Глава 39
Проходит почти полгода.
Сижу за массивным столом в кабинете управляющего партнера. За окном шумит город, а передо мной лежат распечатки финансовых отчетов и сводки по текущим судебным делам. Я смотрю на строчки, и они больше не кажутся мне китайской грамотой.
Вникнуть в суть юридического бизнеса оказалось самым сложным испытанием после предательства мужа. Весь этот ад разверзся, когда я была на восьмом месяце беременности. Я умела монтировать видео, но ничего не смыслила в корпоративном праве, управлении консалтингом и биллинге. Адвокатское бюро бы рухнуло, клиенты бы разбежались, если бы на помощь не пришел Виктор Петрович - старший партнер и лучший друг моего покойного отца.
Узнав о том, что произошло, он просто пришел в мой кабинет, положил на стол свою визитку и отрезал: «Твой отец собирал эту команду не для того, чтобы какой-то ублюдок пустил всё по миру. Я возьму на себя операционное управление, пока ты рожаешь и приходишь в себя. Но ты будешь сидеть рядом и учиться каждый день».
И я училась. Сначала - тяжело дыша, с огромным животом и отеками. Потом - едва вернувшись из роддома, разрываясь между колыбелью и рабочими звонками, с молокоотсосом в одной руке и договорами на абонентское обслуживание в другой. Следствие шло быстро: умирающий от рака каскадер сдал всё до мельчайших деталей, а Капитолина принесла на блюдечке все офшорные схемы Льва, спасая свою шкуру.
Виктор Петрович оказался жёстким наставником. Он помог Людмиле отделить «белые» активы от грязных долгов Льва, удержал ключевых юристов фирмы от увольнения и вывел компанию из пике. Теперь я не просто владелица на бумаге. Я действительно понимаю, как работает империя моего отца.
Закрываю ноутбук раньше обычного, беру со стола ключи от машины. Сегодня день вынесения приговора.
- Привет, мам, как там Лёшка? – трогаю грудь, осознавая, что уже пора сцеживаться.
- Тебя зовёт. Няня приедет через полтора часа, так что приезжай, корми ребёнка, и едем сажать этого мерзавца.
В зале суда душно и пахнет дешёвым лаком по дереву. Мы сидим на первом ряду: я, крепко держащая маму за руку, Григорий, который приехал поддержать меня, и Людмила, невозмутимая как скала.
С тех пор, как Григорий отвёз меня к брату, он постоянно звонил, приезжал и поддерживал. И в роддом пришёл с шарами и цветами, там его приняли за отца, вручив ребёнка. Он даже не повёл бровью, шутил и улыбался, говоря, что, кажется, мальчишка – вылитый он.
Сейчас смотрю на «аквариум» - стеклянную клетку для подсудимых, где сидит Лев.
От лощёного, уверенного в себе партнера адвокатского бюро не осталось и следа. Тюрьма и СИЗО сожрали его лоск. Он похудел так, что скулы стали обтянуты серой кожей, под глазами залегли чёрные тени. И всё же он изо всех сил пытается сохранить надменность, одергивая лацканы дешёвого пиджака так, словно это по-прежнему сшитый на заказ костюм от Brioni. Но самое страшное - это его взгляд: холодный, расчётливый, полный жгучей бессильной ненависти. И мне не по себе, потому что до недавнего времени я любила этого человека и хотела растить с ним нашего малыша.
Вспоминаю, как тяжело нам дались эти месяцы судов.