Глава 7

Работа захватила так, что я ушла с головой. Игнат тоже, кажется, освоился. Перенесенный ужин состоялся чуть позже. Теперь и я приходила домой уставшая. В выходные по привычке мы бегали с мужем, найдя недалеко парк. Проводили время вместе, но что-то нас непреодолимо отделяло. Словно мы на резинке и нас тянули в разные стороны. Позвонила Ире и рассказала ей мои ощущения, мысли и сомнения. Все сводилось вроде бы к моему внутреннему состоянию. К тому, что я на новом месте и я просто боюсь. Мне казалось, что я просто перебарщиваю. Решила отпустить немного это напряжение. К тому же, между нами, все оставалось по-прежнему… кажется. Почему я решила, что у него не может быть загруженности на новом месте? Не знаю. Июнь закончился быстро, и я все больше привыкала к большому городу, его ритму. На работе вообще стала «своей». Коллектив принял меня очень радушно за что огромное спасибо я бы сказала именно директору. – Как думаешь, пара недель отпуска возможна на новом месте? – спрашиваю Игната, прогуливая в субботу от магазина к магазину. – Даже не знаю, Вер. Думаешь руководители оценят только что появившегося сотрудника в стенах офиса, так мечтающего о повышении и оседлости вместо разъездов, который через два месяца просит отпуск? В его голосе было нечто такое, словно он задает вопрос с недопониманием несмышленому ребенку. Но на самом деле не понимала именно я. – А в чем проблема? Тебе положен отпуск. Ты имеешь полное право его попросить когда угодно. Ты работал не только здесь, но и до переезда вообще из командировок не вылезал, словно ездовая лошадь. Думаешь они этого не понимают? – Я не об этом. Просто хочу, чтобы они увидели во мне того же целеустремленного работника. А не так чтобы приехал и сразу расслабился. Думаю, в этом году без отпуска. Остановилась посреди тротуара и ждала, когда Игнат поступит так же. Повернулся и подошел. – В чем дело? Ты со мной не согласна? – Согласна? То, что ты говоришь не кажется мне правильным. Я бы даже бредом назвала. Они что не знают какой ты сотрудник? Прекрасно знают. Тебе дали ставку не где-то там, а в главном офисе региона, это говорит о том, что они не дураки. Он выдыхает и опускает плечи. – В чем дело? – не выдерживаю уже меняя тон. – Мы переехали. Ты теперь работаешь там, где хотел. Когда я паковала чемоданы ты не выглядел таким обреченным, Игнат. Что-то изменилось за эти два месяца? – Нет, Вер. Я просто… Пойми, я долго работал и наконец получил то, что хотел. Я не могу сейчас уйти в отпуск. Меня рвало на части от внутреннего конфликта. Одна половина хотела почему-то кричать, что и я работала. Что бросила работу, но винить в этом мужа нет смысла, потому что я сама так решила и поддержала его. Так и поступают жены? Верно? Вторая половина силилась уйти от крика и этого нервного состояния. Пожалеть мужа, потому что знала его заслуги. – Прости, – опускает руки на мои плечи и ведет по ним вниз перехватывая ладони с пакетами в них. – Может быть я отправлю тебя отдохнуть? – Да ну, одна не хочу, – тут же нахожу силы и перебарываю первый вариант, склоняя все ко второму и принимаю позицию «понимающей жены», так скажем. – Это ты прости. – Куплю тебе на следующую субботу день в спа, или как это называется? Отдохнешь вдоволь. – Спасибо, не откажусь, – улыбаюсь, зная, что это подмена понятий словно, но решение принято. Очередная рабочая неделя подходила к концу, а я была готова не вылазить из студии. После репетиции с малышками как часто бывает, я решила немного отдохнуть и перекусить. Вышла на улицу переодевшись в легкий сарафан, где солнце палило просто до ужаса сильно сегодня. Села в уличном кафе, что на углу от школы танцев