Глава 20. Иван. Неприятный разговор

— Совсем очумел? — гремит голос Татьяны Петровны. Из вежливой и учтивой женщины, она на глазах трансформируется в злыдню. — Просила же, держи язык за зубами, нет, растрепал всей округе о похождениях своей потаскухи! — на лице женщины нескрываемая неприязнь.

— Это вы о Ксюше так? — недоумеваю такому отношению. Я, конечно, понимаю, что мачеха недолюбливала жену, но не до такой же степени, чтобы опускаться до оскорблений.

— А о ком? Из-за ваших разборок с гулякой я рискую браком с Игорем! Ты хоть понимаешь, что подставляешь меня? На свой страх и риск помогала этой дурынде, прикрывая ее поездки за город, да в отели с начальником, а теперь что? Игорь меня сотрет в порошок, что ничего не рассказала о дочери. Смотри, еще и бросит. Кто будет меня содержать? А Соню? А все твой язык-помело! Правду он ищет, доказательства! Тьфу на тебя.

Со стороны Сони доносятся всхлипы. Сквозь слезы она произносит:

— Я же просила, между нами все! Показала на свой страх и риск эти переписки и фото, в итоге еще и крайняя с мамой осталась. Мало того, брошенкой с ребенком, — снова начинает завывать девушка.

— Мозгами надо было думать, когда ноги раздвигаешь, — отвечаю Соне. — Нашла дурачка, решила залететь и к себе привязать? Не тут-то было.

— И когда это ты такой умный стал? — подходит ко мне Татьяна Петровна. — Значит, кувыркаться с моей дочкой ты горазд, а отвечать за поступки и брать ответственность нет? Кто, по-твоему, будет растить вашего совместного отпрыска? — упирается нелепо руками в бока. Меня ее нарочитая грозность совершенно не пугает. Напротив, выглядит женщина смешно, если считает, что моральной промывкой мозгов и давлением на совесть может на что-то повлиять.

— А ваша Сонечка чем думала, когда прыгала в койку супруга сестры? Или ответственность касается исключительно меня?

Лицо Тани краснеет, сказать ей на это совершенно нечего, и она тупо пялится, подбирая слова, чтобы ответить.

— Не думаю, что Игорю стоит знать обо всем, что произошло. По крайней мере сейчас, когда Ксения оказалась в больнице, — переводит тему Таня.

— Ксюша в больнице? — подрываюсь с кресла.

Не может быть!

Она не притворялась. Черт подери, я бросил ее одну в квартире, не оказав помощи. Чувствую себя полнейшим дерьмом.

— Что с ней? — задаю вопрос мачехе супруги.

Она бросает взгляд на Соню и делает слишком длинную паузу. Ощущение, что женщины что-то от меня скрывают.

— Я услышу ответ на свой вопрос? Что с моей женой? — снова уточняю, чувствуя, что закипаю.

— Ничего! — выкрикивает Соня. — Лучше бы уже откинулась твоя идиотка, надоела! Всем бы стало проще и легче. Достала эта дура, ненавижу ее. С самого детства болтается под ногами и все портит, сколько можно выслушивать об этой бестолковой? Волноваться стал? А с чего вдруг? Это же ты ее довел до такого состояния!

Слова Софии меня заводят. Сначала она лезла ко мне в койку, навещала в командировках супруги, облачаясь в откровенные наряды, а теперь решила сделать во всем виноватым. Нет уж, так дело не пойдет!

— А не ты ли начала это все? Святая Девая Мария. Хватит корчить из себя невинную овечку, скажи уже честно, ты и хотела сдать сестру, собирала на нее компромат, чтобы однажды, вот так вот — вывалить все мне на стол и разрушить ее брак.

— Брак? Да ты посмотри на себя! Какой у вас брак? Ксюша годами тянула тебя, олуха, на своем горбу, платила по счетам да содержала, как бабу бестолковую. Брак у него! Ты без своей супружницы никто и звать тебя никак! Максимум шваброй поелозить по полу твой талант.

София замолкает и в комнате становится настолько тихо, что, кажется, если бы пролетела муха, я бы услышал шуршание ее крыльев. Слова, которые в порыве гнева кричала девушка, ударили меня в самое больное — мою нереализованность и состоятельность.

Она прекрасно знала куда бить, чтобы унизить и задеть самолюбие.

Даже Татьяна, похоже, не ожидала подобного от дочери. Она стоит и в недоумении и смотрит то на меня, то на Софу, ничего при этом не произнося.

— Значит вот так ты меня любишь? — нарушаю звенящую тишину. — Приятно узнать твое истинное мнение о себе, Сонь.

Лицо девушки вспыхивает, словно понимая, что наговорила лишнего, она приближается и чуть слышно произносит:

— Господи, прости. Прости меня, пожалуйста. Это все гормоны, я же беременная. Прости, Ваня, я до безумия тебя ревную и не могу спокойно наблюдать за тем, как ты беспокоишься об этой дуре. Ну что мне сделать, чтобы ты с ней развелся? Что? Я хочу, чтобы эта бестолочь осталась без мужа, квартиры и денег. Хочу лишить ее всего, что только имеет, — продолжает с отчаянной ненавистью в голосе.

Поразительно, но я раньше не замечал такого отношения от Сони к супруге. Она ведь реально ее ненавидит и даже не пытается при мне это скрыть.

— Хороший план, София, — раздается громкий мужской голос, и мы втроем оборачиваемся. В дверном проеме стоит Игорь, и по его внешнему виду невооруженным взглядом заметно, что настроен он решительно. Никто не знает, насколько много он услышал, но даже обрывка слов Софии хватит, чтобы себя подставить.

— Папа! — делает невинное лицо Соня, — ты приехал? — подходит к нему с распростертыми объятиями, но он уклоняется.

— Не нужно, я все прекрасно слышал. Кто-нибудь объяснит мне, что вы устроили за моей спиной?

— Игореша, ты что так воинственно настроен, хоть бы жену обнял, приехал после командировки и с порога ругаешься, — невпопад начинает хихикать Таня, пытаясь разрядить в комнате обстановку.

— Тебе смешно? — чеканит ледяным голосом отец Ксении. — Смотри, чтобы к концу разговора плакать не начала. Кто начнет повествование? — обращается ко всем.

— Как мужчина, возьму эту роль на себя, — отвечаю уверенно. Хочется поделиться предательством Ксюши и услышать мнение ее отца на этот счет. Может быть, он каким-то образом сможет вразумить свою дочь.

— Мужчина ли ты, после всего что я узнал? — отвечает Игорь, сбивая меня с толку.

О чем он вообще?..

* * *