Глава 40

Не стоило ему говорить.

Определённо – нет.

Но я сказала.

И теперь смотрю, как меняется его взгляд.

Мы сидим друг напротив друга. Краем глаза вижу, как напрягся прогуливающийся с коляской Юра.

- Ты…

- Не говори ничего, Демьян. – меня трясёт, я почти задыхаюсь, - Я понимаю, что ты мне не поверишь. Мне плевать. Не верь. Доказательств у меня нет.

- Мой… отец? – он побледнел, побелел… смотрит так… - Мой?

- Я сказала, ты услышал.

- Ты понимаешь, что ты говоришь? Ты…

- Я всё понимаю. И ты постарайся понять. – говорю быстро, словно боюсь не успеть объяснить, так и есть, я боюсь, боюсь, того, что может сказать или сделать Демьян сейчас, будучи в таком состоянии. - Включи логику. Зачем Никите угрожать мне, заставлять жениться? Что за бред? Он… он любил твою сестру!

- Так любил, что женился на моей невесте? – Демьян усмехается, лицо у него такое… опрокинутое, да, другого определения сложно подобрать. Именно опрокинутое лицо. – Странная любовь, не находишь?

- Странная, наверное. Но ведь ты тоже говорил, что любишь меня, а женился…

- Я женился на Юлианне…чёрт…Я…

Он сжимает переносицу. Морщит лоб.

- Я не женился на ней.

- Ты определись, Демьян, женился, не женился… - не могу остановить внутреннюю дрожь, понимаю, что не нормально вот так выяснять отношения, на кладбище, рядом с могилами! Надо это остановить. – И вообще, знаешь, тут не лучшее место, чтобы... о таком говорить. Я приехала отдать дань памяти. А вместо этого…

- Что ты предлагаешь? Просто разойтись сейчас вот так?

- Я…ничего не предлагаю, я приехала на могилу деда! Кстати… - эта мысль приходит неожиданно, - что ты тут делаешь?

- Я тоже приехал на могилу твоего деда, я… я часто тут бываю.

- Ты? Но…

- Спросишь, почему? Я и сам не знаю. Но после смерти отца, я… Я бываю на этой могиле чаще, чем на могиле отца.

Эти его слова меня шокируют.

Что это значит?

Что вообще всё это значит?

- Злата. Нам нужно поговорить. Всё раз и навсегда выяснить.

- Ты в этом уверен? Ты ведь сразу накинулся на меня с обвинениями, ничего не зная…

- Не зная? Считаешь, того, что ты вышла за моего врага пока я… вышла замуж, будучи беременна от меня! Чтобы мой сын носил эту фамилию…

- Я спасала себя и твоего сына! Спасала от твоего отца!

Почти выкрикиваю эту фразу и тут же губу закусываю.

Страшно.

Страшно, что Демьян не поверит, что он… Снова начнёт угрожать мне, или скажет что-то обидное, резкое, злое. Но он поступает иначе.

- Я не знаю, зачем к тебе приходил мой отец, что он тебе сказал, но если бы он знал про ребёнка, он бы…

- Он бы избавился от меня еще быстрее.

- Что ты такое говоришь? – Шереметьев снова морщит лоб, так, словно у него раскалывается голова. Может, так и есть, учитывая удар Юрия.

- Демьян, я говорю то, что слышала сама. Пожалуйста, давай не будем сейчас тут спорить.

- Хорошо, где и когда?

- Я… я не знаю. – на самом деле я не представляю как это устроить, но понимаю, что нам необходимо поговорить. И не только нам.

Шереметьев старший мёртв, получается, сейчас и Никита может выяснить отношения со своей Алёной! Если… если Демьян скажет, где она.

Алёна! Она родила от Никиты! Это такое счастье!

Представляю, как брат будет рад, безмерно!

Вот только… вдруг Демьян решит пойти по стопам своего отца?

Он ведь сказал… я совсем выпустила из виду то, что сказал мой бывший возлюбленный!

Он хотел получить моего сына, в обмен на сына Никиты.

Как он себе это представляет?

Я отдам моего Ромашку? Нет!

Да и… вряд ли Алёна захочет расстаться со своим малышом.

- Злата, я… я на самом деле хочу всё выяснить.

- Я тоже, Демьян. Я… тоже.

