Глава 56

— Дело в твоем фотографе? — спрашивает Глеб.

Конечно же, я не ждала, что он тут же уйдет после моих слов.

Он же непрошибаемый.

Возомнил себя уже отцом.

Но его вопрос просто смех вызывает.

Он любую причину найдет, чтобы себя менее виноватым выставить.

Сейчас он хочет виноватой меня выставить из-за того, что я могла влюбиться. И типа это мешает нам быть вместе, а он такой хороший семью хочет сохранить. Было бы что сохранять. Но ему плевать, что я там чувствую. Просто он хочет свою старую, комфортную жизнь.

— Ты вообще не о том думаешь. Дело не в том, что мне нужен другой мужик, а в том, что я с тобой уже не смогу жить как с мужчиной. Хочешь жить как соседи?

Возможно так он и хочет. Я мать его детей. Сына ему рожу. А он будет за сексом ездить к Лоре, ну или еще кому-нибудь. С его доходами он может и десяток баб содержать.

— Не хочу, — качает головой.

— И я не хочу. Я уже ничего не хочу с тобой. И время мне не нужно, Глеб. Со временем мы только дальше друг от друга станет. И ребенок не помирит нас. Это все сказки.

— Я не пытаюсь использовать нашего ребенка для того, чтобы помириться с тобой. Я о нем и не знал, и уже хотел, чтобы ты вернулась ко мне.

— Хватит… — в сторону отхожу. — Не подходи ко мне. Не трать время. Этот ребенок только мой.

— Ты не можешь так…

— Ты же мог, — хмыкаю. — Ты мог привести шлюху в наш дом и объявить ее новой хозяйкой дома. Едва я покинула его, так она уже там была.

— Ее там больше нет.

— Да плевать мне, что сейчас! — взрываюсь я. — Дело не в том, что я тебе не верю. Я как раз-таки верю. Верю, что ты пожалел о том, что натворил. Я простить тебе никогда не смогу. Потому что то, что ты сделал — не прощается.

— Вика…

— Если бы ты мне изменил, если бы это была разовая акция… — глубоко вздыхаю, — возможно я бы и простила. Я бы нашла в себе силы. Если бы ты раскаялся.

— Я раскаялся.

— Ты не дослушал! Я бы простила тебе измену. Но это была НЕ измена. Это было предательство, к которому ты и нашу дочь толкнул. Ты последние два года своими же действиями делал наши с ней отношения хуже. Когда я говорила «нет», как и надо было, ты выступал героем и говорил «да». Хорошеньким папочкой хотел быть после рабочего дня. Ты вообще не думал! Ты считал, что тебе тупо можно об этом не думать.

— Я понял уже, что был неправ.

— Да что толку? Мои отношения с дочерью испорчены навсегда. Я могу только представлять, как ей тяжело придется по жизни.

— Все еще можно исправить.

— Надеюсь, что так. Но после того, что она сделала сегодня…

— Ты про то, что она рассказала о беременности?

— Именно. Кира поступила так, как ты ее учил. С большей выгодой для себя. Все, Глеб, я устала! Мне надоела эта пустая беседа. Я все тебе сказала. Теперь тебе решать, что ты будешь делать.

Глеб очень глубоко вздыхает и начинает медленно ходить из стороны в сторону, с явным желанием все тут разнести от собственного бессилия. Наконец, останавливается у окна.

— То есть ты хочешь, чтобы мой ребенок вообще не знал, что у него есть отец? Ты считаешь это правильным?

Не считаю.

Но выбора нет.

Я уже ясно вижу будущее, в котором будет Глеб отцом моего ребенка. И мне не нравится это будущее.

— Эти разговоры ни к чему не приведут, Глеб. Даже ради своего ребенка я не намерена терпеть тебя рядом. Тем более я не позволю своему ребенку общаться с тобой вне моего присутствия. Я уже знаю, что ты делаешь в мое отсутствие с детьми, — выплевываю с ядом ему в спину. — Делаешь их орудием своего предательства. Я не допущу, чтобы это повторилось.

Глеб

Когда дочь выходит из комнаты в поддержку матери, мне ничего не остается кроме как уйти.

Я знаю, что мог бы ее заставить.

Мог бы вогнать Вику в такие условия, что ей пришлось бы пойти мне на уступки, и даже домой вернуться.

Но она верно сказала: все это можно закончиться очень плохо.

Она может потерять ребенка, которого я ждал много лет, которого я очень хотел и хочу. Сейчас еще больше, чем раньше. кстати.

Сейчас, как бы мне не хотелось быть рядом с женщиной, которую я по-настоящему люблю и всегда любил, мне придется отступить. Оставить ее в покое. Хотя бы постараться так часто не объявляться. А потом мы поговорим. Когда малыш уже родится и ему ничего не будет угрожать.

Вика сама поймет, что без меня ей не справиться. Я нужен ей рядом. Я и сейчас буду рядом. На расстоянии, но рядом.

Войдя в дом, я вспоминаю, что завтра меня ждет одно неприятное дело.

Завтра я должен буду поехать с Лорой к врачу по поводу ее беременности. Надеюсь, что фальшивой.

Потому что если Вика узнает, то это точно будет конец. Сейчас-то почти шансов нет. А если Вика будет знать, что у меня ребенок от другой, то даже не взглянет на меня.

Утром я встаю пораньше и сразу отправляюсь к Лоре. Хочу застать ее врасплох.

Почти бесшумно вхожу в квартиру, воспользовавшись своим ключом.

В квартире полный разгром. Но это понятно. Она только переехала.

Но когда я вхожу в кухню, то мне все становится понятно. Даже легче на душе становится. Но в то же время я испытываю злость.

Дрянь меня обманула.

В двух вещах сразу.

Первое: говорила, что не пьет.

Второе: беременность, которой нет.

Не стала бы она употреблять и рисковать ребенком, который гарантировал бы ей безбедную жизнь.

Осмотрев еще раз быстрым взглядом весь этот бардак и несколько бутылок, я иду в комнату, в которой мы много времени провели вместе. Тогда мне казалось, что она свежий глоток в моей жизни, что с ней я почувствую себя лучше. Почувствовал, идиот?

Вхожу в спальню и застаю Лору спящей на кровати в позе звезды лицом вниз. На ней какое-то короткое блестящее черное платье, порванные колготки и черт знает что на голове.

Ясно. Ночь у нее прошла продуктивно.

— Подъем!