Глава 50.

- Сила, слабость… Не о том ты опять думаешь, Демьян Тимурович…

- Владимир Богданович, я…

- Подожди. Послушай…

Мирзоев старший встаёт, отходит от стола к окну, смотрит, чуть отодвигая прозрачную паутинку тюля. На улице жарко, солнце палит нещадно, но тут, за городом, в угодьях Мирзоевых хорошо. Бассейн манит бирюзовой прохладой. Я знаю, что там, на улице должна быть моя Злата и наш сын.

Ромка, Ромашка, Ромочка…

Он так похож на меня и это трогает до слёз. Не думал, что могу чувствовать вот так. Но это действительно что-то запредельное. Необыкновенное.

Ребёнок. Сын. Мой сын! Сын от любимой женщины!

Сын, которого она, как я понял, реально спасла.

Причём, спасла от моего отца…

После яркого и острого секса в душевой мы переместились в комнату, на кровать. И там после короткого разговора я снова любил мою девочку. Не мог насытится. Просил прощения за то, что я такой несдержанный.

- Я хочу этого, Дем… Если бы ты знал как я…

- Если бы ты знала как я! Люблю тебя, Злата! Умираю без тебя. Дышать не могу.

Целовал её всю, каждый миллиметр кожи, стараясь не пропустить ни кусочка. Какая она нежная, мягкая, гладкая, совершенная, как она пахнет женственностью, сладостью. Смаковал её вкус, наслаждаясь мыслью, что теперь смогу делать это вечно. Горы сверну, чтобы было так.

Люблю, теряя голову от её отклика, он силы страсти, от того, как дрожит и замирает в экстазе её тело, как она стонет, повторяя моё имя, как идёт мне навстречу раскрываясь, как сжимает меня, захватывая в плен, влажный, жаркий, душистый, самый сладкий плен в жизни.

- Девочка моя, девочка… Любимая, единственная.

Оставлял следы на её коже, клеймил, зная, что имею на это право. Она сама мне его дала. И скоро я смогу это право подтвердить. Злата станет моей навсегда.

Вот только… мне нужно разобраться со своей жизнью. Вернуть честное имя. Вернуть то, что принадлежало отцу.

У меня многое готово для этого. Я очень хочу свернуть шею Арабову.

И я должен сделать это сам.

Правда, отец Златы так не считает.

После того как мы с ней занимались любовью она уснула. Я решил побыть рядом. Лежал и смотрел на неё. Злата проснулась, смутилась, сказав, что забыла меня покормить.

- Ты покормила, сладкая…

- Демьян, ну…

- Привыкай, малышка, этого в нашей жизни теперь опять будет много. Очень много.

- Больше, чем тогда на Мальдивах?

- Намного больше, моя родная.

- Хорошо.

Она так непринужденно ответила, обняла меня, а потом…

- Я очень испугалась тогда, когда твой отец пришёл. Безумно. Меня словно заморозили.

- Расскажи…

Слушал о визите своего родителя и кулаки сжимал от ярости. Как он мог? Почему? И… ради чего?

Убить родного внука просто для того, чтобы отомстить какому-то бывшему партнёру? Доказать, что ты бизнесмен круче? Что? Зачем?

Это же… это же любимая девушка твоего сына! Та, на которой он хотел жениться! Милая, нежная девушка, простая, которая полюбила меня не за бабло и цацки, не за статусность, а потому что я это я. И ей просто было со мной хорошо.

Злата ведь ничего у меня не просила! Ни одного реально дорогого подарка не приняла! Краснела, когда моя Дианка таскала её по бутикам, одевая, объясняя, что любимая девушка Демьяна Шереметьева не может носить простой шоппер и кеды из масс маркета. Что ей обязательно нужны сумочки от «Шанель» или «Жакмю», обувь «Джимми Чу» или «Прада», и непременно что-то от «Гуччи». Дословно помню, как Злата это мне пересказывала, краснея, и вытирая слезы.

- Я не слишком хороша для тебя, да?

- Ты лучше всех, не слушай, что говорит Дина, ты самая-самая, но я хотел бы, чтобы у тебя были красивые и дорогие вещи. Ты этого стоишь.

- Стою? Что это значит? Что без вещей я не так хороша?

- Стоишь того, чтобы тратить на тебя деньги, чтобы дарить подарки.

- Я не содержанка, Демьян!

- Ты моя любимая женщина, Злата. Любимая. Для которой я горы сверну.

И этот разговор тоже помню отчётливо.

Как и разговор с отцом, который уговаривал меня передумать и жениться на дочери Арабова.

«…долго ли ты будешь нужен своей шалаве, без денег, без состояния, нищий» …

Эти его слова долго набатом в голове стояли.

И другие тоже…

- Она сказала, что не позволит сделать из себя шлюху для нашей выгоды. И добавила, что уже нашла человека, который ей поможет, а ты… Ты можешь отправляться в ад. Это её слова сынок. Я жалею, что не сделал запись.

Отец тогда сказал мне, что ходил к Злате.

