Глава 26

Я убит. Уничтожен её сообщением.

Я сразу всё понял.

Понял, почему умер дед Роман.

Он узнал.

Рассказала она сама или это как-то иначе произошло я не знаю. Но уверен, дед умер из-за нашей истории. И теперь я для Златы буду враг номер один.

И как мне с этим жить?

Как вообще мне со всем этим жить, черт возьми?

Пытаюсь дозвониться. Мне надо услышать её голос, я должен…

Никакого результата. Ничего.

Она меня вычеркнула. Выпилила. Правильно сделала. На её месте я поступил бы так же.

Что делать? Что, твою ж… мне делать?

Одно понимаю чётко, сейчас я должен быть рядом с ней. Только так я могу еще рассчитывать на прощение.

Чёрт, весь день тут, пока я разбирался с проблемами, пока выслушивал объяснения профсоюзных лидеров, поддержавших забастовку, пока разговаривал с руководством, пока пытался понять, что нужно сделать, чтобы вывести предприятие и шахты из кризиса, думал о Злате.

О нашем разговоре.

О том, как сильно облажался.

Почему я посчитал, что если буду говорить с ней в таком тоне, она быстрее поймет расклад? Почему выдал ей все эти тупые фразы? На что я вообще рассчитывал, зная Злату? Мою чистую девочку. Моё солнце…

Мудак. Конченый мудак.

И трепло.

Весь день тупая боль в груди не давала сосредоточиться. Давило на сердце. Неспокойно было. Сейчас осознаю почему.

Чувствовал!

Чувствовал, что с моей принцессой что-то не так.

Принял решение, позвонить, поговорить, объяснить.

Да, это не то, что глаза в глаза. Не то, что видеть её, считывать изменения в её лице, понимать по тому, как она дышит, что с ней творится.

Но хотя бы так!

И железобетонной плитой по голове новость.

Дед.

Господи…

Представляю, что сейчас там с ней, вернее, даже представить не могу. Филиал ада сейчас у моей девочки, внутренне, а может и внешне. Она ничего не объяснила, но мне достаточно того, что я услышал в её голосе.

Она сама убита. Раздавлена.

И я… я тоже.

Я должен быть рядом с ней, должен!

Открываю браузер на ноутбуке, который лежит рядом со мной на диване в номере, ищу билет на самолет. Ближайший. Лететь несколько часов, ехать до аэропорта час, багажа у меня минимум. В лучшем случае я буду в Москве ранним утром. Удача на моей стороне, есть билет и даже в бизнес. Отлично.

Покупаю.

Связываюсь с помощником, сообщаю, что срочно вылетаю обратно в столицу.

- Что-то случилось, Демьян Тимурович?

- Семейные проблемы.

Поднимаю водителя, мне надо срочно, всё срочно.

Опять звоню Злате. Снова тишина. Чёрт.

Звонок с незнакомого номера.

Сердце пропускает пару ударов. Твою ж… кто это может быть?

- Слушаю.

- Слушай, мажор. – Голос кажется знакомым, - Оставь её в покое, понял?

Стоп… это что? Сразу не понимаю, потом доходит.

Это тот гопник, что на меня напал? По ходу да. Ильдар, кажется…

- Как она? – понимаю, что в этой ситуации могу только спросить.

Голова кружится, шум в ушах, меня даже подташнивает от внутреннего напряжения, но я отдаю себе отчёт в том, что Злате сейчас должно быть еще хуже, чем мне.

- Плохо.

- Я вылетаю первым рейсом.

- Она тебя не ждёт.

- Послушай меня, я вылетаю, а ты… если ты…

Понимаю, что угрозы подействуют вряд ли, да и имею ли я право угрожать ему, если Злата сейчас там, рядом с ним? Почему он с ней я могу понять. Девочке моей сейчас плохо, даже хорошо, что с ней кто-то знакомый. Тем более, она сама потом говорила про этого Ильдара, что у него адекватные родители, что сам он её не обижал никогда, наоборот, защищал, а то, что он в неё влюблён… Сжимаю в руке телефон так, что вот-вот треснет. И кулак сжимаю.