и сделала заказ. Напиток мгновенно оказывается передо мной, за что я очень благодарна девушке. Повертела головой и заулыбалась от того, как много в такой день вышло мамочек с детьми. Моя больная тема, но если мне дано только наблюдать за ними, то я с удовольствием и жизнь этому посвящаю. Разворачиваюсь обратно к своему холодному чаю, который предпочитаю в жаркие дни и в глаза через дорогу бросается мужская фигура, выделяющаяся своим ростом. Серый пиджак, стильная прическа с немного лохматой челкой. Очень высокий мужчина. Он стоял на светофоре и постоянно смотрел вниз на маленькую девочку, которую держал за руку. А когда загорелся «зеленый человечек» поднял голову, от чего я пролила свой напиток на стол, не донеся стакан до рта. Разве могла не узнать в этом красивом мужчине своего бывшего мужа? Живот скрутило такой болью, как и почти семь лет назад, когда он уходил из больничной палаты, после того как я потеряла нашего малыша по своей глупости. Глаза наполнились слезами, а рот открылся в немом крике, прикрываемый моей трясущейся ладонью. Кадры мелькали передо мной холодными безжизненными снимками моей ломки. Темных ночей, полных слез и душевного метания. Вопросы «зачем?» и «почему?». Все выросло за мгновение, словно я не строила себя заново все эти годы. Рухнуло в ущелье прошлого, которое разинуло свою пасть и пожирало меня, ту, какой была я сегодня. Пожирало до той Веры, которую я оставила в палате, раненной и сломанной… одинокой… Малышка, показавшаяся мне до этого пятилетней или шестилетней, оказалась старше немного, но это не суть. Ведь они вошли под натянутый тент, и я рассмотрела эту невообразимо красивую девочку, когда она на меня глянула мельком. Я увидела в ней Глеба. Она… она была так на него похожа. Вздернутый, милый носик, голубые глаза, кудрявые, каштановые волосы. Господи! Она так была вылитая он. Он живет дальше. Он имеет своего ребенка, а я осталась на руинах той жизни с жутким шрамом на животе, в напоминание о том, что я никогда не стану мамой. Глеб улыбнулся на ее очередную реплику и внезапно поднял свой взгляд на меня. Застыв во времени. Разбивая к черту все временные рамки, обнуляя таймер в тысячи секунд от нашего начала и до этого момента. Виновница и предатель! Он и я! Слишком чужие и далекие, но с одной болью пополам. Он смотрел своими потрясенными глазами, на почти стонущую от воспоминаний и реальности бывшую жену. А я умирала снова и не верила, что способна на восстановление вновь. Память самый коварный виртуоз боли. Избирательна и безжалостна. Сейчас я не хотела видеть перед глазами его жестокий взгляд, в котором была твердость намерения, с которым он уходил из палаты тогда. Я не хотела слышать его слова. Я закопала это все огромной лопатой на заднем дворе проклятой памяти. А она взяла и нарушила мой покой. Глеб стоял неподвижно какое-то время, а после его за руку дернула девочка возвращая внимание к себе и только тогда, когда гипноз его взгляда меня отпустил я вскочила на ноги и решила убежать. Подальше. Так далеко, чтобы никто не нашел, но окрик остановил. Извинилась перед официанткой, оплатила свой заказ и все же ушла. Повернула в противоположную сторону от школы и бросилась бежать. Так долго неслась по улицам, пока мои легкие привыкшие к интенсивным тренировкам не начали болеть и сжигать изнутри. Звал ли он меня? Остался стоять на месте? Ушел? Попытался позвонить? Счастлив? Нет, я не хочу знать. Мне не зачем. Мне не интересно. Это был крик не угасшей любви. Я больше не слышала стук сердца ни от одного мужчины, пусть и был у меня лишь Игнат после Глеба, но моя льдинка по-прежнему молчала. Не дышала. Но и я больше не хотела никого