Глава 28

Виктория. На следующий день…

Я не поехала.

И уже, наверное, не поеду…

Яна пока не успокоилась. Когда я увозила ее сегодня в школу, то она опять брала с меня обещание, что я не сделаю аборт. Она же в свою очередь обещала, что никому не скажет о моей беременности.

Сейчас я дома. Мечусь из угла в угол, места себе находя.

Наконец, заставляю себя подойти к зеркалу, всмотреться в себя. Вспоминаю невольно слова дочери. О моих возможностях в прошлом, о том, кем я была и кем могла бы быть…

От былой красоты, свежести не так много осталось. Теперь я это вижу. Хотя… Возможно я себя недооцениваю.

Глеб забрал мои лучшие годы и оставил меня. Он так с любой бы сделал. Тут дело не во мне. Все эти годы я была жертвой собственных иллюзий насчет него.

Может, для своих лет я и очень ничего, но не сравнюсь с двадцатипятилетней Элеонорой. Даже если бы я стала бороться, то все равно не победила бы.

Ему все равно, какая я внутри, на наше прошлое ему плевать. Ему нужна бездушная, красивая оболочка. И даже если бы я ему родила сына — ничего бы не изменилось. Он меня разлюбил. И ребенок ничего бы не исправил. Тем более не исправит и сейчас.

Однако, если я оставлю ребенка, он неизбежно узнаем о нем.

Да я уже его оставила.

Буду рожать.

И мне все равно, кто у меня будет. Мальчик или снова девочка.

Кто бы это ни был, я не собираюсь использовать своего малыша, чтобы испортить жизнь Глебу. Мы разведемся. Пусть женится. А я постараюсь, чтобы до развода он не узнал о беременности. На всякий случай. Хотя я почти на все сто процентов уверена, что он не передумает разводиться.

Больше я склоняюсь к тому, что он захочет, чтобы я сделала аборт. Он может выразить такое желание. Он ведь будет пытаться скрыть все от Элеоноры хотя бы по той причине, что она тут же своей глупенькой головкой поймет, что все это время он спал и со мной. Я до сих пор понять не могу этого… Ведь всегда это было по его инициативе.

Приготовив обед, я отправляюсь за Яной в школу.

Вижу у ворот машину, ожидающую Киру. Сегодня Глеб решил не приезжать, не пробовать помириться с дочерью. Он больше и не станет. Он уже и забыл какое оскорбление ей нанес. Элеонора делает все для того, чтобы он как следует забылся.

Вскоре вижу Яну, быстро приближающуюся к машине.

— Привет.

— Привет, — сухо бросает дочь, пристегиваясь.

— Как дела в школе?

— Я хочу ее поменять.

— Что? — разворачиваюсь на парковке. — В чем дело?

— Я не могу видеть эту крысу… Она уже всем растрепала в своем классе, что папашка женится на модели. Какая она модель⁈ Врет еще нагло. Показывает их общие фотки, как она с этой тварью кривляется на камеру. Говорит, что меня и тебя — отец выгнал из дома. И что теперь она главная наследница папиной компании!

Я отмалчиваюсь, с силой сжимая пальцами руль.

— Мам, ты слышишь? Я не хочу там больше учиться! Иначе клянусь — я что-нибудь сделаю!

— Успокойся. Я поговорю с твоим отцом. Мы переведем тебя в другую школу.

— Когда? В конце четверти? Ну нет!

— Как можно скорее. Я все устрою. Обещаю.

Это уже ни в какие ворота.

— Обещаешь?

— Да. Я сегодня же с ним поговорю.

Все… Я больше не намерена этого терпеть.

Высадив дочь у дома, я отправляюсь к ним домой.

Наверняка Киру уже доставили.

Мы все там поговорим.

По дороге звоню Глебу.

— Да, Вика. Что-то случилось?

— Ты в офисе?

— Да. Что случилось? У меня тут важный…

— Придется тебе отложить все свое важное. Потому что я еду к тебе домой. Тебе лучше быть там.

— Что? Зачем⁈.. — как встревожился. — Не езди туда.

— Я уже еду. И только попробую сказать охране не пропустить меня. Я обещаю — будет скандал. О нем все узнают.

— Объясни: зачем тебе это?

— Мы будем говорить с нашей дочерью. С этой наглой, маленькой дрянью, которая не видит границ, — шиплю я. — Я больше не намерена терпеть.

— Да, согласен, Кира немного не в себе… Но давай встретимся где-нибудь в другом месте?

— Нет. Элеонора тоже будет участвовать в разговоре. Она должна мне объяснить, какое такое дерьмо она вливает в уши нашей дочери, — отключаюсь и швыряю смартфон на соседнее сиденье.

Прибавив скорости, я вскоре оказываюсь перед воротам дома, который ненавижу. То место, в которое я вложила столько любви — стало ничем для меня.

Сигналю протяжно дважды, и уже через несколько секунд ворота открываются.

Не посмел он сделать звонок охране.

Я проношусь мимо охраны прямо к дому.

Глеб еще не приехал. Что ж, тем лучше. Зато Киру уже привезли.

Хлопаю дверью машины и поднимаюсь по крыльцу.

Захожу в дом и, даже не сняв обувь, иду по прихожей в сторону гостиной. Ничего, приберут. Скорее всего, уже горничную наняли.

В гостиной никого.

И тут я слышу голосок этой сучки со стороны лестницы.

— Глеб? Это ты?

Неужели он ее не предупредил?

Я иду в ту сторону и вскоре мы чуть не сталкиваемся.

— А! Вика?.. — глупые свои глазенки вылупляет на меня. — А ты что… тут делаешь?

— Не твое дело. С дороги.

— В смысле?.. — не отходит. — В чем дело? Глеб знает, что ты тут?

— Знает. Я могу приехать к своей дочери, когда захочу. Тебя тут спрашивать никто не станет. Разве ты этого еще не поняла?

— Но ты тут больше не живешь, — роняет побледневшая Элеонора. — Я не верю, что Глеб тебе разрешил…

— Мне все равно, во что ты веришь. Ты для меня пустое место. Прочь.