- Ильдар… я вылетаю, пожалуйста, помоги её сейчас, если нужно я дам телефон клиники, где хорошие врачи, если нужно будет вызвать, дать ей успокоительное, или…

- Ничего не надо. Сами разберёмся.

Отключается.

А я даже рад, что он мне позвонил. Теперь я по крайней мере знаю, что моя любимая там не одна. Ей помогут.

Успеваю к рейсу впритык, уже бегу по рукаву в самолёт, когда поступает еще один звонок.

- Демьян, в чем дело?

Отец. Чёрт.

- Зачем ты летишь в Москву?

- Я отчитываться должен? У меня срочные, личные дела.

- У тебя сейчас одно дело. Поднимать бизнес, который катится к хренам собачьим.

- Не я виноват в том, что он куда-то катится. – меня неожиданно накрывает дикая ярость. – не я виноват, слышишь, отец? Почему я должен отвечать за твои грехи? За ваши грехи?

Говорю злым шёпотом, стоя в рукаве, меня обходят пассажиры, впереди маячит дверь в самолет, улыбчивые стюардессы. Не место выяснять отношения, и не время.

- Поговорим, когда я прилечу.

- Ты завтра должен быть на переговорах с профсоюзами, тебя ждут, если тебя не будет…

- Меня не будет. Можешь прилететь сам, время есть.

- Ты… что ты творишь, сын? Из-за какой-то…

- Не смей отец, слышишь? Не смей. Не трожь. Ты меня знаешь. Брошу всё к хренам!

- Бросай. Посмотрим, долго ли ты будешь нужен своей шалаве, без денег, без состояния, нищий.

Сбрасываю вызов. Внутри всё горит огнём. Захожу в салон, приветливая бортпроводница указывает моё место, предлагает напитки. Пару капель успокоительного не помешает, лучше пять звёзд. Сообразительная девушка всё понимает и через пару минут приносит бокал с толстыми стенками.

Смотрю в иллюминатор. Ночь. Фонари горят ярко. Скоро взлетим. Скоро я буду в Москве, рядом со Златой.

Думаю, я уже принял решение.

Я всегда буду рядом с ней.

Брак по расчёту? Сохранение компании?

Чёрт.

Лучше я пойду на поклон к Мирзоеву и… отдам ему сестру, если она ему реально так нужна! Пусть!

Самолёт разгоняется, меня вжимает в кресло. Я никогда не боялся летать, но тут почему-то сердце сжимает дикий страх.

Если со мной что-то случится, что будет со Златой?

О ней в первую очередь думаю. О ней.

Не об отце с матерью, не о семье, не о сёстрах.

О ней.

И плевать, что там будет с бизнесом. С компанией.

Сейчас отчетливо понимаю это. Мне плевать.

Мне нужна она рядом. И всё.

«…долго ли ты будешь нужен своей шалаве, без денег, без состояния, нищий» …

Слова отца звенят в моей голове. Нищий. Да, плевать, хоть и нищий.

Хотя, конечно, нищим я не буду. Даже если потеряю всё. Голова на плечах есть, руки, ноги есть, образование, умение, связи…

И потом, моя Злата не из тех, кто душу готов продать за материальное. Она как раз совсем другая. Девочка моя.

Вспоминаю её глаза, когда платье ей подарил. Как краснела всегда, что-то от меня принимая. Как возмущалась, когда я ей телефон приволок.

Она не меркантильная. Она настоящая.

Она всё поймет.

Только бы приняла меня сейчас, только бы…

Самолёт трясёт, сначала мелко, потом ощутимо. Соседка, сидящая через ряд ойкает, начинает креститься…

- Уважаемые пассажиры, наш самолёт вошёл в зону турбулентности…

А у меня вся жизнь вошла в зону турбулентности.

Что ж. Прорвёмся!

Пристегните ремни!