Глава 49

— …у этого чудовища всё-таки имеется сердце. Согласишься?

Рассудительный голос подруги продолжал меня преследовать, когда я наконец-то засобиралась внутрь дома, решив, что и наговорилась вдоволь, и надышалась свежего воздуха по самое не хочу.

Вот как бывает… вроде бы идень не предполагал никаких особых активностей и мне как раз-таки прописали ради полноценного восстановления щадящий режим, а я к вечеру умаялась так, будто в поле пахала.

Всё-таки разговоры ещё как отнимают силы. Особенно если это разговоры с бывшим мужем и о бывшем муже.

Чёртов Барханов…

Я аккуратно сложила плед и придвинула покинутое кресло поближе к столику, стараясь игнорировать голос разума. А голос разума голосом Маши так и продолжал твердить мне о чудовище с сердцем.

— Чудовище с сердцем не перестаёт быть чудовищем, — пробормотала я себе под нос, сдвинув в сторону раздвижную стеклянную дверь.

Да, он предлагает мне помощь. Но я не могу позволить себе быть наивной. Попросту не могу!

И кто ещё знает, куда нас всех заведёт эта, мягко говоря, неприятная ситуация с его бывшей невестой.

Вот ни за что не поверю, что он жениться на ней не собирался. Наверняка мне всё это сказал, чтобы я их сильно друг с другом не связывала. Конечно, Ирина-то умудрилась так сильно опростоволоситься, что теперь уже и не скроешь. А Барханов прекрасно понимал, каково это — работать с репутационными рисками.

Да и вообще…

— А там тоже есть речка? — врезался в мой внутренний монолог голос сына.

Поднимаясь на второй этаж, я так и застыла посреди лестницы, поначалу не сообразив, откуда он доносится.

А потом внизу через фигурные столбики перилл увидела Данила, прогулочным шагом шедшего рядом с…

— И речка, и пруд неподалёку, — отозвалась свекровь.

Я стояла и смотрела на них как человек, который увидел живого единорога. Эта мирная сценка беседы внука с бабушкой была бы самой естественной в жизни обычных, нормальных людей. Но не в нашей с Бархановым жизни.

Да и с каких это пор Анне Евгеньевне на внука не наплевать?..

Но пока что я не смогла заставить себя вмешаться в эту беседу. Мною руководило какое-то едва ли не болезненное любопытство. Я хотела увидеть свою свекровь со стороны. Хотела понять её отношение к ребёнку своей ненавистной невестки.

Я в этом себе не призналась бы, но мне хотелось бы знать, за что она меня так невзлюбила. Я, тогда ещё наивная юная дурочка, из кожи вон лезла, чтобы произвести хорошее впечатление на мать своего будущего мужа. И не достигла в этом никакого успеха.

И прошедшие годы в этом плане ничего изменить не могли. С чего бы в её отношении ко мне чему-то меняться?..

— Как здорово! А мы с мамой только летом на речку ездим. Или на море. Я уже три раза на море был!

— Понравилось?

— Очень! Особенно в последний раз. Мы дельфинов видели. Много! Они почти к берегу подплывали. У мамы на телефоне даже фотографии есть.

— Не испугался?

— Дельфинов? — удивился Данил и мечтательно улыбнулся. — Нет. Они добрые. И очень умные. Мы с мамой про них книжку читали. И видео разные смотрели в интернете.

Свекровь кивнула, и даже невзирая на приличное расстояние, я умудрилась рассмотреть на её лице некоторую задумчивость.

— Вы с мамой… много времени вместе проводите, верно?

Моё сердце невольно дрогнуло от странного ощущения. Мне непривычно было слышать чужие разговоры о себе.

— Много, — кивнул Данил. — Ну, когда она не на работе. Она много работает, но так и я же в школе и потом ещё в секции всякие хожу. Но когда она дома и я дома, то мы книжки читаем, в кино ходим, в музеи. Ну и всякое другое.

К концу своих объяснений Данил потупился, будто его вдруг смутило его собственное красноречие.

А у меня всё внутри защемило от наплыва чувств — таких сильных, что их можно было спутать с физической болью.

Мой сын. Мой Данил.

Как я могу даже под гнётом угроз и обстоятельств отдать его без борьбы?

Нет, этого никогда не будет. Я никогда этого не допущу.

Ведь получилось же у нас как-то избавиться от этой ведьмы Авериной. Значит, и на Барханова я управу как-нибудь отыщу.

Мысли о бывшем муже возымели странный эффект.

Притаившись на лестнице, я смотрела на сына, продолжавшего с энтузиазмом рассказывать моей бывшей свекрови о своих буднях, и понимала — с каждым новым днём он будет всё сильнее походить на отца.

Тот же гордый разворот плеч, те же глаза, та же буйная грива тёмных волос…

О сходстве характеров, конечно, ещё слишком рано судить, но уже и сейчас какие-то соответствия я замечала. Благо, пока только положительные.

Смелый и волевой. Напористый и решительный, когда того требовали обстоятельства.

— Мы с Артуром никогда так близко не дружили, — донёсся до меня голос бывшей свекрови.

И это тихое, печальное признание оказалось до того неожиданным, что я моментально вынырнула из собственных раздумий.

— Вы… ссорились? — осторожно предположил Данил.

Я невольно затаила дыхание.

Анна Евгеньевна с новым интересом взглянула на своего юного собеседника. Видимо, удивилась, что невзирая на возраст, он мог делать собственные, независимые умозаключения. И, должно быть, как и я минуту назад, провела для себя параллель.

— Иногда, — наконец отозвалась она. — У него тоже…

Она запнулась, и я поняла, что она хотела сказать.

Хотела сказать об отсутствовавшем отце, но вовремя спохватилась, понимая, как неоднозначно прозвучат эти слова.

А мне этой паузы хватило, чтобы решиться — развернуться и отправиться по ступенькам вниз. Я собиралась присоединиться к беседе.