Глава 50

— А что — тоже? — Данила заинтриговало неожиданно оборвавшаяся фраза.

И, возможно, моя свекровь отыскала бы какое-нибудь удобоваримое объяснение, но необходимость в этом отпала, стоило мне появиться в её поле видимости.

— Мам! — сын тоже меня заметил. — А я тебя искал. А потом к папе зашёл, а там… его мама. И мы разговаривали.

Данил явно пока не определился, какую роль в его жизни играла эта новая женщина. И, судя по всему, она была не против помочь ему с этим определиться.

— Можешь просто звать меня бабушкой, — ответила она внуку с улыбкой.

И этим повергла меня в безграничное изумление.

Откуда только взялась эта готовность восстановить Данила в правах? Давала о себе знать непостижимая магия родственных связей? Или Артур ей приказал?..

Я смотрела на свекровь с нескрываемым подозрением.

Я не верила в её искренность.

— Слышала, — ответила я сыну, но смотрела при этом на Анну Евгеньевну.

Пусть теперь гадает, что именно я услышала и что смогла для себя почерпнуть из их недолгой беседы.

— Ты не голоден?

Данил замотал головой.

— Не-а. Мам, а можно мне в сад? Папа мне разрешил там в футбол погонять.

Меня всё ещё слегка коробило от того, с какой лёгкостью он называл Артура своим отцом. Но под внимательным взглядом бывшей свекрови я не стала бы никак это обозначать.

— Раз хозяин этого дома дал добро, то кто я такая, чтобы тебе запрещать, — пробормотала я, уже жалея о том, что спустилась.

Почему-то я предполагала, что сумею застать свекровь врасплох. Что одним своим видом дам ей понять: мне не сильно по душе эта затея — близкое знакомство с бабушкой. Потому что, уж будем честны до конца, где же была эта бабушка все восемь лет? И что она делает рядом со своим внуком теперь, когда её сын вдруг очнулся?

— Только недолго, — предупредила я. — Скоро ужин.

Данил кивнул, попрощался и помчался к выходу из дома.

— Это совершенно необязательно, — уведомила я Анну Евгеньевну.

— Извини? — она, конечно, не поняла, о чём это я.

— Вам совершенно необязательно пытаться что-то навёрстывать в общении с внуком. Надеюсь, это не инициатива вашего сына — побудить вас сблизиться с Данилом. Поверьте, он и без вашего общения вёл полноценную жизнь.

Как ни пыталась, не могла я выкорчевать из своего голоса лёгкую, но всё-таки хорошо слышимую язвинку. Я всё ещё помнила побег из дома собственного мужа, помнила его как вчера. И помнила радость своей свекрови, узнавшей, что я их навсегда покидаю. Так с чего мне испытывать угрызения совести за то, что я не могла заставить себя беседовать с ней уважительно? Она моего уважения не заслужила.

— Артур ни о чём меня не просил, — холодно отозвалась Барханова. — Варвара, я бы посоветовала тебе не искать во всём подводные камни и скрытые смыслы.

— А я бы посоветовала вам оставить свои советы при себе. Я в них не нуждаюсь.

Бывшая свекровь поджала губы, но удержалась от ответной грубости. Вместо того отрывисто поинтересовалась.

— Это правда? Правда, что Ирина пыталась тебя отравить?

Вот как, выходит… Она всё уже знала. От кого? Сын просветил? И если да, то остаётся только догадываться, как много он ей рассказал.

— Сомневаюсь, что вы стали бы верить всему, что я говорю, — усмехнулась я мрачно. — Тем не менее. Да, это правда. Ваша несостоявшаяся невестка опоила меня какой-то дрянью. А потом ещё и угрожала окончательно меня извести. Мне жаль, что у них с вашим сыном пока не складывается.

Моё ядовитое замечание заставило её поморщиться, но не более того.

— Видимо, Артур тоже в этом уверен.

— Но не вы, — хмыкнула я.

Бывшая свекровь бросила на меня быстрый взгляд, и я не успела прочесть по её лицу, что он значил.

— Решиться на такое… чудовищно. Мне очень сложно поверить в то, что Ирина на такое способна. Даже при её сложном характере.

— Куда сложней, чем поверить моим словам, — кивнула я. — Ну, хоть в наших с вами отношениях, Анна Евгеньевна, всё более или менее стабильно. Вы никогда симпатий ко мне не питали. С чего бы вам своей позиции изменять.

Барханова смерила меня взглядом.

— Моё отношение к тебе здесь ни при чём.

— Да неужели?

— Я всего лишь пытаюсь рассмотреть ситуацию с разных сторон.

— Откуда вдруг такое стремление к объективности?

— Варвара, ты можешь иронизировать столько, сколько тебе угодно. Но если Ирина действительно виновата, я не хотела бы…

Она осеклась, подыскивая верное слово.

— Печётесь о своём добром имени?

Анна Евгеньевна бросила на меня неприязненный взгляд.

— Я вполне допускаю, что она попыталась защитить то, что считает своим.

— Вашего сына? — догадалась я. — От кого? От меня? Только не говорите, что вы верите в подобный бред.

— А разве в этом нет хотя бы крупицы истины?

— Вы шутите? — вытаращилась на неё я.

— Вовсе нет, — нахохлилась Барханова. — Я вполне допускаю, что ты очень даже не против вернуться под крылышко бывшего мужа.

— Что за чушь? С чего вы вообще это взяли?

— С того, что он этого хочет! — отрезала Барханова, и в её голосе слышалась злость. — А если Артур чего-нибудь хочет, он рано или поздно это получит.

— Чушь, — пробормотала я — Ничего такого он не хочет и хотеть не может.

Она усмехнулась с видом умудрённой опытом женщины:

— Ну да, так уж и не может. Напомню, Варвара, я — его мать. И я своего сына вижу насквозь.