Глава 55

— Барханов, ты это серьёзно?

Смотрю на своего бывшего мужа и не понимаю, как разговор мог до этого докатиться. Если бы я не отдавала себе отчёта в том, что между нами давным-давно всё забыто и похоронено, грешным делом подумала бы…

— Варвара, я оперирую фактами.

И вид у него сейчас такой… совершенно безэмоциональный. Невозможно ничего по его лицу прочитать.

— Да неужели?

— Если человек тебе безразличен, ему сложно в тебе даже раздражение как следует вызвать. Безразличие — это отсутствие чувств. Из ничего ничего не рождается.

— Да с каких это пор ты в философию ударился? Возраст сказывается?

Что удивительно, Барханов и эту колкость от меня проглотил. Задумчиво побарабанил пальцами по затянутой скатертью столешнице и едва заметно пожал одним плечом

— Возможно. Годы идут, отношение к жизни меняется.

— Но некоторые вещи остаются без изменений.

— Это ты к чему?

— К тому что я не верю в разительные перемены. В людях, я имею в виду. Я не верю, что люди меняются до неузнаваемости.

— Я этого и не утверждал.

— Попробовал бы ты. Это было бы верхом лицемерия с твоей стороны.

И, кажется, эти слова умудрились-таки его достать. Пусть, может быть, и слегка, но я всё же заметила, как Барханов нахмурился.

— А поподробнее?

Но я не успела ответить, когда его осенило. Он закатил глаза и кивнул.

— Ну да. Я понял. К вопросу с Авериной возвращаемся.

Я свела брови:

— Дело не в ней как таковой, Барханов. Я согласна, что справедливость должна восторжествовать и эта женщина заслуживает наказания, но ты… ты повёл себя в своей обычной манере.

— А я уже начал было забывать, как это здорово — жить холостяком, — пробормотал он со вздохом. — Варя, расторжение договорённостей — небыстрый и трудоёмкий процесс…

— Да не нужны мне твои объяснения! — вспылила я. — Ты решил привлечь её к ответственности по всей форме — замечательно! Я тебе благодарна. Но поступил ты как единоличник. Как всегда поступал. Меня ты не слушал. Так было и с моей командировкой!

— Я знаю.

Эти два короткие слова заставили меня замереть и проглотить ещё с полдюжины просившихся на язык обвинений.

Что значит, он знает?.. То есть как это знает?

— Н-не пойму…

— Я об этом тебе и твержу, но ты слышать не хочешь, — в его голосе сейчас ни намёка на раздражение. — Я потому и говорил, что ты зря мне всё сразу не рассказала. Не говорю, что это исправило бы ситуацию. Мне тогда крышу конкретно сорвало, но… Если бы ты всё объяснила, я бы с этого твоего Мещерского не слез, пока бы он реально во всём не сознался.

— Что ты хочешь этим сказать?.. — мой голос опустился до шёпота, а в памяти замелькали обрывки воспоминаний.

Барханов ни мускулом не пошевелил, и только синий взгляд на меня поднял и смотрел сейчас почти исподлобья.

— Понятия не имею, сколько тебе известно. Но я трусил его на предмет вашей поездки перед нашим разводом. Я не знаю… Наверное, всё же надеялся до последнего, что он опровергнет ту информацию, которая была у меня. Но он и не подумал. Заявил, что у вас всё серьёзно.

Мне показалось, меня со всего маха в чан с ледяной водой окунули. Даже дыхание на пару мгновений в груди задержалось.

— Прости, что?..

Барханов хмыкнул:

— Ну да. Неудивительно, что ты не в курсе. Стал бы он тебе признаваться, раз всё это было враньём. Я же не ошибусь, если предположу, что после развода он пытался клинья к тебе подбивать?

Я не сумела бы скрыть своей реакции, даже если бы сильно этого захотела.

— Так я и думал, — кивнул бывший муж, прочитав всё по моему ошарашенному лицу. — Очевидно, решил, что у него на руках карт-бланш. Вдобавок тогда у твоего бывшего начальника всё было намного лучше с работой и связями. С тех пор бизнес его прогорел, с влиятельной роднёй он разругался и теперь уже далеко не так успешен, а потому и не так самоуверен. Поэтому сейчас врать побоялся. Вот видишь, Варвара, а ты говоришь, люди не меняются.

Я не сумела оценить горькую иронию. Я пыталась сообразить, что всё это значит.

— И…

— И теперь твои слова подтверждаются показаниями твоего бывшего ухажёра. Теперь я знаю, что ты никогда мне не врала. И вина за наш развод и твои страдания целиком и полностью ложится на мои плечи.

Я пыталась ровно дышать, чтобы в голос не всхлипнуть, но мышцы диафрагмы сжимались безо всякой оглядки на то, что я хотела. Реакция была почти рефлекторной.

Столько лет я таскала в себе эту боль, эту обиду… И теперь просто не знала, что делать с тем фактом, что мой муж взял и разом, безо всякого сопротивления признал свои самые большие грехи передо мной.

— Поэтому, видишь ли, я ещё и потому не хочу надолго затягивать с Авериной и её пакостями. С ней стоит поскорей разобраться, чтобы к списку моих тяжких ошибок не прибавилась новая.

— Артур, я…

— Я не жду от тебя никаких слов о прощении, — прервал меня Барханов. — Я ничем его не заслужил и исправить ничего не могу. Все эти годы я пытался заткнуть эту саднящую рану деньгами, будто чуял, что не знаю все правды. Но, знаешь, к больному месту, как бы оно временами тебя ни беспокоило, стараешься не прикасаться. Будто надеешься, что оно как-то само заживёт. У меня с этим как-то ни хрена не сложилось.

— Почему ты говоришь мне всё это сейчас?.. — прошептала я, боясь даже на миллиметр поднять взгляд от скатерти.

— А ты бы предпочла, чтобы я оставил прошлое в прошлом?

Я не знала, что ему на этот ответить. Я сомневалась, что вообще сейчас знала ответ.

Но мой бывший муж не из тех, кто согласился бы оставаться в подвешенном состоянии.

— Варя, — позвал он тихо. — Посмотри на меня. Посмотри на меня и ответь. Для меня это… важно.