Глава 30

Виктория

С кем ему нужно поговорить?

С женой? Я не ослышалась?

Ах да, привычка…

Но от того, как перекосило молоденькую мордашку этой недомачехи и недоневесты, можно стоять и получать удовольствие.

Она уже себя тут возомнила на самых высоких ролях. Глеб сам в этом виноват.

О, милая, скоро ты поймешь, как сложно быть на этой роли. Столько, сколько мне, тебе не протянуть. Точно не с ним. Глеб не способен долго любить.

— Глеб… Что происходит?

— Ничего не происходит. Нам нужно обсудить дочь. Ты только к Кире не ходи. Не надо ее жалеть. Пусть побудет одна и подумает над своим поведением. Вика, идем.

Глеб проходит мимо Лоры первым, а я уже куда медленнее следом за ним.

Ее личико еще сильнее скривилось от разочарования.

Ее воображение рисовало совсем другое развитие событий: Глеб должен был приехать и вытолкать меня взашей, пригрозив расправой, если я еще хоть раз тут объявлюсь и подниму на нее голос.

— Но Глеб…

Слышу я нам в спины почти жалобное.

Глеб не реагирует.

Открывает дверь кабинета и пропускает меня первой. Заходит сам и закрывает за нами дверь на замок.

— Это обязательно? — спрашиваю я.

— Садись, — кивает на кресло. Сам садится в свое.

— По-моему, мы все уже обсудили. Ты все сказал в комнате дочери. Раз ты переводишь Киру, то Яна пусть остается в этой школе. Вопрос решен.

— Да… Это решено. Но так больше не может продолжаться, — глубоко вздыхает Глеб. — Нам надо всем успокоиться.

— Не понимаю, о чем ты, — произношу, чувствуя легкое головокружение.

— Кира неправа. Ее поведение никак нельзя оправдать. Но твоя ненависть к Элеоноре…

— Стоп! Мне наплевать на твою Элеонору. Кто она такая, чтобы я ненавидела ее? Она того не стоит. А вот ты… другое дело.

— Ненавидишь меня? — глядит исподлобья. — За правду?

— За предательство. И не надо мне говорить о том, как тебе было тяжело жить с опостылой женой на протяжении двух лет, как ты бедненький старался… Ты не жертва. Жертва — я. Я тебе когда-то поверила, перевернула всю свою жизнь, а ты… — поджимаю губы. Сейчас, будучи беременной от него, во мне проснулась такая обида, что дышу с трудом, глядя в его спокойное лицо. — Ты избавился от меня. Как от вещи не нужной. Старая я, да? — к щеке своей прикасаюсь, а он аж сглатывает. — Да, внешность портится, Глеб. На двадцать я уже, как ни старайся, выглядеть не смогу. Но ты, знаешь, тоже не стал моложе. Ты сам смотрел на себя в зеркало? Или ты считаешь, что выглядишь как в нашу первую встречу? На двадцать три?

Глебу неприятно это слышать. Я задела его холодное сердце.

С ней он не станет молодее, а скорее ущербнее.

— Я сейчас вообще не об этом.

— А я об этом, Глеб. Я сначала в себе начала копаться, истязала себя этим… Напрасно. Ты просто предатель. По своей природе. Разговор окончен, — направляюсь на выход, отпираю дверь, толкаю ее и кого-то ударяю. Слышу короткий визг. — Подслушиваешь? — выхожу, глядя на эту хитрую дрянь.

— Я… Я должна была знать, о чем вы говорите. Я беспокоилась. Ты ведь хочешь, чтобы Глеб к тебе вернулся из-за детей. Это твой план.

— Да что ты говоришь?

Глеб тоже выходит в коридор. Смотрит вопросительно. У девицы его глаза округляются от страха.

— Я бы на твоем месте установила камеру снаружи кабинета, — коротко смотрю на Глеба и ухмыляюсь. — Сейчас я ухожу. Счастливо оставаться.

Спускаюсь, сажусь в свою машину и отправляюсь к Ане. Не для того, чтобы все-таки поддаться обиде на Глеба и сделать аборт. Просто хочу получить рекомендации. Ведь я хочу, чтобы этот ребенок родился.

Неделю спустя…

— Мам, спасибо! — благодарит дочь.

Мы с дочерью в торговом центре. Выбрались за обновками. Сегодня выходной. И настроение хорошее.

Вчера я подписала документы на развод.

Все, Глеб больше мне не муж. Я такую свободу ощутила, которую с ранней молодости не ощущала. А беременность… это подарок. Последний подарок от бывшего мужа. Я сама воспитаю этого малыша. Глебу, даже если он узнает, я вмешиваться не позволю.

— Не за что. Сейчас зайдем еще что-нибудь купим.

— Давай!

Мы с Яной ходим по центру еще около часа, а потом присаживаемся на скамейку на первом этаже.

— Что-то я устала…

— В кафе не пойдем?

— Нет, лучше домой. Иди, купи своих любимых пирожных, я тут подожду, — даю дочери свою карточку.

— Да, я быстро! Никуда не уходи. Отдохни пока.

Оставив меня на скамейке с горой пакетов, Яна убегает, а я решаю снять сапоги на минуту. Ноги так заныли. Ужас просто.

Растираю ноги через колготки, как вдруг чувствую на себе взгляд. Резко поднимаю голову и вижу мужчину с профессиональным фотоаппаратом в руках. Он меня только что сфотографировал.

Он видит, что я заметила, но не теряется. А наоборот — улыбается и ко мне направляется.

— Извините, — извиняется мужчина лет так немного старше меня. — Я просто… проверяю свой новый фотоаппарат.

— На мне? — обратно тороплюсь надеть сапоги.

— Ну… да. Вы показались мне знакомой.

— Я вас не знаю.

— Просто, наверное, видел вас где-то. Я постоянно вижу много красивых женщин. Я фотограф.

— Вот оно что… — решаю встать. — И что, хорошее фото получилось, как я ноги разминаю?

Мужчина усмехается. С виду кажется нормальным. Но смотрит все-таки так, будто правда меня знает.

— Вы не подумаете, я не маньяк какой-нибудь.

— Не сомневаюсь…

— Я — Захар. Очень приятно познакомиться, — вот так просто знакомится со мной мужчина, которого я пытаюсь узнать. Но нет, я точно его не знаю.

— Вика. То есть, Виктория.