- И я не готов откладывать разговор. Давай… давай просто поедем куда-то сейчас. Можно в мой ресторан, там спокойно.

- Твой? Ты занялся ресторанным бизнесом?

Демьян морщится.

- Да, решил освоить эту нишу. Так что?

- Боюсь… сейчас не получится. Я хотела побыть тут немного, время уже на исходе, Ромочку надо кормить, он скоро начнёт капризничать. Нет, не думай, он не капризный, у него отличный характер, он умненький, но это малыш…

- Даже если бы он был капризный и невоспитанный, он был бы самым лучшим.

Демьян произносит эту фразу, и я просто таю от счастья.

Он так сказал? Сказал так о моём сыне? О нашем сыне? Значит он…он рад тому, что у нас сын?

Как быстро я готова забыть все обиды, всё плохое! Может быть это неправильно. Да, я хотела причинить Демьяну боль когда-то. Да, я ненавидела его семью и его самого. Ненавидела за предательство, за то, что случилось с дедом, со мной. За то, как поступил его отец, запугал меня, беременную, довёл до отчаяния.

Но сейчас почему-то я вижу всё в другом свете.

Демьян задал мне вопрос – он был уверен, что мне угрожали. А вдруг и он тоже стал жертвой обмана? Ведь отец мог обмануть его так же, как и меня?

- Демьян, я…

- Я хочу всё выяснить, раз и навсегда, Злата. Решай.

- Решать будет не она и не ты, Шереметьев!

Никита!

Боже, мы упустили момент, когда он появился! Наверняка Юра ему сообщил, но как он мог так быстро доехать? Неужели заранее знал, что тут может быть Демьян? И почему тогда он отпустил меня?

- Никита…

- Давай, Шереметьев, вставай, поговорим, как мужчина с мужчиной.

- Давай поговорим.

Демьян встаёт, я с ужасом смотрю на него, он выше, мощнее Никиты, но он только что получил серьёзный удар, ему нельзя драться. Мне страшно за него. И за брата тоже страшно.

- Пожалуйста, не надо, Никита!

- Злата, отойди, это мужской разговор.

- Не отойду! Этот разговор касается меня! Я вам не позволю…

- Злата, лучше не вмешивайся. – это Демьян говорит. Таким низким глухим голосом, от которого у меня сердце заходится.

- Я сказала, остановитесь! Не смейте!

- Прекрати, Злата, сама же понимаешь, что это нам нужно. Что, Шереметьев, обидно, да? Обидно, когда чужой мужик трахает твою девочку?

- Что? Никита, ты…

- Молчи! Кишки выворачивает, да, когда представляешь, как я её…

Демьян наносит первый удар, замахивается, но Никита успевает увернуться и смеется так противно.

- Кислотой поливает, да, когда думаешь… Вот! Сука! Встал на моё место, да? Мне так же было херово, когда вы мою Алёнку продавали, когда вы её…

Еще один замах, на этот раз рука по касательной задевает скулу моего брата.

- Давай, Шереметьев, давай… Жги. Мне было по кайфу трахать её, зная, что ты в неё влюблён!

- Никита, перестань! – я в шоке от того, что творит мой братец, такого я точно не ожидала! Надо как-то прекращать эту вакханалию! – Хватит!

- Хватит? Не-ет! Пусть послушает! Когда он тебя, свою любимую предавал и менял на бабло Арабова я тебя забрал и спас. Спас от его отца долбанутого, который обещал с тобой расправиться.

Демьян грозной тучей надвигается, а Никита отступает потихоньку и смеясь зло продолжает.

- Знал ты об этом, Демьян? Не мог ведь не знать, каким был твой папашка? Не мог. Думаешь, это мы его приговорили? Правду хочешь?

- Ну, попробуй, удиви меня…

- Да я бы был рад, счёл за честь приговорить и кончить этого старого ублюдка!

Удар. Никита не успевает среагировать, только чуть уворачивается и у меня такое чувство, что он специально его «словил». Демьян не идёт в атаку. Просто стоит, кулак потирая.

- Твой отец был редкой мразью, Демьян. Разуй глаза. Что он сделал с тобой? С ней? – Никита на меня кивает, - с Алёной… Дочь свою не пожалел. Мясник. Ублюдок. Я об одном жалею, что это не я сам его убил.

- Его убил я.