Глава 17

Мы вернулись в домик вместе, будто так и надо.

Снег с ботинок потёк на коврик, в прихожей запахло морозом и дымком — тем самым, что цепляется за одежду после фейерверков. Внутри было тепло, лампа под потолком давала мягкий жёлтый свет, и тишина уже не давила так, как днём.

Тимур закрыл дверь на замок, проверил ещё раз — коротко, привычно. Потом снял куртку и повесил аккуратнее, чем раньше.

— Холодно, — сказала я, хотя на самом деле дрожь была не от мороза.

— В лесу иначе не бывает, — отозвался он и прошёл на кухню.

На столе всё ещё стояли тарелки, нарезка, мандарины. Шампанское почти пустое, две кружки с недопитым. Я посмотрела на них и вдруг почувствовала, как странно это выглядит: будто мы правда встречали Новый год. Двое чужих людей в домике, который мы не выбирали.

Тимур налил воды в чайник, включил. Звук кипения оказался неожиданно домашним.

— Ты про сестру рассказывал… — осторожно начала я, поправляя растрепавшиеся волосы. — Вы с ней близки?

Он не ответил сразу. Повернулся к окну, как будто там мог появиться правильный ответ. Потом коротко кивнул.

— Да.

— Где она сейчас? — я спросила тихо, чтобы не звучало как лезу в душу. Но всё равно лезла.

Тимур оперся ладонью о столешницу. На секунду его лицо стало жестче.

— Дома.

— С мужем? — сорвалось само.

Он бросил на меня взгляд — быстрый, как вспышка. Не злой. Предупреждающий.

— Она замужем, да, — сказал он ровно. — И ребёнок есть.

От этих слов у меня внутри что-то неприятно кольнуло.

— Ты по ним скучаешь? — спросила я и тут же пожалела.

Он отвернулся, будто это слово задело где-то под рёбрами.

— Не выпытывай, Алина. Я бы хотел сейчас быть с ними.

Я сжала пальцы на краю стола.

— Тогда зачем ты здесь? — мягче, чем могла. — Зачем тебе Марат?

Тимур молчал так долго, что чайник успел щелкнуть и выключиться. Он налил воду в кружку, поставил передо мной. Потом сел напротив, сложив руки на коленях — как человек, который держит себя в рамках.

— Это моя работа, — сказал он наконец.

— Это не работа, — я покачала головой. — Ты бы не смотрел так, если бы это была просто работа.

Он поднял глаза.

— Ты хочешь ответ или разговор? — спросил спокойно.

— Ответ.

— С ним нельзя оставлять хвосты, — произнёс Тимур. — Он всегда уходит так, чтобы кто-то платил вместо него. А я не люблю, когда платят другие.

Это было сказано без эмоций. И всё равно я услышала злость — спрятанную, взрослую, опасную.

— Что ты с ним сделаешь? — спросила я, и сама удивилась, что решилась.

Тимур чуть усмехнулся — не смешно.

— Для начала — не дам ему уйти.

Он встал, взял кружку и сделал глоток прямо стоя. Потом посмотрел на кровать, будто только сейчас вспомнил, что она одна.

— Я в душ, — произнес он.

— Бойлер маленький, — сказала я автоматически.

— Я помню.

Он ушёл в ванную, и через минуту за дверью зашумела вода. Я осталась одна в комнате, подошла к ёлке. Поправила гирлянду, чтобы огоньки легли ровнее, развернула ветку, на которой шарик ушёл в тень. Свет стал мягче, теплее — будто домик на секунду поверил, что сегодня действительно праздник.

Я сидела, слушала шум воды и старалась не думать, как выглядит это всё со стороны. Двое в домике. Ночь. Одна кровать. Чужой мужчина в душе.

Смешно. Страшно. И почему-то… волнительно.

Когда вода стихла, я вскочила, будто меня застали за чем-то неприличным. Сделала вид, что убираю со стола, хотя убирать было нечего.

Дверь ванной открылась.

Тимур вышел с полотенцем на бёдрах. Широкие плечи, мускулистая грудь с островком темных волос, убегающих вниз. Капли воды медленно скатывались по коже, цепляясь за ключицы, и мне пришлось усилием воли напомнить себе, куда смотреть.

Во рту пересохло. Я отвернулась слишком резко, уставилась на ёлку и сделала вид, что рассматриваю шарики.

— Тепло тут, — сказал он спокойно, будто ничего не произошло.

— Угу, — выдавила я.

Он прошёл к стулу, взял из пакета чистую футболку и натянул на себя. Я успела заметить, как плотно она легла на плечи.

Потом он снова заглянул в пакет, вытащил ещё одну и протянул мне. Я растерялась не сразу поняв, что это для меня. Потянулась за футболкой, и наши пальцы случайно соприкоснулись. Тело отреагировало совсем не так, как мне хотелось — жаром, внезапным напряжением, которое невозможно было не заметить.

Я разозлилась на себя.

— Спать будем? — спросила грубо, чтобы сбить волну жара, растекающегося по телу.

— Будем, — ответил он ровно. — Ложись.

— А ты?

— Я тоже.

Я посмотрела на кровать, на белое бельё, на две подушки. И вдруг поняла, что выбора нет. Есть усталость и холод за стеной. А еще этот домик, где дверь закрыта, и человек, который хотя бы умеет держать ситуацию.

Я переоделась и легла на самый край, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок.

Тимур лёг рядом — не прижимаясь, оставив между нами расстояние. Пару минут было слышно только, как он дышит. Ровно. Тяжело. Как после долгой дороги.

Я думала, что не усну. Что буду слушать каждый шорох.

Но сон подкрался незаметно.

Где-то на его границе я почувствовала, как одеяло дернулось. Тёплая рука нашла меня — не нагло, не резко. Просто притянула ближе, словно так легче дышать.

Я замерла.

Секунда — и его ладонь легла мне на талию. Тяжёлая. Уверенная. Никаких слов. Никаких обещаний.

Я могла отодвинуться, но не стала, погрузившись в спокойный сон.