Глава 21. Ксения. Егор

— Приве-е-ет! — слышу тихий шепот около уха. На миг кажется, что это Ваня — одумался и пришел меня навестить. Все понял, осознал и наконец-то до него дошло, как он ошибался.

Открываю глаза и вижу перед собой Егора Алексеевича. От неожиданности подтягиваю на себя одеяло, словно я обнаженная.

В какой-то степени, так себя и чувствую: на мне нет макияжа, на голове волосы собраны в обычный тугой хвост, а вместо привычного пиджака — голубая больничная тряпка.

— Вы? — удивленно на него смотрю. — Почему вы тут?

Пытаюсь собраться с мыслями и понять, как Самойлов мог узнать, что я в больнице. Честно говоря, хотела написать заявление на отпуск, попросив две недели, чтобы не рассказывать о своей проблеме. За годы работы на Егора я не была в отпуске ни разу, скопилось столько выходных, что можно отдыхать ни в чем себе не отказывая.

— Инна сказала, что ты в больнице, решил навестить.

Точно…наша болтливая Инночка. Стоило подумать, перед тем, как ей сказать о месте пребывания. Девушка она хорошая, но это тот случай, когда язык словно помело.

— Не стоило, — краснею. — Извините, я доставила столько неприятностей.

— И на солнце бывают пятна, как оказалось. Ты у нас самая беспроблемная сотрудница, имеешь право немного приболеть, — улыбается добродушно. — Я тут принес тебе витаминов, — произносит смущенно, — врач сказал, что тебе они сейчас необходимы.

Поворачиваю голову на прикроватную тумбочку и ахаю. Рядом стоит огромнейшая корзина, в которой гора экзотики, от манго до рамбутана, в вазе рядом стоит букет пионов. Это приятно и необычно. Приятно, потому что я действительно люблю эти цветы, а необычно, потому что все тянут по привычке розы, к которым я питаю неприязнь.

— Огромное спасибо, не стоило так… тратиться.

Произношу это слово и становится неловко. Я настолько была заторкана в своем браке, что малейшее внимание для меня дикость. Понимаю, что для Егора это мелочь, но мне приятно до слез. Он отложил свои дела и приехал, купил букет и принес фрукты. Иван даже этого не сделал, он просто бросил меня в квартире и ушел, не проявив даже малейшей человечности к супруге, которой плохо.

— Ксения, ты прости, но я не привык юлить, спрошу прямо — ты беременна?

От его простого вопроса к лицу приливает кровь. Конечно же, мне пришлось бы рассказать об этом начальнику и не знаю, как бы он отреагировал, но я не готова была к такой ситуации и вопросам сейчас. Однако, не вижу смысла врать и выкручиваться.

— Да, — отвечаю ему, — надеюсь, что смогу выносить ребенка.

— Конечно сможешь, ты о чем? На свет появиться прехорошенький малыш, как и ты сама, — отвечает и я улыбаюсь.

Интересно даже видеть босса таким, вне офиса и рабочей атмосферы он выглядит совсем иначе.

— Не знаю, стоит ли говорить, но ко мне приходил твой Иван, — произносит сдержанно.

Позор. Стыд. Как же противно понимать, что он это сделал.

— Извините меня, — отвечаю на это.

— Ксюш, тебе то зачем извиняться. Ваня твой великовозрастный лоб и давно за свои поступки несет ответственность сам. Мне скорее интересно, что он сочинил о якобы нашем романе. Откуда эта информация? — смотрит на меня пытливо.

— Долга история, да и мерзкая, — отвечаю кратко.

— А я не спешу, — произносит Егор Алексеевич. — Ты тоже не торопишься, как вижу. Расскажешь?

— Я уже говорила, супруг мне изменил. Ему оказалось мало меня предать, обокрасть и унизить, придумал историю о нашем с вами романе и моих изменах, — стыдливо отвечаю.

— Фантазер, однако. Я бы на такое не пошел. Сам развелся три месяца назад по похожей причине, — удивляет босс.

Ловлю себя на мысли, что общаясь с человеком практически 24/7 я никогда не знала подробностей его личной жизни. Поговаривали, что Егор женат, но я толком никогда ничего не уточняла. А тут развод.

Молчу и боюсь задать вопрос. Теперь прекрасно понимаю, как может подобное задеть и ранить. Я и сама меньше всего в жизни хочу отвечать на вопросы об измене. Противно и гадко рассказывать людям, как тебя предали.

— Мне жаль, — все что могу сказать, чтобы не заставлять Егора реагировать на мои неловкие вопросы.

— И мне жаль. Печально, что люди не ценят верности, доброты и заботы. Только это их проблемы. Думаю, что измену прощать не стоит, несмотря на собственные чувства. Это мазохизм — жить с тем, кто вытер об тебя ноги, позволил себе плюнуть в ваши чувства и растоптать сердце, — продолжает Самойлов, в его глазах я вижу боль. Мужскую, скупую и очень глубокую.

Даже таких предают… — проносится в голове.

От предательства никто не застрахован. Ты можешь быть идеальной, готовить тридцать три блюда, ублажать в постели и выслушивать его речи днями напролет, поддерживая и понимая, а он… Просто в один прекрасный день заскучать и решить пристроить свой орган в другую. Забыв обо всем, размазав тебя как букашку просто по наитию.

Я бы никогда не предала Ваню, не изменила. Никто в жизни не был для меня важнее моего мужа — такого простого и не самого богатого. Глупо врать и говорить, что у меня не было вариантов лучше — они были. Но видит Бог, я даже в мыслях ему не изменяла.

И что в итоге?

Мои рога могут пробить потолок, а моей наивностью можно украсить герб женского сообщества, где искренне верят, что изменяют лишь недостойным женщинам.

Теперь я точно знаю, изменяют всем! Не все, нет, но всем. Ты можешь быть красивой, уродливой, лепить пельмени или просто заказывать доставку, ублажать в постели, вытворяя кульбиты, или просто лежать, раздвинув ноги, нет гарантии того, что человек не заскучает и не решит, что где-то ТАМ лучше.

— А мне не жаль, гораздо печальнее прожить жизнь с человеком, не зная, что он не стоит твоей верности и честности. Я рад, что узнал об измене.

Его слова попадают в самое сердце. А ведь правда, я могла годами вариться в этой помойке, спать с мужем, готовить завтраки, рожать детей даже, и не знать, что Ваня, человек который являлся для меня центром мира, просто выходит из квартиры и входит в мою сестру, забивая на все, что я для него делаю…растаптывая меня и мои старания в ноль. Просто потому… потому что ему хочется!