?

Он внимательно наблюдал за тем, как мать внутренне боролась с тем, чтобы сказать ему правду. Но так и не дождавшись ответа, хмыкнул:

— Просто поражаюсь силе вашего желания выдать желаемое за действительное. Вообще, наверное, это и неудивительно. Вы же частенько с ней виделись, нередко общались. Мне жаль рушить ваш уютный мирок безудержных фантазий о моём предложении руки и сердца. В ближайшем будущем я не собираюсь никого вести под венец. Об Ирине речь не идёт в принципе. Надеюсь, мне не придётся тебе объяснять, почему.

Мать явно рассчитывала на совершенно другой разговор. Должно быть, настроилась на то, что примется его уговаривать. Он сначала будет брыкаться, а потом, возможно, прислушается. Но в кои-то веки доморощенная разведка её подвела — матери рассказали далеко не всё. А главное, никто не озаботился тем, чтобы задаться вопросом, что её собственный сын собирается делать в этой непростой ситуации.

— И что же… что же теперь?

— Очень хороший вопрос, — кивнул Артур. — Я собираюсь заняться расторжением всех контрактных обязательств с Авериными, а дальше… как думаешь, что мне стоило бы предпринять в отношении женщины, покусившейся на жизнь и здоровье матери моего сына?

Мать сжала губы, и в её взгляде затаился едва ли не открытый упрёк. Будто она втихомолку негодовала, что сын решил задавать ей такие вопросы.

— Что, никаких вариантов?

— Зачем мне что-либо озвучивать, если и так понятно, что ты уже сам наверняка всё решил?

— То есть, надеюсь, ты понимаешь, что сидеть сложа руки я не собираюсь?

Она отвела взгляд и тихо произнесла:

— Если всё действительно так, то это… это подсудное дело.

— Очень точное наблюдение, — буднично отозвался Артур. — И если наш с тобой разговор выйдет за пределы этого кабинета, я об этом узнаю.

Это последнее предложение, сказанное им, конечно, намеренно, возымело должный эффект. Мать вскинула голову и посмотрела на него в изумлении.

— Артур, это как понимать? Ты и мне мерами угрожаешь?

— Я ставлю свою неугомонную мать в известность о том, что любые её душевные разговоры с несостоявшейся невесткой влекут за собой ответственность. Если ты продолжишь общаться с ней, будто ничего не произошло, я буду вынужден отказать тебе в возможности меня навещать.

До этого момента мать явно крепилась, борясь с желанием ему возражать и нежеланием верить, что Ирина оказалась порядочной сволочью.

Но сейчас… сейчас сын позволил себе недопустимое. И тут она смолчать, конечно, уже не могла.

— Вот, значит, какая мне благодарность за годы любви и внимания? За то, что последнее тебе отдавала. За бессонные ночи, за все волнения…

— Свои первые деньги я заработал в тринадцать, — напомнил он. — Извини, что раньше не смог.

Он не хотел лезть в этот спор. Он знал, что это несправедливо по отношению к матери. Они слишком рано остались одни — без средств к существованию и, считай, без крыши над головой.

Но мать тоже играла, на правила наплевав. Он делал всё, что в его силах, но в виду возраста просто не мог заменить умершего отца в качестве кормильца семьи.

Это не оправдание. И ни в какой мере не жалоба. Просто таковы упрямые факты, и манипулировать ими для победы в бесполезном споре он не позволил бы сейчас даже ей.

— Ты знаешь, что я не о деньгах говорю, — насупилась мать.

— Я люблю тебя и уважаю безмерно, — Артур не отводил взгляда от её застывшего лица. — И в ответ жду хотя бы отдалённо того же. Уважай мой выбор и мою независимость. Я не так уж много прошу. Тебе сложно принять, что ты так ошиблась в Ирине. Объяснимо. Но винить тут некого, кроме неё самой.

На это она не стала ему возражать, но и совсем смолчать не могла.

— Выходит, — она приподняла подбородок и распрямила плечи, — если до Ирины каким-то образом дойдёт информация о твоих планах, ты поспешишь обвинить в этом меня и откажешь мне в праве тебя навещать?

Кому-то очень хотелось оставить за собой последнее слово.

— Если я заподозрю, что эта информация исходила прямиком от тебя.

— Тогда, полагаю, мне лучше вообще сюда не приезжать, чем приезжать и каждый раз дёргаться, ожидая выговора и приговора от собственного сына!

Он собирался попросить её не драматизировать. Тем более что прекрасно знал — она делает это намеренно.

Однако ему помешали.

В дверь постучали, и на его разрешение войти в кабинет проскользнул Данил.

— Привет. Ой… — он увидел гостью и уже было попятился, но Артур остановил его.

— Входи, Данил. Всё в порядке.

И перевёл взгляд на мать.

— Так тебе действительно незачем больше сюда приезжать?