Глава 11

Мы шли быстро.

Не бегом — именно так, как он велел: без суеты, без оглядок, будто просто возвращаемся к машине после неудачной прогулки. Лес принимал это молчание охотно. Снег глушил шаги, ветки не скрипели, воздух был плотный и холодный, как вода перед погружением.

Тимур открыл дверь первым. Я влетела внутрь, хлопнула так, что звук показался слишком громким для этой тишины. Он сел за руль, завёл двигатель и сразу тронулся, не дожидаясь, пока я пристегнусь.

Домики исчезли за поворотом. Свет в окне, последний тёплый прямоугольник, пропал, будто его никогда и не было.

Я не выдержала первой.

— Ты видел? — слова сорвались, хлестнули. — Ты вообще понял, что это было?!

Он не ответил.

Машина ехала ровно. Слишком ровно. Как будто внутри у него был включён какой-то другой режим, не допускающий лишних движений.

— Ты меня туда привез, — продолжила я уже громче. — Ты сказал, что он там один. Ты дал мне пойти к нему!

Он перестроился, вывел машину на основную дорогу и только тогда заговорил:

— Я сказал, что он там.

— С ней! — выкрикнула я. — С какой-то девкой, Тимур! Ты видел, как он на неё смотрел?!

Молчание снова сомкнулось. Я поняла, что если сейчас замолчу, взорвусь.

— Ты меня остановил, — выдавила я глухо. — Ты вообще понимаешь, что я хотела сделать?

— Понимаю, — повторил он. Точно так же, как там, у леса. Без оттенков.

Я сжала папку так, что края впились в ладони.

— Тогда давай действовать, — потребовала я. — Сейчас. Вернёмся. Или ты идешь туда. Или я. Но вот так просто уехать — нет.

Он резко свернул на обочину.

Не тормозил в пол. Просто остановился. Включил аварийку и повернулся ко мне.

— Дай папку.

— Что?

— Папку, Алина.

Я машинально прижала её к себе.

— Нет.

Он не повысил голос. Даже не потянулся.

— Давай.

В его тоне не было просьбы. И это почему-то выбило сильнее, чем если бы он рявкнул.

Я колебалась секунду. Потом протянула.

Он открыл её сразу. Не листал долго. Пара страниц — достаточно. Его взгляд стал ещё более холодным.

— Всё? — спросила я. — Из-за этого меня чуть не забрали. Из-за этого он исчез. Из-за этого ты…

— Здесь ничего нет, — перебил он.

— Что значит — нет?

Он развернул папку ко мне. Я увидела знакомые листы — договор, приложения, копии. Ничего нового. Ничего опасного. Ничего, ради чего стоило так паниковать.

— Это пустышка, — сказал он. — Тебя использовали как шум. Пока ты отвлекала на себя Гаджиева и меня, они выводили деньги.

В голове стало тихо.

— Он… знал? — спросила я.

— Он рассчитывал, что ты не выберешься, — ответил Тимур.

Я сглотнула.

— Тогда кто она?

Он завёл двигатель и поехал дальше, будто продолжал мысль, начатую раньше.

— Та женщина в домике, — сказал он, не глядя на меня, — дочь Гаджиев.

Я не сразу поняла.

Потом сложилось всё. Слишком быстро. Слишком ясно.

— Подожди… — выдохнула я. — Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что ты была прикрытием, — отрезал он. — А они играли вдвоем.

Он замолчал.

И это молчание было другим. Не давящим. Думающим.

Мы ехали. Минуту. Две. Пять. Лес редел, дорога уходила вниз, связь всё ещё не ловила.

Во мне поднималось что-то новое. Не истерика. Не ревность. Холодная злость.

— Ты знал? — спросила я.

— Нет, — сказал он честно. — Я ехал сюда за другим.

— За чем?

Он не ответил сразу.

— За тем, что мне должны, — произнес он. — И за тем, чтобы один человек больше не ломал жизни.

Я усмехнулась.— Меня он уже сломал.

— Я знаю, — подтвердил Тимур. — Поэтому дальше ты молчишь. Мне нужно понять, во что мы вляпались.

Я замолчала.

Не потому что согласилась. Потому что вдруг стало нечего говорить. Все слова, которые крутились на языке, обвинения, вопросы, злость, — рассыпались, как стекло под ногами. Слишком много трещин. Слишком много правды сразу.

Я смотрела в лобовое стекло и ловила себя на странном ощущении пустоты. Как будто внутри выдернули не сердце — опору. То, на что я опиралась, когда соглашалась, верила, помогала. Домик. Папка. «Мы». Всё это оказалось декорацией. Шумом. Приманкой.

Машина шла ровно. Дорога тянулась вперед, чужая, незнакомая. Ни указателей, ни привычных ориентиров. Лишь лес и утро, в котором я больше не понимала, где моё место.

И только тогда до меня дошло.

Я не знаю, куда мы едем. Повернулась к нему.

— Ты куда меня везешь?