Только не сказал зачем. Вернее сказал, но слова его были ложью, и я поверил этой лжи.

Отец заставлял меня сделать брак с Юлианной настоящим.

А я не мог. Физически. Никак. Не мог и всё.

И убит был тем, что Злата вышла за Никиту.

- Я не знала, что делать. Но мне было очень страшно. Я поняла, что твой отец… что он не врёт. Что он готов идти до конца.

- До конца? – переспросил, хотя боялся услышать правду.

- Он ясно дал понять, что убьёт меня.

Сквозь зубы сцедил ругательство, обнял мою девочку, прижал к груди. Трясло всего от осознания сколько раз мы оба были на волоске…

Почему? Из-за чего?

Деньги?

Мне хотелось сейчас просто взять и уничтожить всё, всё что создал отец, всё, что он нажил!

Я понимал, что ни копейки его лично не возьму, пусть это будут деньги матери, Алёны, Дины… я своё с нуля создам. Уже начал создавать. Своими руками, мозгами своими, силами.

- Я боялась не за себя, за малыша. А ты… тебя не было рядом. Я не могла до тебя дозвониться, я пыталась…

- Я… я был без сознания.

- Что? – Злата посмотрела на меня потрясённо. – Как?

- Сам не знаю, вернее… понимаю, что меня скорее всего опоили чем-то.

Вспоминал те дни, дикое напряжение от всего, ситуация со Златой, то, что я сказал ей про женитьбу на другой, потом проблемы на шахтах, смерть деда Златы, мой отказ от фиктивного брака с Юлианной, проблемы со здоровьем у отца.

Я тогда был уверен, что в моей жизни всё решено. Я женюсь на Злате и мне плевать на судьбу семейного бизнеса.

Так и сказал ей.

- Я не обманывал тебя. Я предупредил отца, что женюсь только на тебе и будь что будет. Он меня отговаривал, умолял, угрожал. Но я и помыслить не мог, что он пойдёт к тебе.

- Мне было очень страшно. А ты пропал. Тебя не было рядом.

- Злата…

- Подожди, я расскажу. Твой отец, он прислал фото, тебя с этой девушкой. И написал, что брачный контракт подписан. Он… он не говорил прямо, что убьёт меня, понимаешь? Не говорил…

Да уж, отец это умел. Сказать так. Вроде бы ничего страшного, но всё ясно.

- Он просто предупреждал, чтобы я не лезла куда не надо и еще… Он повторил несколько раз, что ты одумался, что ты сделал правильные выводы. Выходило так, что ты опять меня бросил. Ты собираешься жениться, а я – помеха в ваших планах. Помеха, которую очень легко устранить. Простая бедная девочка, сиротка.

Сиротка! Если бы только отец знал, что Злата на самом деле дочь Мирзоева!

- Да уж… какая ирония судьбы…То, что ты оказалась дочкой Владимира.

- Угу…

Злата молчала, вытерла слезы, продолжила.

- После фото мне было очень обидно и больно. И я себя ненавидела за то, что почти простила тебе смерть деда.

- Малышка…

Обнял её, прижал к груди, почувствовал, как она немного расслабляется.

- Я была очень зла. Нет, я… ненавидела твоего отца. И… тебя тоже. Ужасно. Больно было невероятно.

Представлял её боль. Вернее, даже не представлял.

Что могло толкнуть её на то, чтобы пойти к моему заклятому врагу? Какая степень ненависти?

- Я не помню, как я решилась на то, чтобы прийти к Никите. Это… как-то сразу произошло. То есть… я хотела всё-таки поговорить с тобой, достучаться, я не верила еще до конца. Я хотела с тобой связаться, но ответил снова твой отец. И я поняла – это всё.

- Он ответил, потому что я был без сознания.

- Я не знала.

Теперь я всё понимал. Ситуацию мой отец разыграл как по нотам. Он пошёл к моей любимой, понимая, что она ему не поверит, что будет пытаться поговорить со мной. Отец прекрасно знал, что я ей не смогу ответить. Я был под препаратами, и мой телефон находился у отца.

Чёрт… если бы я только знал!

- Когда я пришёл в себя ты уже стала Мирзоевой.

- Ильдар… помнишь Ильдара?

- Еще бы…

- Я пошла к нему. Он хотел сам мне помочь, предлагал мне стать его женой, обещал уберечь меня от всего. Но я понимала, что Ильдар не тот человек, которого испугается твой отец.

А Мирзоев тот!

- Я попросила Ильдара найти Никиту. И он помог.

- Ты всё сделала правильно.

- Что?

Злата удивленно подняла глаза.

- Ты действовала в своих интересах и в интересах нашего сына. Ты всё сделала правильно. Это я просчитался. Просто не верил, что отец может вот так со мной поступить.

- Твой отец дочь на аборт отправил.

- Ну, в итоге-то нет. Хотя я тогда об этом не знал.

Я не должен был верить в этот скоропалительный брак. Мне следовало встретиться со Златой. Выкрасть её.

Следовало верить своим чувствам.

- Если бы я попросила Никиту о другом…

- О чём?

