Глава 10

— Мам…

Его сын смотрел на мать испуганными глазами, и Артур ненавидел себя за то, что ведомый инстинктом охотника, не позаботился о приличиях.

Годы шли, а его нрав и темперамент продолжали приносить ему очевидные неприятности.

— Данил, вам с мамой не о чем переживать, — он отворил дверцу шире. — До места назначения доедете с комфортом. Я обещаю.

Варвара метнула на него полный невыразимой ненависти взгляд, но при сыне ничего говорить не решилась.

Теперь сын смотрел на него во все глаза. Очевидно, не ожидал, что здоровенный мужик в строгом костюме заговорит с ним напрямую.

— А вы кто?

Отличный вопрос.

— Расскажу, когда домой доберёмся.

— Домой? — голубые глазёнки сделались круглые-круглые.

— Ага, — кивнул Артур и окинул взглядом пустовавшую трассу. — Вечереть начинает. Поехали?

— Мам… — Данил снова повернулся к матери.

Её пухлые губы вытянулись в тонкую линию. Но она кое-как умудрилась взять себя в руки и погладила сына по плечу.

— Идём, Дань. Доберёмся до места и там всё по порядку решим, хорошо?

— Ну… ладно, — неуверенно протянул сын. — Но мы ведь… мы же к бабушке ехали?

Он видел, как её красивое лицо свело судорогой, но она не позволила себе ни лишних движений, ни лишних слов.

— Идём, Дань. Я всё объясню тебе позже.

Он был неправ. Она изменилась. Но вовсе не так, как он мог бы предположить. Вовсе не в ту, видимо, сторону.

Дорога обратно тянулась словно резина, когда в роскошном салоне его Audi воцарялась напряжённая тишина, но время начинало лететь быстрее, стоило Данилу о чём-нибудь его спросить. Мальчишка отличался здоровой любознательностью и сообразительностью. Излишней стеснительностью не страдал и был открыт к диалогу, видимо, интуитивно понимая, что ситуация сложилась пусть и странная, но они с матерью вне опасности.

Мать же… Мать время от времени бросала на них тревожные взгляды. Он видел, как её глаза перебегали с него на сына. Сравнивала. Сопоставляла. Интересно, к каким выводам успела прийти?

Поймав себя на этой мысли, он приказал ей исчезнуть. Ему нет никакого дела до того, что она думала, видела и ощущала. Её мнение больше не считается важным, не учитывается, не имеет значения.

В доме сегодня не было никого, кроме прислуги.

И не появится, пока он не уладит все вопросы, связанные с переездом сына.

Артур отдал распоряжения, касавшиеся багажа. С молчаливого согласия матери Данила отвели вымыть руки, умыться и что-нибудь перекусить с дороги.

Само собой, она не стала бы возражать. Им, совершенно очевидно, предстоял, тяжкий и, скорее всего, затяжной разговор. Изнурительное выяснение отношений, которого у них не случилось годы назад.

Потому что тогда она спешила сбежать, очевидно, прекрасно осознавая, что натворила. А он… он не был уверен, что тогда вообще мог связно мыслить от боли.

Но вот сыну о предстоящей словесной битве знать совершенно необязательно.

— Принесите чай. И я попрошу нас не беспокоить.

Он жестом пригласил бывшую жену следовать за ним в смежную с главной столовой чайную комнату — куда более скромную по размерам и подходящую для переговоров.

Но если он ожидал, что она послушно усядется с ним за столом и позволит вовлечь себя в конструктивную беседу без лишних эмоций, то его надежды не оправдались.

— То, как ты поступил, просто чудовищно, — она осталась стоять на пороге комнаты, у закрытых дверей, и сверкала оттуда на него своими глазами.

— А то, как ты поступила? — он опёрся ладонями на спинку ближайшего стула и устремил на неё пристальный взгляд. — Ты посчитала, я буду с тобой в игрушки играть?

Она стиснула зубы, наверняка удерживая себя от того, чтобы повести себя чисто по-женски — закатить ему форменную истерику.

Во всяком случае такой линии придерживались все те, кто был в его жизни после неё. Целая вереница женщин, чьи лица давно слились для него в какую-то однообразную, нераспознаваемую и блеклую массу.

— Я посчитала, что ты поймёшь моё нежелание играть по твоим чудовищным правилам.

Ну да, и сам-то он чудовище, и правила у него под стать.

— И почему это ты вдруг ждала от меня понимания?

Вопрос-провокация, но ведь и логичный же. Откуда бы между ними возникнуть какому-то там пониманию? После всего, что произошло.

— Я ждала, что наваждение схлынет и ты хоть немного сообразишь, что собираешься совершить.

— А что такого я собираюсь совершить?

— Что такого? — переспросила она с изумлением. — Ты собираешься совершить недопустимое! Отобрать у матери сына!

— Предлагаю сменить формулировку. Я не отбираю у матери сына. Я перекладываю на себя обязанности по его воспитанию. Включая все финансовые издержки. Я даже готов заплатить его матери за то, что все эти годы, пусть и не без ощутимой помощи с моей стороны, она добросовестно растила нашего сына.

Её лицо скривилось от омерзения.

— Господи… каким же ты стал… я даже слов подобрать не могу. Это… это не цинизм даже.

— Это прагматичный взгляд на вещи, — он побарабанил пальцами по спинке стула, а её передёрнуло.

— Прагматичный? Ты совсем съехал с катушек, если называешь прагматичностью свою бесчеловечность! Что-то в тебе безнадёжно сломано, раз ты так считаешь.

— Сломано, — прорычал Артур и стиснул спинку стула так, что она жалобно скрипнула. —Это, Варвара, ты верно заметила. Так сломано, что уже не починить!