Глава 69

Я сказала «наверное», но на самом деле абсолютно точно этого хочу.

Все мое существо желает этого. Несмотря ни на что.

Без него мне плохо. Чертовски плохо.

Моя жизнь на паузе.

Да, я говорила себе, что для меня главное счастье моих детей, и для их счастья я делаю все возможное, но сама я далеко не счастлива. Я словно не своей жизнью живу. Я задыхаюсь. А еще я в постоянных мучениях, догадках о том, как он, с кем он… Это все сводит меня с ума.

Наверное, достаточно. Достаточно помучились мы оба. Я так больше не могу. И знаю, что он тоже.

Глеб словно ушам своим не верит. Таким растерянным я его еще никогда не видела.

Я ждала, что он немедленно меня поцелует, ведь я уже совсем не против, но он пока что стоит столбом и переваривает.

— Ты серьезно? — наконец спрашивает.

— Серьезно…

— Ты хочешь пойти на это ради детей? Ради того, что нашему сыну нужен отец?

— Ты и так его отец. Всегда им будешь. Нет, я это… ради нас. Я все еще… ты все еще мне дорог. Я надеялась тебя возненавидеть. Думала, что к этому моменту меня будет откровенно от тебя тошнить. Но я вдруг увидела тебя с другой стороны. Ты все понял и принял мои условия. Я не думала, что ты вообще на такое способен. Ты никогда не проявлял такого терпения.

— Это было непросто, — признается. — Множество раз я был на грани срыва. Это было в те моменты, когда я думал о том, что возможно мне так придется жить до конца своих дней.

— Так могло бы быть… — киваю. — Но ты уверен?

— В чем?

— Уверен, что тебе это нужно? Я ведь, знаешь, моложе становиться не буду. А ты вроде за молодостью гнался. Ты хотел испытать то, что было у нас с тобой раньше, но… не вышло.

Глеб приближается ко мне и, подняв руки, берет мое лицо в ладони.

— Дело не в молодости. Да, я хотел испытать то, что уже было давно, но только именно с тобой. Я, знаешь, тоже уже не мальчик. А ты для меня… ты самое прекрасное, что случилось в моей жизни. Мне другой жизни и не надо. Только потеряв тебя, я осознал, как сильно тебя люблю. Сильнее, чем думал, — на что я не могу сдержать улыбки.

— Ну… ты мог потерять меня гораздо раньше, но тебе повезло. Терпения на тебя нужно немало и нервы стальные, и это мягко сказано.

Улыбнувшись мне в ответ, Глеб наконец накрывает мои губы своими, крепко стискивая меня в своих объятиях, делая это момент по-настоящему волшебным.

Вдруг оторвав меня от пола, Глеб подхватывает меня под ягодицы.

— Спину надорвешь! — выпаливаю я, уцепившись ему за шею.

Черт бы побрал мою заботу… Меня ведь все устраивает. Не надо его сильно жалеть.

— Спокойно, я еще способен поднять пятьдесят килограмм.

— Вообще-то… шестьдесят. Пятьдесят я не вешу где-то с тридцати лет.

— Пушинка, — и роняет меня на кровать, что получается довольно громко под мой вскрик.

Нависнув надо мной, Глеб торопливо развязывает пояс моего халата, распахивает его, затем прижимается горячими губами к моей шее.

Я теряю дыхание. Сглотнув ком в горле, я стараюсь успокоиться, но у меня сердце готово выскочить из груди от волнения. Напряжение на пределе. Но меньше всего я хочу, чтобы он останавливался. А смерти подобно, если все это окажется сном…

Мы лежим лицом друг к другу и… просто смотрим друг на друга.

В спальне горит только ночник, но его достаточно, чтобы мы могли видеть друг друга. Из звуков только дождь за окном.

Мое тело максимально расслабленно. От прежнего стресса, переживаний и волнений — не осталось и следа.

— Что-нибудь скажешь? — спрашивает Глеб.

— Скажу, что… все не так плохо.

Глеб ухмыляется.

— Да, это было быстро.

— Зато теперь я верю о твоем воздержании.

— Ну хоть здесь я молодец. Иди уже ко мне, — ложится на спину и вытягивает руку, чтобы я могла лечь к нему на плечо, что я и делаю, чувствуя, как меня моментально начинает клонить в сон.

— Ярослав проснется очень рано. Нужно будет приготовить ему завтрак. Еще надо будет придумать, что сказать девочкам. Так что, надо спать…

— Не вижу проблем. Девочки все поймут. Яна, кажется, меня простила.

— Это да. Яна еще до того как мы здесь поселились сказала мне, что если я захочу тебя простить и принять обратно, то она будет не против. И все же, думаю, утром у них обеих будет шок.

— Думаю, мы справимся, — гладит мою руку, которая лежит у него на груди. — Не переживай. Они все поймут.

Утром мы просыпаемся одновременно и начинает мой обычный день. Только в два раза быстрее.

Пока я готовлю для всех завтрак, Глеб занимается сыном, позже принося его на кухню.

— А вот и мы, — садит Ярослава за его стульчик со столиком.

— Как раз каша остыла.

— Давай ее нам. Мы очень голодные.

— Сейчас… — ставлю для нас кофе на стол и спешу за вкусной кашкой для Ярослава.

Время еще и восьми нет, но я уже успела и в душ сбегать, и себя в порядок привести. Обычно мне лень, и я делаю только все необходимое. А сейчас во мне столько энергии. Я снова чувствую себя счастливой. По-настоящему живой.

Только я передаю миску с ложечкой Глебу, как в кухню заходит Яна. Дрчь застывает как статуя.

— Ой…

— Яна… Доброе утро. Рано ты проснулась.

— Угу… — она смотрит то на меня, то на отца. Судя по ее взгляду — объяснять ничего не нужно. — Всем привет…

— Здравствуй, — кивает ей отец.

— Садись за стол, — говорю дочери, отодвигая для нее стул. — Я тебе сейчас кофе налью, — обычно девочки сами себя обслуживают, но сейчас мне хочется для всех постараться. Говорю же, энергий через край.

Дочь молча садится за стол, чуть поджимая губы. Ну хоть не психанула. Хотя могла бы с ее-то характером.

Глеб принимается кормить сына, а я разрезаю подогретый пирог.

— Киру не видела? — вспоминаю, что обещала дочери кофе и иду к кофемашине сделать ее любимый латте.

— У нее будильник прозвонит ровно в восемь. Она без него же не встает.

— Да, точно, — ставлю перед ней чашку.

— А вы что теперь типа снова вместе? — прямо спрашивает Яна. В этом вся она.

— Мы…

— Ты правильно все поняла, — говорит Глеб. — Мы с твоей матерью… — он смотрит на меня. — Мы поняли, что нам друг без друга плохо и так больше не может продолжаться. Надеюсь, тебя это не огорчает.

— Ну наконец-то, — неожиданно для нас обоих произносит Яна и делает глоток кофе.

Мы слегка удивленно переглядываемся с Глебом.

— А что, я видела какая ты несчастная все эти месяцы, — поясняет Яна. — Я уже перестала надеяться, что вы сойдетесь. Но сама тебя подталкивать не хотела. Ты сама должна была к этому прийти.

Какая у нас мудрая дочь.

— Ну, вообще-то это испытательный срок, — подмечаю я. — И замуж за твоего отца я снова не пойду, — и тоже делаю глоток кофе, но на Глеба в этот момент не смотрю.