Глава 10

Дорога закончилась не указателем и не шлагбаумом, она просто растворилась в лесу. После ночи снег лежал ровно, скрывая следы тех, кто приезжал сюда раньше. Чёрные стволы деревьев стояли плотной стеной.

Тимур сбросил скорость ещё на повороте. Выключил фары заранее, оставив только габариты. Машина покатилась тихо, почти накатом. Он не смотрел на домики, больше в зеркала. Боковые. Салонное. Проверял дорогу сзади так, будто тьма могла выдать ему чужие фары.

Потом резко свернул в сторону, в неприметный карман у лесополосы, и остановился далеко — так, чтобы домики были видны, но нас самих нельзя было заметить из окон.

Двигатель заглох. Тишина навалилась сразу, плотной ватой. Слышно стало всё: как остывает металл, как потрескивает снег под веткой, и моё дыхание слишком громкое для такого утра.

Тимур не шевелился пару секунд. Снова посмотрел в зеркала, задержал взгляд, будто вылавливал детали: отражение, движение, неестественную тень.

— Никого, — сказал он наконец тихо. Не мне. Себе.

Я сглотнула и только сейчас почувствовала, как пересохло во рту. Папка лежала на коленях тяжёлая и чужая. Я держала ее так, как держат не документы, а что-то, из-за чего могут убить.

— Туда, — Тимур кивнул на домик со светом. — Идёшь спокойно. Не бежишь. Не оглядываешься.

Я посмотрела на него.

— А ты?

— Буду рядом, — коротко. И добавил, будто вырезал лишнее: — Не рядом с тобой. Рядом с дверью.

Это прозвучало правильно. Без обещаний.

Я натянула капюшон и вышла. Холод ударил в лицо, сразу забирая остатки сна. Снег под ботинками хрустел слишком громко, как будто я шла не по лесной тишине, а по стеклу.

Домики снаружи выглядели так, как и должны выглядеть домики для отдыха: деревянные стены, маленькие крыльца, ступени, занесённые снегом. Пахло дымом, смолой и утренним морозом. Всё слишком мирно. Слишком нормально.

Я шла к светящемуся окну и пыталась удержаться на одной мысли: он здесь. Он прячется. Он ждал. Он боялся так же, как и я.

Дверь распахнулась внезапно.

Тёплый свет вылился на снег, резанул глаза. Я замерла на полушаге.

На крыльцо вышел Марат.

Без шапки — в куртке, застегнутой наспех. Сонный, небритый. Совершенно домашний. Такой, каким он никогда не был со мной по утрам, потому что со мной утр никогда не было.

Он потянулся, зевнул, достал сигарету.

Следом за ним появилась она.

В короткой шубке, с волосами, собранными в хвост. Она накинула капюшон, что-то сказала ему — тихо, почти лениво. Он наклонился к ней, прикрывая зажигалку ладонью. Их головы сблизились. Слишком привычно. Слишком естественно.

Мир качнулся.

В груди вспыхнуло горячо и грязно. Не боль — ярость. Такая, от которой немеют пальцы.

Я шагнула вперёд.

Ещё.

Снег хрустнул под ботинком — громко, предательски. Я уже открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, любое, лишь бы порвать эту картину.

И в следующий момент меня дернули назад.

Резко.

Сильная рука сомкнулась на предплечье, вторая на талии. Меня буквально выдернули из света в тень, развернули, впечатали спиной в чью-то грудь.

Я вскрикнула и тут же захлебнулась звуком — ладонь накрыла рот.

— Тихо, — выдохнули мне в ухо.

Голос был низкий, жёсткий. Не предупреждение. Приказ.

Я дернулась, попыталась вырваться. Локтем назад. Плечом. Бесполезно. Он держал так, будто заранее знал, куда я буду метиться.

— Отпусти! — прошипела я, вцепившись ему в руку. — Ты кто такой, чтобы…

Он перехватил сильнее. Сжал так, что стало больно. По-настоящему. До синяков.

— Хватит, — сказал он глухо. — Не сейчас.

Я замерла не потому, что испугалась. Потому что поняла: он не уступит. Не отпустит. Не даст продолжить то, что я уже почти сделала.

Мы стояли в тени, за домиком. В двух шагах от света. В трех от них.

Я чувствовала его дыхание у виска. Каменное спокойствие. Никакой суеты. Никакой жалости.

— Пусти… — уже тише.

Он не ответил.

Просто развернул меня, зажал плечо одной рукой и повёл прочь — быстро, уверенно, так, как ведут человека, который сопротивляется, но не имеет шанса.

Я брыкалась. Пыталась вырваться. Он не сказал ни слова.

Мы отошли достаточно далеко, чтобы свет из окна перестал доставать. Только лес. Только тьма. Только его руки.

Он остановился и наконец отпустил.

Я обернулась резко.

— Ты видел?! — выдохнула я. — Ты вообще понимаешь, что…

— Понимаю, — коротко.

— Тогда какого чёрта?!

Он смотрел на меня сверху вниз. Спокойно. Холодно. Так смотрят не на женщину — на проблему.

— Уходим, — сказал он. — Сейчас.

— Я не…

Он шагнул ближе.

— Идем.

Я задохнулась от злости и бессилия. В груди всё клокотало, требуя бежать обратно, кричать, рвать, ломать эту «уютную» картину.

Но он уже развернулся к машине.

И я пошла за ним.

Потому что сил остаться здесь одной не было.

А он даже не обернулся, чтобы проверить, иду ли я.