Глава 19. Иван. Все заходит слишком далеко

— Ты в своем уме?! Что ты несешь? — кричит Соня. — Иван, я беременна! Ты способен оценить важность момента и не нести чушь? Под моим сердцем бьется жизнь, я жду частичку тебя, а ты предлагаешь мне сделать аборт? Я не могу поверить. Не могу поверить, — повторяет девушка и наглаживает живот.

— А чего ты ждала? Неистового визга радости? Я действительно еще женат, заводить ребенка в подобной ситуации — несусветная глупость. Давай будем честны, ни тебе, ни мне, он не сдался. Я мечтал о продолжении рода с любимой женщиной, а не девкой на раз, — отрезаю разговоры о великой любви.

— Девкой? Ты назвал меня девкой? — лицо ее краснеет, вижу, что Софа поражена моей честностью.

— Не начинай, — отмахиваюсь от нового витка претензий и фантазий влюбленной дурочки. — Мы неплохо покувыркались, чтобы насолить Ксюше, но на этом все.

— Ваня, ты же обещал развестись, — мямлит растерянно. — А как же пять миллионов и квартира Ксюши? Мы планировали ее отобрать и жить вместе.

— Серьезно? Ты вспомнила про мять миллионов? Тогда скажи мне, какого черта ты без спроса их потратила? — повышаю тон. — Кто тебе разрешил это сделать?

— Ты, сам позволил перевести деньги, — отвечает Соня. — Разве нет? Сказал, что нужно забрать у Ксюше все сбережения и побыстрее потратить, — сочиняет на ходу небылицы.

— Что-о-о? Соня, что за игры и ложь? Именно с твоей подачи была переведена сумма с моего банковского приложения, и именно ты настаивала на том, чтобы забрать финансы жены, дабы перестраховаться и не остаться на улице. Речи о том, чтобы бежать их и тратить не было, — вскипаю, слыша тот бред, который она несет.

— А почему ты орешь? Я ради тебя предала любимую сестру, сдала ее, хотя могла бы и дальше делать вид, что ничего не знаю про ее измены с Самойловым. Не я, Ваня, тянула тебя к себе в постель и не я настаивала на близости, теперь же ты даешь заднюю. Что изменилось, скажи мне. Что? Увидел свою беспомощную овечку и ее слезы и повелся? Ведись, если олух, бросай меня! Бросай ребенка. Собственную плоть и кровь! — сквозь слезы кричит София. — Твоя бесплодная никогда не сможет подарить тебе потомство.

— Успокойся, — немного смягчаюсь. — Не нужно так нервничать, говоришь же беременная, пожалей малыша, — добавляю спокойно.

Как ни крути, ребенок ни в чем не виноват, такие эмоциональные всплески явно небезопасны. Не хватало того, чтобы Соня обвинила меня в выкидыше.

Девушка садится на пол, опускает голову на паркет и начинает рыдать. Легкие всхлипы превращаются в скулежку. Смотреть на это выше моих сил, опускаюсь на корточки и пытаюсь ее успокоить.

— Перестань, не нужна так рыдать. Давай все нормально обсудим, крики ни к чему, нужно с холодной головой подойти ко всем вопросам и решать, как быть дальше.

— Я не пойду на аборт, — сквозь слезы произносит дрожащим голосом, — ни за что не сделаю аборт от мужчины, которого я люблю больше жизни. Значит буду растить одна. А ты… живи со своей Ксюшей. Ты заслужил такого скотского существования и быть на побегушках.

Ее слова про побегушки попадают в цель. Знает, что сказать, чтобы вызвать очередную волну негатива к жене. Вспоминаю, как выготавливал для супруги разные блюда и гладил, и становится от самого же себя тошно. Зачем я старался? Неблагодарная Ксения все равно ничего не оценила.

Ощущение, что деньги для нее затмили все вокруг. Скорее всего, по этому принципу и выбирала Самойлова, чтобы батрачил и приносил в дом мешки зеленых. Не нужна ей забота и любовь, и дети были не нужны, не удивлюсь, узнав, что она втайне принимала противозачаточные, а мне врала, что не получается забеременеть.

— Прекрати рыдать, и хватит напоминать о Ксюше. Я уже все понял. С ребенком будем решать позже, сейчас я не готов обсуждать дальнейшие планы на этот счет. Прости, но я не могу врать, что хочу этого малыша. Еще не разобрался с текущим браком, чтобы вступать в следующий.

— Так разбирайся! Иди и разводись, забирай часть квартиры и гони взашей бывшую. Для чего она тебе? Собственный бизнес имеется, финансы отсудишь, квартиры кусок тоже оттяпаешь. Задавим ее морально так, что сама съедет из хоромов. Я предлагала — забери меня к себе жить, не пройдет и недели, и сеструха сама свалит с чемоданами в слезах. Хватит бездействовать! — оживает Соня. Слезы сразу пропадают.

— Мне не нравится, что ты купила автомобиль, сдай его в салон. Не знаю, — взъерошиваю волосы, — думай сама, но я даю тебе три дня, чтобы вернуть сумму на счет. Не хватало еще за воровство сесть. В этой голове есть хоть немного мозгов? — пальцем нажимаю на лоб девушки.

— Я не буду этого делать, — капризно произносит Соня. — Машина моя! Я не хочу ее возвращать.

— Если не вернешь — напишу заявление в полицию. Я не шучу. Личные разборки — это один момент, но покупка тачки за счет Ксюши — другой. Отвечать перед законом я не собираюсь, если ты готова — дерзай, оставляй себе машину. Только прикрывать тебя не стану, — предупреждаю Соню.

— Что тебе сказал Самойлов? Объясни! Почему ты пришел в таком настроении? Ополчился против меня, отказался от ребенка, заявляешь такие вещи. Мы договаривались с тобой идти вместе до конца. Что изменилось? — произносит София и поднимается с колен.

— Показал все документы, по которым четко отслеживаются поездки Ксюши в командировки. Они реальны, каждая. И дело даже не в том, что изменить можно и без каких-либо вылетов. Назревает другой вопрос, почему твоя мать утверждала, что Ксения не летала в них, не ухаживала за ней, а все трудовое время проводила с Самойловым. Он вообще ни слухом, ни духом, о романе. И, знаешь, не выглядел человеком, который врет.

— А ты думал Егор сознается? — смеется в голос. — Господи, какой ты наивный. Конечно, он будет врать. Зачем ему себя сдавать? — смотрит как на идиота.

— А врать зачем? Если ему нравится моя жена, для чего делить с кем-то? Самойлову только на руку, что все вскрылось — забирай понравившуюся женщину и пользуйся, — парирую Софе.

— Не знаю. Что я могу сказать? — начинает нервничать.

— Ничего. Просто покажи все переписки и фото, я хочу снова взглянуть и изучить их досконально. Еще мне хотелось бы поговорить с твоей матерью, что-то не сходится в ее словах и действиях, и смущает меня. Да и отец Ксюши должен все знать, не думаю, что стоит скрывать от него проделки дочери, — рассуждаю вслух.

— Игорь едет, — входит в комнату без стука Татьяна Петровна. — Надеюсь, ваших мозгов хватит не учинять разборок при нем? Да придержите в секрете свой роман, не позорьтесь, — шикает в нашу сторону.

— Вот и отлично, — сажусь в кресло. — С удовольствием его дождусь, нам есть что обсудить, и уж точно не вам, Татьяна, диктовать мне темы для этого. Я хочу ясности, и я ее получу.