- Разыскать тебя. Поговорить с тобой. Всё узнать.

- Боюсь, что было бы только хуже. Отца в тот момент ничего не могло остановить.

Да, я с ужасом это осознавал.

Мой отец убил бы Злату. И нашего нерождённого сына.

И именно Арабов был тем человеком, который внушил отцу эту идею.

Арабов.

Который всё еще жив и здравствует.

Арабов, который виновен в гибели отца – в этом сейчас у меня нет сомнений.

Арабов, который готов пойти по трупам, вернее, уже ходит по ним.

Тот, с кем я должен рассчитаться за всё.

Я хочу сделать это сам.

Об этом и говорю отцу Златы, заклятому врагу нашей семьи, Владимиру Мирзоеву.

Я иду к нему после разговора с любимой, после того как зашёл в детскую, чтобы познакомиться с сыном. После того как увидел слёзы моей матери.

Стою в кабинете Владимира, упрямо гну свою линию.

- Я должен сам разобраться с Арабовым.

- Ты не хочешь принимать нашу помощь?

- Не в этом дело.

Я знаю, о чём говорю. Мне нужно доказать себе, всем, показать, на что я способен. Показать свою силу.

- Сила, слабость… Не о том ты опять думаешь, Демьян Тимурович…

- Владимир Богданович, я…

- Подожди. Послушай… Сила не в том, чтобы отказаться от помощи друзей. Сила в том, чтобы принять эту помощь. Сила не в том, чтобы не делать ошибок – это не реально. Сила в том, чтобы признать ошибки. И еще…

Мирзоев молчит. Смотрит на улицу, улыбается, но я вижу в его глазах боль.

- Тебе повезло, Демьян, повезло, что ты узнал о своём сыне. И моему Никите тоже повезло. Несмотря ни на что вы сейчас знаете о детях, можете их видеть, можете принять, воспитывать, помогать. У меня не было такой возможности с дочкой. Я… я просто не знал о ней. Даже не предполагал, что она есть. Я встретил свою дочь, когда она стала взрослой девушкой. Женщиной. Сильной женщиной. Со стержнем. Женщиной, которая готова отстаивать свои права, сражаться не на жизнь, а на смерть. Поверь…

Слушаю его и действительно верю, каждому слову.

- Другая не пришла бы к врагу своего любимого, к заклятому врагу семьи, чтобы просить о помощи. Она хотела не просто причинить вам боль, за то, что вы сделали с ней. Она готова была сына воспитать в ненависти к вам. Такую женщину, Демьян, заслужить не просто. Не знаю, за какие такие заслуги она выбрала тебя. Не знаю, как простила. Я вообще мало о ней знаю. Я… я боюсь её. Честно, не шучу. Я Владимир Мирзоев, взрослый, уже старый мужик, прожжённый, заматеревший давно, выживший в девяностые – боюсь. Когда я узнал о гибели твоего отца, знаешь какая первая мысль была?

- Какая?

- Я думал, это она. Представляешь? Думал – она его заказала! Я жил с ней рядом, почти, видел ее, говорил, и в то же время совсем не знал и не знаю. Иногда хочется подойти, обнять, просто поговорить о жизни, о её детстве, о том, как она жила, росла. А я боюсь. Представляешь? Боюсь!

- Очень зря. Злата, она…

- Она золотая. Она лучше всех. Она… про таких бабка моя говорила – соль земли. Настоящая. Поперек всех пойдёт ради своих. Понимаешь? Ради тебя. Сына. Ради брата. Даже ради меня. Убьёт не задумываясь. Вот такая она. И простит не задумываясь. Тебя простила. Меня. Жену мою, хотя ведь из-за жены я расстался с её матерью. Ненавидеть должна, да? Нет! Любит как мать родную. И вот к чему я всё это говорю тебе, Демьян.

Владимир поворачивается. Я вижу, что его глаза блестят. Руки дрожат.

- Если с тобой что-то случиться – что будет с ней? Ты думал об этом?

Я задыхаюсь. Замираю. Накатывает осознание.

- Что с ней будет если в этой твоей чёртовой войне ты погибнешь? Если я сейчас приму это чёртово твоё – «я сам» - и ты не вернёшься к ней?

- Я вернусь.

- Конечно, сынок. Потому что я не отпущу тебя одного в это адово пекло. Потому что если ты сдохнешь, какой будет в этом во всем смысл? Мы теперь одна семья, понял? И плевать мне на твои принципы и желание помериться одним местом со всем миром. Ты будешь доказывать свою состоятельность в другом месте, понял? А эту мразь, Арабова, мы прикончим вместе.

Молчу.

И понимаю как он прав!

И мне реально нужно засунуть подальше гордость и всё остальное. Потому что я не просто хочу жить. Я должен жить ради единственной во всем мире женщины. Ради моей вселенной.

- Кстати, ты думаешь, что Арабов решил уничтожить твоего отца и меня заодно только из-за бабла?

Что? А разве нет?

- Деньги – не самая сильная мотивация. Есть вещи пострашнее. То блюдо, которое подают холодным…