впускать внутрь. Это причиняет большую боль. Зачем мне она? Я стараюсь мужа во всем, но душу спрятала подальше, на всякий случай. Эгоистично ли я поступаю, говоря ему о любви? Мысли творили хаос в голове. Я скакала как теннисный мяч от одной к другой, а сама шла вперед. Неожиданно остановившись у работы Игната. Может это та самая нить ведущая туда, где я однажды нашла какой-то покой и стабильность? Обеденный перерыв еще не закончился, поэтому набираю его, но телефон не отвечает. Скорее всего оставил в офисе. Иду в фойе, где прошу подсказать как найти мужа. – Простите, но сегодня половина сотрудников на выезде по объекту с руководителями. – Спасибо. До свидания. Выхожу на улицу и не придумав ничего другого поворачиваю обратно в школу. Хоть и страшно. Будто он мое чудовище из детства. Но если подумать, так и есть. Потому что Глеб – напоминание. Глеб – боль. Мне кажется, я всегда знала, с первой встречи, что наш финал будет таким. Когда встречаешь его на улице и несешься прочь, но умело пыталась создать видимость счастья где-то внутри себя. Глеб – Готова идти в школу? – спрашиваю у Анжелики, в ожидании зеленого светофора. – Ну ты же знаешь, что готова. Мама накупила всякого красивого. Хочу скорее одеться в форму. Ты же придешь на первое сентября? – Разве я могу пропустить такое важное событие? Улыбаюсь и ступаю на дорогу. – Как на счет молочного коктейля? Сегодня ужасно жарко, – подходим к уличному кафе, сразу направляясь к стойке заказов. – Не против. Прошу девушку сделать нам два коктейля, зная какой захочет мелкая. – Ой, а там… Смотри, – тянет за пиджак Анжелика и я опускаюсь к ней немного, потому что она перешла на шепот. – Там какая-то тетя плачет и смотрит на тебя. – Правда? Может она увидела меня с тобой и поняла, что я занят навсегда? – смеюсь и встав ровно смотрю в сторону, куда показала она. Красивые, но полные слез глаза смотрели неотрывно. У самого внутри все перевернулось и рухнуло. Больше шести лет прошло. А я, по-прежнему смотря на нее замираю. Взгляд не отвести. Такая же нежная, хрупкая, вот только теперь чужая. Потому что так сделал я. Сам. Потому что иначе бы не получилось никогда. Она плакала, и я знал, что мне не успокоить ее, не вымолить прощение за то, что ушел, за то, что не остался рядом. Эта вина наша общая. Мы потеряли тогда половину себя. Равную половину. Но проживать эту боль одному проще. Мне всегда так было проще делать. Чем смотреть на друг друга и винить про себя, зная, что сам виноват не меньше. Когда сошли первые эмоции и осознание случившегося опустилось на мои плечи я позвонил ей. Не знаю, что я хотел тогда сказать. В итоге ничего и не успел. Она отключилась звонок, а я поехал дальше, вырулив с обочины на дорогу в другой город. Я планировал этот переезд для всей семьи, после рождения сына. В итоге огромный дом, купленный остался стоять серым пятном. Почему-то я не продал его до сих пор. Но и не приезжал туда ни разу. – Кто это, дядя? – снова тронула только на этот раз за руку Лика, и я наконец выпал из этого состояния. – Это… – поднял глаза, но она уже убегала. Кто я в ее глазах? Это и не важно сейчас кажется. Она замужем, а я… а я сам по себе. Мой статус отныне не изменится. Семья – не мое. Хотя с появлением ребенка у моей сестры я все же изменился немного. И готов открываться только этой маленькой девочке, которая тронула мою душу очень сильно. – Это очень важный когда-то в моей жизни человек. – Ваш заказ, – прозвучало справа от меня. После кафе отвез племянницу к сестре, а сам поехал обратно. Захотелось еще раз взглянуть на Веру. И если мы встретимся вновь сказать то, что так и не сказал раньше… Если это еще имеет смысл.